Час Пик →
На берегу
Капитан запаса третьего ранга Андрей Ильязов на судьбу не жалуется. Ему только грустно, что День Советской Армии и Военно-Морского флота переименован. А в остальном он не унывает, как и положено бравому моряку.
Фигура подводника столь традиционна для Обнинска, что и фигура строителя или ученого. Поэтому и для предпраздничной беседы мы выбрали именно человека в черной элегантной форме. Впрочем, Андрей Ильязов уже давно ходит в штатском – в запас он уволился в приснопамятном 1998 году, в год дефолта.
– Андрей, что для вас означает дата 23 февраля?
– Для меня это День Советской Армии и Военно-морского флота, но никак не День защитника Отечества. Новое название душа до сих пор не принимает. Ведь я давал присягу Советскому Союзу, и когда наш традиционный военно-морской флаг меняли на флаг Андреевский, я чувствовал, что что-то идет не так, неправильно идет. Мне, честно говоря, было больно. Это была середина 90-х годов, когда престиж армии и флота терялся буквально на глазах. Распадались флотские экипажи, сплоченные многими годами службы. Распадалась, пока не распалась, великая страна.
– Как вы оказались на берегу, точнее, на гражданке? Тоже вследствие распада боевого экипажа?
– Я ушел на пенсию в декабре 1998-го, когда мне было 32 года. И ушел я не с подводной лодки, на которой служил, а с береговой ракетной базы. Уволен в запас я был вследствие организационно-штатных мероприятий. Это одна из трех казенных формулировок, позволяющих служивому человеку на что-то рассчитывать, придя на гражданку. Две другие – по достижению предельного возраста и по здоровью. Иными словами, в штатскую жизнь я вступил молодым и полным сил.
– Где вы служили и почему вы решили уволиться из рядов?
– Я служил в городе Вилючинске, что в Камчатском крае. Как вы помните, в 90-е годы резко ухудшилось финансирование армии и флота. Однажды мы сидели без зарплаты 11 месяцев, при том, что 4-5 месяцев тогда считалось «нормальным». Как жили? Весело! Вели подсобное хозяйство, ходили в лес за грибами-ягодами, а потом бартером меняли их на рынке на продукты, на тот же сахар. Я к тому же еще и подрабатывал, где только мог – ремонтировал автомобили, занимался сваркой, перегонял транспорт.
– Считаете ли вы неблагополучной свою гражданскую жизнь, как это типично для многих бывших защитников Отечества?
– Никак нет! (улыбается). Моя судьба совсем не типична и даже благополучна, поскольку не все уволились из армии и флота по льготным статьям. Именно те три казенные формулировки, о которых я сказал, и дали право на пенсию и жилье. В то же время я знаю тех, кто уволился не по льготным статьям, а по окончанию контракта – таким военнослужащим на гражданке пришлось очень несладко.
– И какова же была ваша пенсия по выходу на гражданку?
– Где-то 2300-2400 рублей. Это по тем временам очень даже неплохо, если взять для сравнения зарплату моей тещи – за 1800 рублей она вкалывала на бетоне с лопатой на УПП. Так что грех жаловаться.
– А квартира у вас быстро появилась?
– Поначалу я квартиру снимал: надо было где-то жить моей жене с двумя детьми. Параллельно искал работу. В охранники отказался идти сразу – на этой работе люди очень быстро деградируют. В конце концов, что мне, человеку с высшим военно-техническим образованием, делать в охранниках? Предлагали мне даже работать в ГАИ, однако я устроился на станцию техобслуживания автомобилей – на линию покраски. Мне тогда казалось, что это творческая работа, которая ближе к искусству – машин много, а двух одинаковых нет (улыбается).
– Пожив на съеме, вы в конечном итоге все-таки обрели собственное жилье, реализовав право, данное вам казенной формулировкой увольнения в запас?
– Слава Богу, да. Точнее даже, спасибо чиновникам из администрации Обнинска, которые меня вовремя надоумили. Они мне сказали, чтобы я не питал радужных иллюзий насчет жилья, а посоветовали быстренько собрать пакет необходимых документов на получение жилищного сертификата на себя и членов моей семьи – то есть, на четверых. Я этот пакет собрал и встал в очередь, но она закончилась прямо перед моим носом. Пришлось ждать другой дом.
– Сколько денег стоил тогда жилищный сертификат?
– Его стоимость составляла 10 200 долларов – на семью из четырех человек. Это был 2001 год, и тогда двухкомнатная квартира на вторичном рынке стоила не менее 12-14 тысяч долларов. Пришлось занимать деньги по знакомым и друзьям.
– Как вы сами объясните свое благополучие после ухода с военной службы?
– Что касается статуса бывшего военнослужащего, то я не могу исключить везения – в какие-то моменты мне везло. Ну и сам я старался не терять бдительности, не падать духом и, что называется, держать руку на пульсе жизни – старался вовремя попадать под различные льготные статьи.
– Ну, например, еще какие?
– По сухопутным меркам капитан третьего ранга приравнивается к чину майора, то есть, я принадлежу к высшим офицерам. А как высший офицер я по закону имею право на похороны за государственный счет. У нас на флоте на этот предмет есть даже замечательная шутка-поговорка – на залп заработал (смеется).
– Надгробный залп, это, наверное, очень престижно. Вернемся к теме утерянного престижа. Вспомним советские времена. Я, например, в армии не служил, но прекрасно знал, что не дать солдату закурить – это просто себя не уважать.
– Я согласен с вами – армию в советские времена уважали. Приведу ответный пример из своей биографии. В бытность курсантом в Алупке в 1983 году мы пошли с товарищами в увольнение и, естественно, решили выпить по кружечке пивка. Народ, увидев людей в курсантской форме, вежливо и уважительно расступился, пропустив нас без всякой очереди. Вот такие были поблажки военным, чисто человеческие. Впрочем, падение престижа военной службы можно наблюдать, не выходя из дома по телевизору. Взять хотя бы старый советский фильм «Максим Перепелица» — в нем показано, что парня, не служившего в армии, девушки считали чуть ли дефективным. А теперь взгляните на современный телесериал «Солдаты», где защитники отечества представлены как сборище идиотов, всячески отлынивающих от службы. И это при том, что оба фильма являются комедиями.
– Да, смешного мало. Так все-таки армия – это школа жизни?
– Несомненно. Людей, которые прошли военные гарнизоны, видно за версту. У них всегда на первом месте добрые человеческие отношения и взаимовыручка. К тому же служба на флоте дает закалку на всю жизнь.
– Вы хотите сказать, что моряк нигде не пропадет, ни на море, ни на берегу, да?
– Я не могу припомнить ни одного своего сослуживца, который не нашел бы достойного занятия на гражданке. Кто-то преподает, кто-то успешно занимает бизнесом или работает на руководящих должностях, кто-то ушел в ИТ-технологии, кто-то менеджер – в общем, все устроились в гражданской жизни.
– А вы чем занимаетесь?
– Я работаю ведущим инженером в органе по сертификации средств физической защиты. Сейчас вот мы готовимся к очередному семинару.
– Это секретный орган?
– Нет, не секретный. Наша организация находится в ЦИПК.
– Давайте закончим беседу на праздничной патриотической ноте. Неужели, по-вашему, все так плохо в российском обществе в смысле его отношения к армии?
– В последние два-три года престиж военной службы стал потихоньку возвращаться. Так, например, сын одного моего сослуживца, уйдя с первого курса института на флот, сам попросился на боевой корабль в Кронштадт, честно отслужил и вернулся в институт на второй курс. Во всяком случае, меня это обнадеживает. Наша молодежь вовсе не так плоха, как это принято считать. Может быть, через лет десять-пятнадцать она также будет окрылена большой идеей. И так же будет гордиться своей страной, как и мы.
– Кстати, о большой идее. Если вас призовут сейчас на военную службу, пойдете?
– Мне уже сорок пять лет – непризывной возраст.
– Ну, а если завтра, как говорится, война?
– Конечно, пойду. Я же присягу давал.
Сергей Коротков
Фигура подводника столь традиционна для Обнинска, что и фигура строителя или ученого. Поэтому и для предпраздничной беседы мы выбрали именно человека в черной элегантной форме. Впрочем, Андрей Ильязов уже давно ходит в штатском – в запас он уволился в приснопамятном 1998 году, в год дефолта.
– Андрей, что для вас означает дата 23 февраля?
– Для меня это День Советской Армии и Военно-морского флота, но никак не День защитника Отечества. Новое название душа до сих пор не принимает. Ведь я давал присягу Советскому Союзу, и когда наш традиционный военно-морской флаг меняли на флаг Андреевский, я чувствовал, что что-то идет не так, неправильно идет. Мне, честно говоря, было больно. Это была середина 90-х годов, когда престиж армии и флота терялся буквально на глазах. Распадались флотские экипажи, сплоченные многими годами службы. Распадалась, пока не распалась, великая страна.
– Как вы оказались на берегу, точнее, на гражданке? Тоже вследствие распада боевого экипажа?
– Я ушел на пенсию в декабре 1998-го, когда мне было 32 года. И ушел я не с подводной лодки, на которой служил, а с береговой ракетной базы. Уволен в запас я был вследствие организационно-штатных мероприятий. Это одна из трех казенных формулировок, позволяющих служивому человеку на что-то рассчитывать, придя на гражданку. Две другие – по достижению предельного возраста и по здоровью. Иными словами, в штатскую жизнь я вступил молодым и полным сил.
Андрей Ильязов. Фото автора
– Где вы служили и почему вы решили уволиться из рядов?
– Я служил в городе Вилючинске, что в Камчатском крае. Как вы помните, в 90-е годы резко ухудшилось финансирование армии и флота. Однажды мы сидели без зарплаты 11 месяцев, при том, что 4-5 месяцев тогда считалось «нормальным». Как жили? Весело! Вели подсобное хозяйство, ходили в лес за грибами-ягодами, а потом бартером меняли их на рынке на продукты, на тот же сахар. Я к тому же еще и подрабатывал, где только мог – ремонтировал автомобили, занимался сваркой, перегонял транспорт.
– Считаете ли вы неблагополучной свою гражданскую жизнь, как это типично для многих бывших защитников Отечества?
– Никак нет! (улыбается). Моя судьба совсем не типична и даже благополучна, поскольку не все уволились из армии и флота по льготным статьям. Именно те три казенные формулировки, о которых я сказал, и дали право на пенсию и жилье. В то же время я знаю тех, кто уволился не по льготным статьям, а по окончанию контракта – таким военнослужащим на гражданке пришлось очень несладко.
– И какова же была ваша пенсия по выходу на гражданку?
– Где-то 2300-2400 рублей. Это по тем временам очень даже неплохо, если взять для сравнения зарплату моей тещи – за 1800 рублей она вкалывала на бетоне с лопатой на УПП. Так что грех жаловаться.
– А квартира у вас быстро появилась?
– Поначалу я квартиру снимал: надо было где-то жить моей жене с двумя детьми. Параллельно искал работу. В охранники отказался идти сразу – на этой работе люди очень быстро деградируют. В конце концов, что мне, человеку с высшим военно-техническим образованием, делать в охранниках? Предлагали мне даже работать в ГАИ, однако я устроился на станцию техобслуживания автомобилей – на линию покраски. Мне тогда казалось, что это творческая работа, которая ближе к искусству – машин много, а двух одинаковых нет (улыбается).
– Пожив на съеме, вы в конечном итоге все-таки обрели собственное жилье, реализовав право, данное вам казенной формулировкой увольнения в запас?
– Слава Богу, да. Точнее даже, спасибо чиновникам из администрации Обнинска, которые меня вовремя надоумили. Они мне сказали, чтобы я не питал радужных иллюзий насчет жилья, а посоветовали быстренько собрать пакет необходимых документов на получение жилищного сертификата на себя и членов моей семьи – то есть, на четверых. Я этот пакет собрал и встал в очередь, но она закончилась прямо перед моим носом. Пришлось ждать другой дом.
– Сколько денег стоил тогда жилищный сертификат?
– Его стоимость составляла 10 200 долларов – на семью из четырех человек. Это был 2001 год, и тогда двухкомнатная квартира на вторичном рынке стоила не менее 12-14 тысяч долларов. Пришлось занимать деньги по знакомым и друзьям.
– Как вы сами объясните свое благополучие после ухода с военной службы?
– Что касается статуса бывшего военнослужащего, то я не могу исключить везения – в какие-то моменты мне везло. Ну и сам я старался не терять бдительности, не падать духом и, что называется, держать руку на пульсе жизни – старался вовремя попадать под различные льготные статьи.
– Ну, например, еще какие?
– По сухопутным меркам капитан третьего ранга приравнивается к чину майора, то есть, я принадлежу к высшим офицерам. А как высший офицер я по закону имею право на похороны за государственный счет. У нас на флоте на этот предмет есть даже замечательная шутка-поговорка – на залп заработал (смеется).
– Надгробный залп, это, наверное, очень престижно. Вернемся к теме утерянного престижа. Вспомним советские времена. Я, например, в армии не служил, но прекрасно знал, что не дать солдату закурить – это просто себя не уважать.
– Я согласен с вами – армию в советские времена уважали. Приведу ответный пример из своей биографии. В бытность курсантом в Алупке в 1983 году мы пошли с товарищами в увольнение и, естественно, решили выпить по кружечке пивка. Народ, увидев людей в курсантской форме, вежливо и уважительно расступился, пропустив нас без всякой очереди. Вот такие были поблажки военным, чисто человеческие. Впрочем, падение престижа военной службы можно наблюдать, не выходя из дома по телевизору. Взять хотя бы старый советский фильм «Максим Перепелица» — в нем показано, что парня, не служившего в армии, девушки считали чуть ли дефективным. А теперь взгляните на современный телесериал «Солдаты», где защитники отечества представлены как сборище идиотов, всячески отлынивающих от службы. И это при том, что оба фильма являются комедиями.
– Да, смешного мало. Так все-таки армия – это школа жизни?
– Несомненно. Людей, которые прошли военные гарнизоны, видно за версту. У них всегда на первом месте добрые человеческие отношения и взаимовыручка. К тому же служба на флоте дает закалку на всю жизнь.
– Вы хотите сказать, что моряк нигде не пропадет, ни на море, ни на берегу, да?
– Я не могу припомнить ни одного своего сослуживца, который не нашел бы достойного занятия на гражданке. Кто-то преподает, кто-то успешно занимает бизнесом или работает на руководящих должностях, кто-то ушел в ИТ-технологии, кто-то менеджер – в общем, все устроились в гражданской жизни.
– А вы чем занимаетесь?
– Я работаю ведущим инженером в органе по сертификации средств физической защиты. Сейчас вот мы готовимся к очередному семинару.
– Это секретный орган?
– Нет, не секретный. Наша организация находится в ЦИПК.
– Давайте закончим беседу на праздничной патриотической ноте. Неужели, по-вашему, все так плохо в российском обществе в смысле его отношения к армии?
– В последние два-три года престиж военной службы стал потихоньку возвращаться. Так, например, сын одного моего сослуживца, уйдя с первого курса института на флот, сам попросился на боевой корабль в Кронштадт, честно отслужил и вернулся в институт на второй курс. Во всяком случае, меня это обнадеживает. Наша молодежь вовсе не так плоха, как это принято считать. Может быть, через лет десять-пятнадцать она также будет окрылена большой идеей. И так же будет гордиться своей страной, как и мы.
– Кстати, о большой идее. Если вас призовут сейчас на военную службу, пойдете?
– Мне уже сорок пять лет – непризывной возраст.
– Ну, а если завтра, как говорится, война?
– Конечно, пойду. Я же присягу давал.
Сергей Коротков
Комментарии
на сайте (0)
на сайте (0)
Есть два способа оставлять комментарии на нашем сайте - можно зарегистрироваться у нас на сайте (а потом войти в систему), либо публиковать комментарии через виджет социальной сети «В Контакте».
У Вас, к сожалению, слишком старый браузер для виджета комментариев "В Контакте". Пожалуйста, обновитесь.