Куда пропал куяльник

Было приятной неожиданностью узнать, что замечательный обнинский колбасный олигарх, всю жизнь разговаривающий прозой, умеет, оказывается, и в рифму. То есть он поэт. Причем поэт значительный, крупный, наваристый – по наблюдениям экспертов-литературоведов из регионального Роспотребнадзора, в стихах Анатолия Косинского, пишущего под псевдонимом Большемясов, поэзии содержится в среднем на 25-30% больше, чем ее дают в общеобразовательной школе под видом Пушкина, Блока или Маяковского. Мало того, всерьез уже поговаривают о том, что на карте Калужской области наравне с Полотняным Заводом появилась еще одна поэтическая Мекка – Коммунальный проезд, куда никак не зарастет народная тропа...


Сергей Коротков

Однако, понимая нетерпение читателя, приступим-ка непосредственно к поэзии. Анатолий Косинский-Большемясов создал новый жанр – корпоративную поэзию, которая гармонично и непротиворечиво впитала в себя все лучшие наработки русской поэтической школы, начиная с Державина, продолжая Пушкиным и заканчивая все тем же Маяковским. Проще говоря, Косинский-Большемясов может всяко-разно: и одической строфой, и пятистопным ямбом. Не чуждо ему и грамматическое новаторство, подвластны его мощному таланту и гражданская лирика, и лирика в принципе, включая любовную и застольную, и много чего еще. И, что самое, пожалуй, важное – его поэзия всегда актуальна, всегда злободневна и уместна к любому столу.

Вот, например, фрагмент оды, посвященной Дню торговли (здесь и далее орфография и пунктуация автора сохранены).

«Когда шел «застольно-застойный» период,
Тогда государство взяло и решило,
Что нужно: «Три дня каждый месяц – гулять!
Советский народ с чем-нибудь поздравлять!»
Народ согласился с партийной идеей,
А что? – Хорошо! – Будет повод, затея,
И к празднику – точно зарплату прибавят,
А если вдруг – нет, как-нибудь, но – поздравят!
И – понеслось… и количество «дней»
Выросло быстро, и лозунг «Налей!»
и т.д.

Нельзя не процитировать и еще одно стихотворение, изобличающее сложные внутренние метания и тонкую душевную организацию поэта Косинского-Большемясова и написанное им тоже к одному из Дней торговли.

«Жена на утро, между прочим так спросила:
Что происходит? Ну скажи, не в бровь, а в глаз,
Ты так во сне ворочаешься сильно,
И про любовь кричишь так громко, что Атас!
Эх хвост-чешуя, чуть не прокололся я!
В другую ночь приснился мне Есинский,
Как будто мы с ним выпивши стоим,
Он говорит: «Ты – супер! – брат Косинский»
Одну сардельку на двоих мы с ним едим,
Эх хвост-чешуя, ну приснится же фигня!»


А вот сильнейшее в своем роде новогоднее стихотворение про Муразу и Стрековея, написанное в манере баснописца-чревоугодника Ивана Андреевича Крылова. В этом произведении поэт Косинский-Большемясов выражает «искреннюю благодарность депутатам Государственной Думы РФ за неусыпную заботу о народе России».

Поэт явно не шутит, когда пишет свою тонкую сатиру…

«Посмотрели – чисто в поле…
Нет уж дней веселых боле?!
Возмутились! Ведь гулять –
Негде, и комфортно спать –
Тоже негде!!! Значит – знать
Нужно что-нибудь придумать! –
Обратиться нужно в Думу!
Там ребята-депутаты
Знают точно – знают как
Обеспечить отдых так –
Чтоб под каждым под кустом
Был готов и стол и дом!
………………………………………………
Муразу и Стрековея
Ждем теперь к себе скорее.
Будут точно – развлекать,
Пиво ПИТ, колбаску ЖРАТ».


Кстати, баснописец Крылов, как известно, умер от ожирения. Вот еще одно, тоже новогоднее, стихотворение «Новогодний Антикриз», но уже под влиянием Гаврилы Романовича Державина.

«Американский кризис достает…
И всю Европу и Россию,
И «жизнь в кредит» нещадно бьет,
Хотя мы, в общем, и не жили.
Две тысячи девятый год…
Наступит он, — каким он будет?
Есть-пить не перестанет наш народ,
Быть может, про излишества забудет?
Сниженье потребленья? – Уж точно! –
Нам всем ноябрь это показал.
И только в самый праздник будет мощно
Наш покупатель покупать, как покупал!
Что ж делать? Что придумать, чтоб реально?
Придумал!!! – Новый праздник объявить!
И праздновать его ежеквартально,
Чтоб точно неликвидность победить!
А как назвать тот всенародный сейшен?
Придумал!!! «День ликвидности» — назвать.
И «Всем Ветвям» он будет интересен –
Они мечтают с неликвидностью порвать.
………………………………………………………………………
Так, не забудьте, я Вас приглашаю
На «День ликвидности!» — Уж близится апрель!
Удачи и Здоровья Вам желаю!
Пусть Свежим Ветром кончится Метель!»


Каково! Особенно хороша ударная концовка! «Пусть Свежим Ветром кончится Метель!» — это же посильнее, чем «Буря мглою небо кроет». Понимаете теперь, читатель, что старик Державин охотно восстанет из гроба, чтобы, благословив поэта Косинского-Большемясова, снова в этот гроб сойти, но теперь уже окончательно.

Как и всякий истинный поэт, Косинский-Большемясов часто обращается в своем творчестве к дамскому сословию. И здесь он тоже наследует своим не менее великим предшественникам. У каждого лирического поэта есть своя Прекрасная Дама – так принято. Ветреный Пушкин, например, писал в альбомы всем женщинам подряд. Влюбленный в профессорскую дочку застенчивый Блок вдохновлялся более отзывчивыми женщинами, коих легко встречал в дешевых кабаках. Всеядному буйно помешанному Есенину вообще было без разницы — что балерина, что фабричная девка.

А вот Косинский-Большемясов разбрасываться и распыляться себе не позволяет, он более разборчив, дисциплинирован и целеустремлен, нежели его не менее великие предшественники. Он в отличие от Пушкина, Блока и Есенина знает толк в рафинированной женской красоте. Проникновенная и исповедальная лирика Косинского-Большемясова адресована – кому бы вы думали? Чиновницам администрации города Обнинска! Это его целевая аудитория, и такую аудиторию обольстить под силу только настоящему мастеру. Что Косинский-Большемясов и делает с искусством бывалого дамского угодника.

«Горю красивым пламенем лучины,
Горю от нетерпенья рассказать…
Горю и от того, что мы – мужчины,
Не можем оценить, не знаем, как понять…
…Величие и ценность превосходства,
Которые нам женщина дает,
В сравненьи с зарубежным мелколётством,
Где очень красоты не достает
Париж красив! Ну, что же Парижанки?
Где Вы Шармон-Бонжур-Мадмуазель-Мадамки?
Красивых – нет! Но позже – повезло –
Так русской оказалась им назло.
А город Амстердам – столица «вольных»
На улице «Red» — красных фонарей,
Как не глазел – ну нет собой довольных,
Красивых нет – пришлось признать скорей…
Скорей, чем растворяется огромный
Изящный имидж Европейских городов,
Таких там женщин нет – там скромно
И только на картинке – будь здоров…
Зато в России – в каждом коллективе,
В любой тусовке, хоть по улице брести,
Все женщины по своему красивы,
А есть такие, глаз не отвести…»


Впрочем, поэт владеет не только искусством обольщения, но и может тонко и куртуазно «засмущать» слабый пол, как это делал спутник Пушкина поручик Ржевский.

«Язык богатый – русский, многогранный,
Он прост бывает – «Мама мыла раму».
Бывает сложен – слово есть – «Куяльник»,
Про это слово знает Ваш начальник.
Однако же спросить: «Где Ваш куяльник?»
Отважится не каждый… все ж – начальник…!
Мы провели опрос Российских матерей –
— «Как Вам не стыдно?» — был ответ скорей».


Однако пора закругляться. Куда делся куяльник? На этот вопрос мы ответа, видимо, без помощи самого Косинского-Большемясова не найдем. А вот откуда Косинский-Большемясов черпает творческое вдохновение? Из какого сора растут его стихи, не ведая ни стыда, ни удержу? – на эти вопросы есть ответ.

Вот он: стихи Косинского-Большемясова растут из мяса, а точнее – из его собственной колбасы, в которой мяса больше, чем в самом мясе. Именно колбаса красной нитью, рефреном, контрапунктом и контекстом проходит через все поэтическое творчество Косинского-Большемясова, а его менталитет и мировоззрение в значительной степени сформированы непреходящими, но недоступными колбасными ценностями времен СССР.

О чем бы Косинский-Большемясов ни писал, он, так или иначе, всегда пишет о колбасе. Оно и неудивительно, ведь поэт не пишет в стол, как это делают никчемные графоманы или непризнанные гении, – он создает корпоративную поэзию, востребованную изголодавшейся потребительской аудиторией, поставщиками, торговыми партнерами, властями предержащими (у поэта – «Всеми Ветвями»).

Он, совсем как Пушкин, глаголом «жжот» сердца людей и, совсем как главарь Маяковский, горланит и агитирует. Кстати, у первого советского копирайтера Маяковского Косинский-Большемясов не только много чему научился, но и превзошел учителя по всем статьям.

Сравните, читатель. Вот, к примеру, Маяковский.

«Нигде кроме,
Как в Моссельпроме!»
(реклама папирос).

«Лучше сосок не было и нет!
Готов сосать до старых лет!»
(реклама детских сосок).

А вот Косинский-Большемясов.

«Большемясов – лучшие колбасы!
В мастерстве и качестве лидеры и ассы».

«Больше мяса в колбасе и в жизни,
Служим покупателю и реально мыслим».

«Больше мяса! Это так и есть!
Люди убедились. В этом наша честь»

«Большемясов! Честь дороже смысла!
Ценность и надежность в колбасе и в жизни».


Знакомство с творчеством Косинского-Большемясова еще больше утвердило меня во мнении, что всякая культура темна и загадочна, а уж корпоративная темна и загадочна вдвойне – подобно культу вуду, она открывает свои тайны только избранным и посвященным. Я не избран и не посвящен. Я не ем колбасы, потому что в ней слишком много мяса, а я вегетарианец. Поэтому я так никогда и не узнаю, куда девался куяльник. Может, он уплыл?

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.