Зато шато

Обнинск – небольшой город. Даже по градостроительным нормам, определяющим оптимальную численность населения в 50-300 тысяч человек, он не велик – всего 100 тысяч. Познакомиться с ним можно за один день, обойдя его пешком. Эту доступность сразу чувствуют столичные жители, по ходу формулируя главную особенность Обнинска – человеческий масштаб, город для жизни.


Андрей Демин

Местным льстит сравнение с бездушной Москвой – всего-то сто километров, зато пафоса куда меньше, а воздуха значительно больше. К слову сказать, пафос в переводе с греческого означает «страдание», и в Обнинске, в стороне от многокилометровых пробок и многолюдной отчужденности мегаполиса, действительно жить удобней.

Казалось бы, и отношения здесь должны быть проще и радостней. Однако обитатели небольшого города не равны ему – об обнинское, внешне незаметное, высокомерие спотыкается каждый, кто задерживается в городе дольше чем на один день. Чтобы понять (а значит, и простить) это болезненное как заусенец самомнение, царапающее и раздражающее калужскую округу, надо посмотреть на Обнинск со стороны.

С севера, по дороге из Москвы, в череде безликих корпусов унылой балабановской (а теперь и вовсе ворсинской) промзоны Обнинск неразличим, а вот с юга – значителен. Подъезжая к городу из Калуги, уже за несколько километров вы увидите на крутом берегу Протвы величественные трубы первой в мире АЭС, высотное здание ВНИИСХР, окруженное сосновым бором, и главную доминанту открывающейся панорамы – метеовышку. Именно она, заметная отовсюду, – основной городской акцент. Центральная башня среди окраинных труб, институтских корпусов и жилых высоток пониже (какими и положено быть башням в крепостной городской стене) завершает образную схожесть Обнинска со средневековым замком или монастырем.

Вы скажете, автор слишком эмоционален и склонен к внешним эффектам? Может быть. Но сравнение Обнинска с замком (укрепленным и изолированным комплексом зданий) имеет буквальный и более глубокий смысл.


Фото: PULTZ, urbanshots.ru

Современная аббревиатура ЗАТО (закрытое административно-территориальное образование) не просто созвучна французскому «шато» (замок), она – суть идеологии всех подобных секретных (сакральных?) научно-производственных центров. Казалось бы, город давно «открыли», но самое важное в Обнинске до сих пор – скрыто. И это – вовсе не загадочные, никому не видимые атомы, изотопы и электроны, а хорошо знакомые (но не менее загадочные) «элементарные частицы» нашего небольшого города – пешеходы, соседи, сослуживцы, школьники, пенсионеры – «люди невеликие».

Любой закрытый город, каковым долгое время являлся Обнинск, – искусственное образование, насилие над ландшафтом. Надо ли говорить, что первые обнинские дома (объект «В») были огорожены колючей проволокой (само понятие «город» происходит от слов «ограда», «огороженное место»). Высший смысл (сталинский умысел) в добровольно-принудительном порядке собрал здесь нужных и специальных людей со всего Советского Союза и даже из-за границы.

Обнинск был рожден великими учеными – Курчатовым, Блохинцевым, Лейпунским… Но здесь был затеян научно-производственный опыт не только в области ядерной физики, медицинской радиологии, экспериментальной метеорологии. Побочным продуктом стал опыт «производства» особой породы людей. Закрытость и обособленность города в значительной степени сформировала интеллектуальную уникальность его обитателей, происходящую из самого аристократического из всех социальных статусов советского времени – статуса «научной интеллигенции» (в отличие от партийной номенклатуры), сочетающей образование и культуру (и по идее – душевность). Именно так в средневековых монастырях рождалось уникальное сакральное знание и духовная практика, а в замках концентрировались культурные ценности.

Плоды селекции человеческого материала не пропали даром. Любой приезжий, впервые попав в Обнинск, чувствует эту особую породу. Даже сейчас, когда элита сильно поредела (многие уехали, иные – ушли), этих людей можно встретить на пустынных улицах Старого города, в зрительном зале Дома ученых, на лыжне Гурьяновского леса, да и в толпе на Аксеновской площади видны их лица.

Самобытность обитателей Обнинска чувствуется до сих пор. Именно эта непохожесть на других отчасти объясняет их пресловутое самомнение. К сожалению, современные обнинцы несут свою исключительность неосознанно, скорее подсознательно, можно сказать – в крови, а значит – не культурно. Но условия производства этой человеческой самобытности – архитектура здешних зданий и парковый ландшафт, ИАТЭ и «Эврика», Дом Ученых и Клуб Живых, научные институты и православный кинофестиваль – сохранились и даже развиваются. И все мы, жители небольшого города, так или иначе являемся участниками, а значит и правопреемниками этого социально-культурного проекта.

Вы возразите, что, мол, проект давно иссяк, «бремя белых» прошло и «джунгли затянули крокетную площадку». Я отвечу: и да, и нет. Конечно, Обнинск не тот, что раньше. Мусор на улицах, во дворах – разруха, в подъездах – грязь. Быт – увы. Экономический кризис? Но кризис в переводе с греческого означает «решение», и значит, чтобы преодолеть его, мы должны решиться. Например – о ужас! – взять и отказаться от пафоса. Для этого не надо дожидаться сигнала из кремлевского «сверху» и областного «центра». Наоборот. Счастье зависит только от тебя самого.

Возможно, настал «момент истины» – время накопления не результатов экспериментов, а – жизненного опыта, проектирование не быта, а – бытия, строительство не АЭС, а – души. Как и положено в монастыре (и, кстати, чего уж там – в аристократическом замке), потерпеть (в очереди), уступить (парковку), позаботиться о соседях (а что такого?), не срываться на подчиненных, у кого они есть, не грузить проблемами домашних, не чураться помочь дворнику (узбеку)…

Что еще? Не скучать. В общем, для начала перестать страдать, а в идеале – стать источником радости для окружающих. Согласитесь, этот проект не менее глобален, нежели атомный.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.