Имаго

В переводе с латыни imago означает «образ». Этого толкования было бы достаточно для обозначения характера и формата моих записок. Но, как часто бывает в жизни, совпадения множатся, укладываясь как пазлы в общую картинку.


Андрей Демин

Оказывается, понятие «имаго» шире. Например, в энтомологии этим термином обозначают взрослую стадию индивидуального развития насекомых и некоторых других членистоногих со сложным жизненным циклом. На этой стадии появляются развитые крылья и половые органы, соответственно особи становятся способными к размножению и к расселению. Другое значение имаго – неосознаваемое воспоминание, образовавшееся в детстве.

Таким образом, я с полным правом могу «присвоить» себе это имя – Имаго, поскольку все его значения – образ, стадия взросления живых организмов, сложный жизненный цикл, размножение и расселение, неосознаваемое воспоминание – вполне уместны здесь и сейчас для создания нужного образа моих многолетних впечатлений (и воспоминаний) от Обнинска, его людей и себя среди них.

Взросление – это не стадия, а процесс, причем долгий. В отличие от предыдущих поколений, половая зрелость моих сверстников никак не влияет на их взрослость. Мы видим вокруг активно молодящихся сорокалетних дам и их мужей-инфантилов – в кедах, драных джинсах и бейсболках. Вечные, так и не повзрослевшие подростки, будто застывшие в своем развитии. У насекомых с полным превращением имаго развивается из куколки. Наше же превращение никак не происходит, мы не развиваемся, оставаясь неопределенной и невнятной куколкой.

Таков и я – ни то, ни сё. Не мальчик уже, но и взрослеть не хочу, не сплю, но и не действую, не рациональный, но и любить не умею, вроде городской, но мегаполиса избегаю, однозначно не глупый, но и на интеллектуала не тяну. В общем – «чужой среди своих».

Помню, была у меня подруга. На первое свидание явилась в майке с надписью на английском «Не мальчик, но и не девочка». Мне это жутко понравилось. Эдакий добровольный отказ от женственности, вообще от половой принадлежности. Я усмотрел в этом даже христианский пафос: надо быть не мужчиной и не женщиной, а – человеком. Так вот, человеком я тоже не стал. Более того, оказалось – это трудней всего остального.

Но бывают периоды просветления. Кажется, что оболочка моего кокона истончается и сквозь нее брезжит какой-то луч, мерцают некие тени. Вроде вот-вот лопнет этот мутный пузырь, и ты выйдешь наконец-то на свет. Может, это будет неприятно поначалу – например, прохладно, в отличие от теплого и уютного кокона. Но зато – другая, новая жизнь.

Таких поворотов в моей биографии было два – в детстве и сейчас, тридцать лет спустя. И оба они связаны с Обнинском.


Рисунок Дениса Басова

Первый раз мои родители, вечно мотавшиеся по командировкам, вдруг спохватились и забрали меня от бабки, у которой я жил, – привезли в Обнинск. Вырванный из уютного мирка, я жутко разозлился на неожиданно появившихся предков, а заодно – на новых одноклассников, учителей, школу и маленький, как мне казалось, провинциальный Обнинск.

Всю осень я гулял в одиночестве – пинал листву на улицах Старого города, раскачивал подвесной мост, плевался в овраг, пугал грохочущим скейтом прохожих на дорожках городского парка, изводил себя чтением в библиотеке-стекляшке. Всей душой я ненавидел Обнинск до тех пор, пока не… влюбился в него.

Помню, пошел первый снег, а я гулял с собакой где-то на задворках Морозовской дачи и через прореху в заборе увидел ее всю – этот красивый и сложный дом (даже сейчас, с проваленной кровлей, не ухоженный и руинированный, он производит на меня большее впечатление, нежели весь остальной город) в окружении балясин террас и ступеней, с теплым светом резных мозаичных окон на башне. Не то чтобы меня потрясли пропорции классической архитектуры (в детстве жил я в Хлебном доме Царицынского дворца, там этого добра было в избытке), но, видимо, как говорится, у меня с Обнинском наконец-то совпали культурные коды.

Мне стало понятно, что этот город вырос не на пустом месте, а развивался именно отсюда (начало века) и далее через почти кембриджскую площадь напротив проходной ФЭИ, теннисными кортами, увитыми диким виноградом, и проспект Ленина сквозь Старый город (середина века), к новым – 32-му, 39-му и 51-му кварталам (конец века). Всё стало понятно, а значит (как сказал Венедикт Ерофеев, «всё, что я пойму, я смогу простить»), я смог наконец-то всех простить. В первую очередь, причину моих несчастий – родителей, но и в более широком смысле – всё старшее поколение, совковость которого вызывала во мне сопротивление.

Второй раз я переехал из Москвы в Обнинск совсем недавно, уже сам будучи родителем, поступив так же вероломно по отношению к своим детям, как когда-то обошлись со мной. Даже еще более несправедливо – живем мы не в городе, а на даче.

Дом наш, конечно, не такой прекрасный, как Турлики, но, с поправкой на культурную деградацию, вполне набоковский – в лесу, с летним кинотеатром, велосипедными прогулками и всё такое. На сомнение наших московских друзей в правильности моего практически сэлинджеровского (тот тоже упрятал всю свою семью в глухом лесу) эскапизма я отвечаю следующим образом: я уехал из Москвы взрослеть (как когда-то, в первый свой приезд) и вместе со своими детьми – становиться самостоятельней.

Довлатов писал: «В советских фильмах, я заметил, очень много лишнего шума. Радио орет, транспорт грохочет, дети плачут, собаки лают, воробьи чирикают. Не слышно, что там произносят герои. Довольно странное предрасположение к шуму. Что-то подобное я ощущал в ресторанах на Брайтоне. Где больше шума, там и собирается народ. Может, в шуме легче быть никем?»

Так вот, для нас, городских невротиков, вечных персонажей советского кино (преимущественно Авербаха), лучшего, чем Обнинск, места – развитого (инфраструктура полноценного города) и одновременно изолированного (от его шумных соблазнов) – не найти. Уверен, что в скором будущем именно на базе таких городков, как Обнинск, появятся научно-образовательные кластеры, если в России вообще кто-нибудь когда-нибудь о них задумается. Но даже в этом межеумочном пространстве и времени, заброшенные и забытые своим государством, как дети в песочнице, мы научаемся жить «своим умом» – самостоятельно.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.