«Четвертая зона, четвертая зона…»

Странные чувства охватывают меня, когда я изредка на велосипеде либо на машине заруливаю в стародачный поселок под Москвой, где в детстве и молодости проводил летние сезоны. Те же улицы и сосны, но за заборами течет совсем иная жизнь. Думаю, что многие испытывают порой те же чувства, возвращаясь к любимым местам.


Сергей Смирнов

Эта дача на Полевой улице в подмосковной Сосновке до сих пор стоит. Мы снимали ее вместе с нашими друзьями, сформировав своего рода кагал, который практически в неизменном составе просуществовал почти четверть века. До ухода первых из поколения родителей.

Сейчас, когда знаешь судьбы всех членов этого во многом типичного для 60-х – 70-х годов прошлого века подмосковного дачного сообщества московских интеллигентов, немножко ностальгируешь по тем солнечным годам, напоенным безграничностью времени и перспектив. Походы в лес за земляникой и грибами, велосипедные прогулки на водохранилище, ближайшие речки Клязьму или пронзительно ключевую Учу, где была лодочная станция, поездки за керосином в москательную лавку, кинг на террасе (до преферанса в то время мы еще не доросли), взрослые разговоры на той же террасе о сталинских репрессиях…

Частые гости, бой- и герл-френды (как же мило тогда это называлось – мальчик и девочка). Да и переезды с их веселой суматохой – от заказа грузового такси (эти заказы нужно было оформлять в середине апреля, то есть месяца за полтора до переезда в офисах Мострансагентства, иначе машин на планируемый день переезда могло не хватить) до предварительных сборов, которые заканчивались совместным обедом, открывавшим дачный сезон, – были неотъемлемой частью дачной жизни. А завершался сезон тем же, причем с утра мужская половина наших родителей грузила в рюкзаки цвета хаки пустую стеклотару из-под выпитого за сезон, уже сама грузилась на велосипеды и ехала сдавать оную, точнее – менять на еще не выпитое.

Не было более радостного ожидания для меня и моего друга детства Ильи, чем ожидание конца рабочей недели, когда приезжали родители. Предстояли выходные дни с их разнообразными развлечениями, когда мы выходили из-под онлайнового попечения бабушек, которое за неделю успевало изрядно наскучить. Мы ездили встречать родителей – либо на станцию километра за два от дачи, либо нарезали круги рядом с дачей, ожидая, когда в дальнем конце Тургеневского проезда, перпендикулярного нашей Полевой улице, появятся родители и прочие взрослые обитатели дачи. Они, как правило, приезжали вместе, заранее сговорившись об электричке. Мы мчались им навстречу, освобождая от сумок с продуктами и прочим дачным барахлом.

И вот они появлялись – сорокалетние второй половины шестидесятых, успевшие застать и мрак сталинской эпохи, и хрущевскую весну, медленно погружавшиеся вместе со всей страной в бездарный брежневский период. Но это – позже, а пока еще шестидесятые, еще не задавлена «пражская весна», и кажется, что эти годы будут длиться вечно. Но, увы, уже совсем скоро о них будут писать как о неповторимых. И пытаться вернуться в неосязаемость того московского десятилетия, вглядываясь в черно-белые кадры хуциевских «Заставы Ильича» и «Июльского дождя». Такого воздуха эпохи уже не будет. Таких споров. Такой открытости жизни. Никогда.

Ну, а что касается удобств, то в ту пору дачи – и подмосковные тут не исключение – мало чем отличались в этом отношении. Расслоение пошло позже, когда насытился товарный рынок. У нас же это называлось по месту расположения соответствующего комплекса: «прямо и направо».

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.