Провинция.pro №19 от 9 ноября 2013 года



Бой Руслана с головой

Бывало, что ни напишу,
Всё для иных не Русью пахнет…
А. С. Пушкин. Дельвигу


Отец рассказывал мне, как летом 1944 года пленных немцев вели по Тверской. Дотянуться до пленных они (10-летние мальчишки) не могли – от их справедливого возмездия врагов спасало оцепление милиции и военных, а также плотный людской вал. Однако выход был найден: по пожарным лестницам – на крыши. Оттуда пацаны бросали камни на головы фрицев, а потом убегали по чердакам от милиции – такая вот «войнушка» не попавшей на фронт шпаны Белорусского вокзала. Кончилась война, а враги остались. Уехали немцы, появились евреи (врачи-убийцы), потом чужеродные космополиты и западопоклонники-стиляги. Долгое время вероятным противником для нас была Америка, теперь Китай.
Кстати, именно там, на «краю Земли», Марко Поло впервые «увидел» кинокефалов – человекоподобных существ с пёсьими головами. Поскольку, начиная с древнегреческой мифологии, люди с пёсьими головами всегда обитали за пределами разумного мира – ойкумены, они стали для цивилизации нарицательным понятием «чужие», «другие», «враги». Воистину «сон разума рождает чудовищ» – с распространением географических знаний племя кинокефалов постоянно «мигрировало». Сначала из Африки на Север Азии. Там они составляют одно из подразделений апокалиптического войска Гога и Магога. В эпоху Великих географических открытий мерзкие кинокефалы «перекочевали» в Индонезию и в Америку. Там их «видел» Христофор Колумб. На карте мира 1550 года, составленной просвещённым французским картографом Пьером Деселье, люди с пёсьими головами уже обитают на северо-востоке Московии в области Colmogora. В англо-нормандской картографической традиции пёсьеглавцы опять «возвращаются» с северо-востока в Индию и в Африку. И вроде «чёрных» континентов на карте уже не осталось, а «чёрных» чужаков по-прежнему полно.


Русские богатыри славились не только физической силой, но, как написано в одной из летописей, «победу разумом одерживали». В древнерусских былинах есть немало свидетельств, как Добрыня Никитич, Илья Муромец, Алёша Попович, Ставр Годинович, Садко, Михайло Потыка регулярно решали спорные вопросы с помощью шахмат (или их русского варианта – таврели). На древнем испанском манускрипте XII века запечатлён такой идеальный поединок «чёрных с белыми». Справа вы видите вооружённого арабского воина, а слева – воина славянской внешности без меча. Но с головой.

В ХХ веке, после окончательного развала колониальной системы, миграция приобрела массовый и хаотичный характер, хотя «колониальная» логика прослеживается: Индия и Пакистан – в Англию, Алжир и Тунис – во Францию, Турция и Египет – в Германию. Обессиленные второй мировой войной, метрополии были заинтересованы в притоке новой, пусть даже чужой «крови»: дешёвой рабочей силы из колоний. И – «понаехали!» Поначалу пошлый экономический расчёт удавалось прикрыть фиговым листочком благородной идеи: «мы в ответе за тех, кого приручили». Получилось «фигово» – увы, Европа, выпестовавшая политику толерантности и мультикультурности, сегодня вслух вынуждена признать её искусственность, поверхностность, даже наивность.
Похоже, что эта ситуация может повториться и в России. В страну стремятся десятки тысяч гастарбайтеров, без которых экономика уже немыслима. Поэтому для предотвращения межкультурных конфликтов спешно насаждается та же самая политика толерантности и мультикультурности, потерпевшая в Европе крах.
А в чём собственно дело? Чего или кого мы боимся? Узбеков и таджиков? А как же татары – вечные московские дворники – или армяне – сапожники? А Китай-город в центре российской столицы? Разве современные гастарбайтеры не та же «лимита» – вьетнамцы, работающие на советских предприятиях? В конце концов, всю жизнь местные деревенские били приезжих городских, а в столицах всегда унижали «дерёвню». Вы скажете – дело в количестве «понаехавших», масштабы миграции не те. Но, может быть, дело в качестве – идеология не та? Мультикультурность, истоки которой исходят из прагматичной идеологии потребления, не в состоянии унять страх чужого, в отличие от высокой культуры и религии, основанных на качественно иных, высших ценностях – милосердии, терпении и добре. Толерантность же (терпимость, ненасильственное поведение, основанное на достижении консенсуса), не требуя признания поведения других приемлемым, по факту означает, что люди терпят человека или социальную группу зачастую как неизбежное зло (например, «дом терпимости»). Сегодня толерантность, означающая скорее безразличие и даже равнодушие, по сути, выродилась в социальный конформизм. Это приграничное состояние нестабильно и поэтому периодически принимает противоположную экстремальную форму – ксенофобию. Такой вот социальный психоз.
Вообще-то постоянные поиски чужого – признак раздвоения, эдакий невроз, бой не с внешним врагом, а с внутренним страхом, с собственной головой. Страх чужого – это опасение потерять национальную идентичность, культурное своеобразие, уникальность своей личности. Но всё это проявляется не в изоляции, а, наоборот, в контакте с чужой культурой, другой национальностью, враждебной личностью. Иначе зачем русскому богатырю идти за тридевять земель в поисках чудовища? Кстати, оказывается, что герой русских былин – наш родной Полкан – тоже обладал головой собаки. И у армян есть аралезы – боги-псоглавцы, которые зализывали раны павших в бою и возвращали их к жизни. Вот и отлично – надо возрождать своё! И не замалчивать «сложные» вопросы, а наоборот – ставить их. Ведь часто именно открытый, пускай острый, диалог помогает людям лучше разобраться друг в друге, чем сдержанная, полная оговорок околокультурная беседа. Страху надо прямо смотреть в лицо, облекая его в прямые слова. Для этого и существует русский язык, много веков объединяющий многонациональную Россию: и «потомка негра безобразного» Пушкина, и его героя – русского богатыря с тюркским именем Руслан, и современного филолога, православного азербайджанца Ирзабекова, утверждающего, что именно в русском языке слова «друг» и «другой» – родственные. А пленных немцев, кстати, мы подкармливали. Отец рассказывал, что женщины иногда совали им кульки, а на недовольные замечания конвоиров примирительно отвечали: «Нешто мы не христиане».

Редакция газеты «Провинция.pro»

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.