Тогда было время страха и унижений

Поднимая, в очередную новогоднюю ночь бокалы с шампанским, вспомните, что раним утром первого января 1942 года Советские солдаты и офицеры ценой своих жизней предоставили такую возможность. Полностью город освободили второго января. Из боя, тогда, не вернулось 1350 бойцов и командиров Красной Армии. Они навечно остались в земле, которую освобождали для нас с вами.
Ветерану Великой Отечественной войны и жителю города Александру Васильевичу Стогову в ту пору было 17 лет. В 1941 году он оказался в оккупации. Один из немногих очевидцев, который может рассказать о том периоде истории. Не смотря на солидный возраст, а ему уже 88 лет, по-прежнему обладает хорошей памятью. Интересуется военной тематикой, а взрослый внук, зная эту слабость, обеспечивает его литературой. Так у него собралась уникальная библиотека военных мемуаров, не только советских, но и зарубежных авторов. В этом я убедился при встречах и беседах с ним.

Начало войны

— Это сообщение потрясло людей – вспоминает Александр Васильевич. – Нам, молодым, непонятна была реакция взрослых. Я был уверены, что в ближайшее время наши войска отбросят врага. «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами.» — не просто слова, это девиз того времени. Вскоре на дорогах появились беженцы. Шли они хмурые и усталые. Из их скупых рассказов мы узнавали о громадной военной силе врага, бомбёжках и пожарах. «А где же наша армия, танки и самолёты?». Но внешний вид и состояние этих людей подтверждали – они говорили правду. С каждым днём в городе оставалось меньше мужчин. На улицах женщины, дети и старики. Дороги заполнены военными частями, техникой, транспортом с ранеными. Но и в этих условиях надеялись, что немцев всё же остановят.
Дыхание войны семья ощутила, когда отца семейства Василия Осиповича, по непригодности к строевой службе, мобилизовали на шахты Тульской области. В доме осталось четверо младших братьев, а мать привлекали к оборонным работам. На плечи 17-летнего парня легла забота о младших. Помогло то, что к физическому труду и самостоятельности Александру не привыкать: дед Осип Сергеевич, обладая многими специальностями, с детских лет обучал внука различным ремёслам. Сельский житель должен был уметь делать абсолютно всё. А мастеровой род Стоговых в округе пользовался авторитетом, слово держали и заказчиков не подводили.
— В конце июля испытали налёт вражеской авиации, — продолжает Александр Васильевич. — Бомбами были разрушены несколько домов, в том числе и школа Радищева, где я учился. Возникли пожары, появились первые погибшие и раненые горожане. С наступлением осени стало ясно, что оккупации не избежать. В небе преобладала вражеская авиация, её мишенью становился не только транспорт и военные колонны, но и мирные люди. На запад, навстречу врагу, уходили военные формирования, а в обратную сторону раненые и эвакуируемые.

Оккупация

— 18 октября 1941 года в город вошли немецкие танки, — вспоминает мой собеседник. — А за ними автомашины с пехотой. Город был сдан без боя. Оккупанты ликовали от близкого, как им казалось, захвата Москвы. «Москау капут», «Рус арбайт дойчланд», — кричали они. Из изменников, нашлись и такие, немцы формировали местную власть. Все распоряжения заканчивались словами: «За невыполнение – расстрел». После 19 часов запрещалось появляться на улице. Проводились аресты.
В такой обстановке Иван Кругов, бывший начальник пожарной охраны, Алексей Богомолов, тоже бывший главный бухгалтер лесхоза, и мы выехали на лесную заимку под Поречье. Думали там переждать это смутное время. Но судьба распорядилась по-другому. До нашего приезда в ней жил человек, который заготавливал древесный уголь. Как-то он увидел у меня винтовку. Оружие и патроны мы подобрали в пути, на местах прошедших боёв. «У тебя есть ещё?» — спросил он. «Да», — ответил я. «Дай мне», — попросил он. Я и дал на свою беду. Винтовку он отнёс немцам. Забегая вперёд, скажу, что впоследствии предателя арестовали и судили. А тогда на заимку прибыло 12 немецких автоматчиков. Нас троих арестовали. На допросах били. Держался, как мог, но когда предатель на очной ставке заявил: «Чего ты упираешься? Ты мне винтовку дал», — пришлось признаться. Вернулись с обыском, но оружия уже не нашли. Это нас и спасло. Мать потом рассказала, что она всё оружие и патроны утопила в речке.
Через некоторое время погнали в малоярославецкий фильтрационный лагерь. Оккупанты организовали его на территории бывшей МТС. Как то пришёл связист с автоматом, подозвал, дал ножницы для резки металла и повёл в город. Заставил отрезать провода на поваленных столбах. Пригрозил, если побегу, то застрелит. Сам же, поднялся на столб. За работой он отвлёкся, а я бросил ножницы и побежал. Избегая встреч с немцами, благополучно добрался до своего дома. Я уже знал, что мать вернулась. Зайти в дом опасался, там были немцы. Спрятавшись во дворе и коченея от холода (был ноябрь), я едва дождался выхода матери.
Жить в оккупации было страшно. В этом я убедился лично. Сейчас и не помню, по какой надобности, но с соседским мальчишкой вышли в город. Нас догнал немецкий солдат и ударил прикладом по голове. Я упал. Моего напарника отпустил, был он небольшого роста и худенький. А меня повел на станцию. После расчистки снега, отпустили. Повезло. А вот сосед с нашей улицы ушёл в город и не вернулся. Его судьба родным не известна. Немецкая администрация угоняла горожан в Германию. Для этого всё население было перерегистрировано.
Возвращаю внимание собеседника к тому, что происходило в декабре 1941 года, накануне освобождения города.
— Тогда стояли жуткие морозы, — продолжает рассказ Александр Васильевич. – Нашей семье повезло, из дома не выгнали. Ютились мы в маленькой каморке за печью. А она топилась почти круглосуточно, немцы к нашим зимам непривычные. Мы в город без особых причин, старались не выходить. Было опасно, не только задержать могли, но и убить. Да и надобности такой не было, в подвальчике картошка, капуста квашенная. Так и жили. Только покоя не давал постоянный страх и неуверенность в будущем.
Фашисты тоже боялись, но партизан и русских диверсантов. Так высших офицеров, которые были в доме Рожковых, недалеко от нас, охранял танк. И экипаж, постоянно его отогревал. Техника не замерзала от русских морозов.
Для справки: до 25 декабря 1941 года в Малоярославце располагался штаб 4-ой полевой армии немцев (командующий генерал-фельдмаршал Г. фон Клюге).
К середине декабря по поведению немцев стало понятно, что-то случилось. Было заметно, что враг запаниковал. Усилилось движение транспортных самолётов с немецкого аэродрома, который был расположен на месте микрорайона Маклино. Город наполнили раненые и обмороженные солдаты противника.
Не знаю, по какой причине, возможно, что на случай взятия Москвы, или празднования рождества, но алкоголя: шампанское, коньяк и французские вина, — у немцев было в избытке.
К концу декабря на запад хлынул поток измождённых и обессиленных вояк, так не похожих на тех бравых, которые осенью входили в город. Былого лоска уже не было.
Где-то за неделю до Нового года, с улицы съехал не только танк, но и офицеры. А в одну из ночей, мы проснулись от шума. Крики, шум, беготня… Затем всё стихло. Утром обнаружили, что от былых постояльцев остались брошенными не только вещи, но и боевое оружие: автомат с пистолетом.
Через день, утром первого дня услышали интенсивную перестрелку в городе. Затем в районе железнодорожной станции, артиллерийские выстрелы и разрывы снарядов и мин. Весь день, в разных районах города, возникали перестрелки и довольно интенсивные.
В первые дни после освобождения, в городе было пусто и безжизненно, не верилось, что кошмар оккупации закончился… А пока, на улицах валялись трупы захватчиков, остовы брошенной и разбитой техники, вооружения. Через город проходили подразделения Красной Армии. Многие дома и здания были разрушены, сгорели или повреждены. Тем не менее, горожане возвращались из окрестных деревень.
В феврале Александру исполнилось 18 лет. А в марте мать проводила его на военную службу. Тогда в Медыни формировался 186 запасной стрелковый полк. Здесь и приглянулся Александр представителям противовоздушной обороны. В составе отобранной группы, был зачислен в отдельный зенитный артдивизион, формируемый в Малоярославце. Рядовым заряжающим зенитного орудия принимал участие в боевых действиях в составе Калининского (район Ржева), а затем и Западного фронтов. При миномётном обстреле позиций зенитчиков в районе «Зайцевой горы» получил серьёзное ранение. Но это уже другая история.

А. Тремпольцев

-

Новости Малоярославца

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.