«Пишите, чтобы историю знали» (Продолжение)

В первой части статьи рассказывалось, что 16 мая с.г. областная газета «Весть» опубликовала статью боровчанина Вс.Овчинникова «Между молотом и наковальней», в которой шла речь о коллаборационизме боровского населения в годы войны. Коллаборационизм – это слово французское и означает сотрудничество с врагом. После освобождения Франции от немецких оккупантов там кого-то судили и расстреливали, кого-то сажали, а женщин, удовлетворявших похоти захватчиков, стригли наголо. Малоярославец в этом плане с соседним Боровском очень схож.

В Боровске получили ответ из ФСБ о сотрудничестве населения с врагом в период оккупации. 216 человек по их району за это было осуждено, в последствие из них 125 были оправданы, в т.ч. и 25 из тех, кого уже расстреляли. Среди осуждённых:
— работали в органах местного самоуправления — 64, в т.ч. в городской управе – 17, старосты, улиц, квартальные, десятники, писари – 10, старосты деревень, председатели колхозов*, десятники – 37;
— работали на производстве (транспорт, электростанция, фабрики) – 37;
— вели антисоветскую пропагандистскую работу – 29;
— выявляли красноармейцев, коммунистов, комсомольцев, партизан – 10;
— занимались шпионажем и предательством (каким не указано) – 9;
— прочие -3.
Большую часть пособников составляли обыкновенные советские граждане. Для многих из них сотрудничество было условием выживания. В деревнях Бавыкино, Куприно, Шилово, Федорино, Хитрово и др. имелись факты выражения радости и оккупантам вручали хлеб-соль. В ряде случаев оккупация воспринималась как «освобождение от ненавистного большевистского режима», и на сотрудничество шли не только по меркантильным соображениям. Надо учитывать, что и СССР некоторое время был союзником Германии, например, в отношении Польши, а потом поставками сырья и продовольствия способствовал победоносному германскому блицкригу на Западе.
Вс.Овчинников подчёркивает: «Считаю какую-то часть боровчан, перечеркнувших свою прошлую довоенную жизнь, надо воспринимать как людей, прежде всего, достойных сострадания. Записные патриоты отказывают им в оправдании. Однако говорить сейчас, как бы повёл себя в тех обстоятельствах каждый из нас, по меньшей мере, наивно».
Из Малого в этом плане архивы ФСБ никто не тревожил. Вероятно, по принципу «меньше знаешь – спокойней спишь». Но отдельные события, фамилии и оценочные суждения о тех временах живы в памяти народной. 20 июня накануне очередной годовщины начала Великой Отечественной – этого государственного Дня Памяти и Скорби – малоярославчанин, инвалид войны А.В.Стогов вспоминал об оккупированном городе.
Он вместе с соседями Богомоловым (главный бухгалтер леспромхоза) и Иваном Андреевичем Круговым (начальник пожарной охраны) уехали в лесную сторожку между Поречьем и Хрусталями, чтобы отсидеться на момент вступления врага в Малоярославец. Там же был спрятан трактор ЧТЗ и вагончик. У Кругова имелась лошадка и тележка, а на Локонском поле был большой бой. Кругов сказал Стогову собирать на поле боя оружие и доставлять в сторожку. Так появилось восемь винтовок и пулемёт, правда, неисправный.
Во втором помещении этой сторожки жил мужик, у которого были конфликтные отношения с Круговым. Фамилию его не помнит. По просьбе этого мужика Стогов дал ему одну из винтовок, которую тот отнёс немцам. В час дня пришли 12 немецких солдат (полицаев с ними не было), арестовали Богомолова, Кругова и Стогова и доставили в Поречье. Допрашивал их немецкий офицер, хорошо говоривший по-русски. Они отрицали наличие оружия. Их посадили в амбарчик, туда же загоняли и выходящих из лесов окруженцев (примерно 500-600 чел.). У одного нашего лейтенанта был пистолет, но он не успел выстрелить, как его прошила автоматная очередь.
После того как партизаны Бочарова** сожгли немецкую машину и убили нескольких солдат с офицером, немцы стали зверствовать. У них был принцип» за одного немца убьём сто русских». Расстреляли мальчиков братьев Максимовых. Стали расстреливать окруженцев.
Затем их троих доставили в лагерь в Малоярославце, который находился на месте нынешнего молочного завода. Там они пробыли всего три дня и как гражданские содержались отдельно от военных. Потом его взял немец и повёл ремонтировать связь. Возле бывшего магазина «Октябрь» на углу улиц Калужской и Герцена немец залез на столб, а Стогов должен был отрезать провода, вместо этого он убежал домой, и мать спрятала его за печкой. А Кругова с Богомолывым немцы послали грузить дрова, они машину нагрузили, и немцы уехали, их бросив.
В доме Стоговых стояли немецкие связисты. У соседей напротив Рожковых была дочка Маша. Рыжий немец (или финн) сказал ей: «Сталин капут», — а она ему ответила: «Гитлер капут». Немец за пистолет, а она побежала, мимо шли немецкие офицеры, которые не дали ему стрельнуть в девочку.
Предатели в городе были. Сашка Курносёнков служил в полиции, потом получил восемь лет. Они жили около больницы, его отец оладьи пёк и мороженное делал. Родственники Стогова добавили, что дядя Вася Потатуев был в полицаях, его сын поступал в военное училище и его по анкете из-за этого хотели отчислить (или отчислили). Так дядя Вася после этого застрелился. А предатель из сторожки смылся в другую деревню. После прихода наших со Стоговым говорил полковник, но он отказался участвовать в аресте предателя. Для этого ездили Богомолов с Круговым, что затем стало с предателем, ему не известно.
Некоторые вместе с немцами и уехали на повозках. Мефодий Анищенко (жил около геологоразведки позднее вернулся и привез справку от Ковпака**, что партизанил.
Александр Васильевич рассказывает, что немцев они боялись, стремились жить тихо и в город не выходить. Он 2-3 раза всего был в городе, при этом получил прикладом по затылку и его отправили работать на железную дорогу. Начальник станции был немец, сказал приходить ещё завтра, они получат деньги, еду за работу и ещё будут работать, но Стогов уклонился. А тех, кто пришли куда-то угнали. Сосед Логинов работал на «железке», его увезли, так и пропал. «Нас всех 24 и 25 годов рождения перерегистрировали, в паспорта поставили немецкие штампы и готовили к отправке в Германию». Однако этому помешало наступление Красной армии.
Александр Васильевич был мобилизован, недолго воевал подо Ржевом, затем под Зайцевой горой был тяжело ранен, восемь месяцев лечился в госпитале. Дали третью группу инвалидности, 90 руб., и в конце 1943 г. он вернулся домой в Малоярославец.
Я ещё задавал ветерану вопросы про бургомистра Клебеха, его подручного Ярных, кто был начальником полиции, но такой информации у него не было. Также А.В.Стогову не довелось присутствовать на судебных процессах в Малом над предателями. И он советует нам писать, чтобы малоярославчане знали историю.

А.Исаченко

Р.S. Данный рассказ, конечно же, не отражает полноту картины малоярославецкой оккупации. Это лишь шаг вперёд на длинном пути. Если у кого есть что рассказать о том времени, я готов встретиться и представить эти рассказы читателям «Шанса».

*Как ни странно, но немцы сохраняли советскую систему коллективного хозяйства на селе, ибо при этом было удобнее грабить оккупированных для нужд своей армии и обеспечивать групповую ответственность в случае неповиновения или саботажа.
**Бочаров П.Н. – командир малоярославецкого партизанского отряда.
*** Ковпак С.А. – один из организаторов партизанского соединения на Украине, дважды Герой Советского Союза.



Читать на сайте Малоярославец — информационный портал

1 комментарий

kraewed
Конечно, реальную историю надо знать. И в этом смысле воспоминания непосредственных участников событий незаменимый материал. Они оживляют официальную историю и делают её более человеческой. Насчет коллаброционизма: жить то и кормить семью надо. Разве жители виноваты, что Красная армия отступила и их поселок заняли немцы? Они просто выживали в конкретных условиях. А многие так называемые старосты спасали своих односельчан от преследования немцев.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.