Воспоминания к юбилею комсомола

29 октября исполнилось 95 лет Всесоюзному Ленинскому Коммунистическому Союзу Молодёжи. Слова из когда-то популярной песни «Комсомол — не просто возраст, комсомол — моя судьба» — не просто дежурный штамп. Чтобы про комсомол сейчас не говорили, как бы его не пытались замолчать, но он действительно дал путёвку в жизнь многим поколениям советской, и даже постсоветской молодёжи. I-е секретари ЦК ВЛКСМ Борис Пастухов уже в России был министром по делам СНГ, Виктор Мишин — членом Общественной палаты, секретарь ЦК Людмила Швецова — заместителем мэра Москвы, сейчас заместитель председателя Госдумы, опальный олигарх Михаил Ходорковский тоже начинал комсомольским активистом. А я попытаюсь рассказать свою комсомольскую судьбу.

В комсомол вступил в 7-м классе. Это было давно, и помню только, что билет мне вручали в райкоме. Тогда мы — подростки расценивали этот акт не как идеологический, а как закономерный этап взросления. Появлялись какие-то обязанности (носить значок, платить взносы две копейки, ходить на субботники, выпускать стенгазету и пр.), и они были нужны, ибо, когда у молодёжи только права — это перекос. А уж если тебя избирали в актив, то это был первый опыт организации и руководства. Неужели сейчас, когда молодёжь несколько лет подряд настойчиво с экрана телевизора призывали «сходить за Клинским» лучше?
В 9-м классе меня вместе с другом избрали (эта демократическая процедура в школе была совершенно формальной) или, точнее будет сказать, назначили в комитет комсомола. Главным направлением его работы был приём новых членов. Условия выдвигались самые простые: не второгодник и должен хотя бы прочитать Устав ВЛКСМ. Но приёмный конвейер функционировал таким образом, что до половины вступающих Устав даже в руках не держали. И тогда мы с другом стали голосовать против такого приёма. На том заседании присутствовала III-й секретарь райкома. По окончании она нам устроила промывку мозгов под лозунгом, что комсомольцами достойны быть ВСЕ. Это было, пожалуй, моё первое столкновение с комсомольским формализмом. Последующие события августа 91-го показали, что именно партийно-комсомольские чинуши из когорты таких секретарей сгубили партию и комсомол количеством в ущерб качеству их рядов.
Из школьного комсомола помню слёты, военно-спортивные игры «Зарница» и «Орлёнок» школьного, районного и областного уровня. Это было интересно и зажигательно. Тогда меня впервые назначили комиссаром отряда. А ещё мы — комсомольцы трудились на субботниках, наводили порядок в сквере за райкомом партии, на территории школы и в других местах. Были братские поездки в литовские школы, и они к нам приезжали. По этому поводу у нас и у них проводились школьные вечера с танцами. Некоторые девочки в нашем классе даже мечтали поехать на БАМ.*
Затем учился в военно-политическом училище в Риге. Особенность заключалась в том, что по окончании учёбы мы назначались в войсках замполитами рот, а, следовательно, должны выпускаться коммунистами. Первыми в партию, конечно, принимали тех, кто был в ладах с учёбой и командирами. С учёбой проблем не было, а вот с командирами случались. Я ещё со школы был немножко оппортунистом. И вот на третьем курсе случилось неожиданное для нашего командования — вопреки его мнению редеющая комсомольская масса, несогласная с тем, как прежний секретарь по указанию начальников вёл работу по приёму в партию, избирает меня секретарём комсомольской организации учебного отделения (взвода).
Училище позади, а я — замполит роты охраны войсковой части 14129 в Забайкалье. Это не Монголия, а Бурятская автономная республика СССР. Те, кто высказывал мечты о БАМе, конечно же, благополучно о них забыли, а я, не мечтавший, оказался рядом с той железной дорогой на долгих 13 лет.
Вторая моя офицерская должность — помощник начальника политотдела по комсомольской работе (1983 — 1987). И вот это, наверно, был самый интересный период моей службы, а обстановка в СССР плавно перетекала из махрового застоя с чередой смертей кремлёвских старцев в перестройку с её надеждами. В этой должности мне довелось познакомиться и привезти в часть (находилась в 35 км от Улан-Удэ) для встречи с солдатами-комсомольцами:
— ветерана I-й мировой, Гражданской и Великой Отечественной войн. Я не запомнил, как его звали, но в памяти отложился его рассказ, как на выезде из Удэ они захватили в плен колчаковского генерала, удиравшего на санках с лошадьми, и он показал мне это место;
— лётчика-штурмовика, майора в отставке Сергея Ивановича Вандышева (5 орденов, в т.ч. орден Александра Невского). Он рассказал комсомольцам, как во время боевого вылета подбитый самолёт его товарища приземлился на поляну, к нему бежали, стреляя гитлеровцы, Вандышев посадил свой самолёт, перетащил в него раненого лётчика и взлетел на глазах у изумлённого врага. После мероприятия он добавил, что несколько раз был представлен к званию Героя, но… Но уже в постсоветской России в 1994 г. всё же получил указом Президента Б.Ельцина. Я смотрел этот процесс по телевизору и вспоминал свою молодость. Готовя эту статью, нашёл информацию о Вандышеве в интернете. Стало ясно, почему ему при советской власти так и не присвоили Героя. Подумаешь, 158 боевых вылетов и 52 воздушных боя, подумаешь, сбил 3 самолёта врага лично и 2 в группе, подумаешь, что спас для страны и армии боевого лётчика, подумаешь, уничтожил 23 танка, 59 орудий, подумаешь, что шесть раз был сбит, главным в его биографии стало то, что сбитым в июле 44 г., будучи тяжело раненным, попал в плен, дальше — освобождение, возвращение в родной полк, бои за Берлин, ещё дальше — демобилизация в 46 г., а в 48-м арест и осуждение на 15 лет за плен, работа на шахтах Воркуты. Я прослужил в этом заполярном городе около трёх лет и довелось быть в шахте «Центральная» на экскурсии — там каторжный труд;
— мать пограничника Николая Петрова, погибшего в военном конфликте с китайцами в 1969 г. на о. Даманском. Тогда его имя прозвучало на всю страну, если не на весь мир. Николай увлекался фото и киносъёмкой. Группа наших пограничников вышла на переговоры с китайцами, и те их расстреляли. Кинокамеру, бывшую у Николая поверх полушубка, забрали, а вот фотоаппарат, который он держал под мышкой (чтобы не замёрз) не заметили, в нём оказалось несколько кадров, как они выходят на переговоры. Их-то и напечатали многие наши и зарубежные газеты. Николай, единственный сын, был посмертно награждён орденом Красной Звезды, в Улан-Удэ его именем назвали одну из улиц. А у меня от той встречи осталась на память маленькая книжечка «Прикоснись сердцем к подвигу» с дарственной надписью от Марии Захаровны Петровой.
А теперь пора вспомнить о Краснознаменске. Нет, не о городе моего детства в Калининградской области, а о его подмосковном побратиме, в советское время именуемом Голицино-2. Там дислоцировалась войсковая часть 32103 — командование частями управления космическими аппаратами. Космические части были в силу специфики разбросаны по всей стране от Ленинграда до Камчатки (на малоярославецкой земле с 1993 по 1998 годы было три космических части: две к Кудиново и одна в Хрусталях), а нас — комсомольских работников вызывали в Голицино дважды в год на сборы. Меня на них в основном ругали и не потому, что плохо служил, а потому что часть наша была отстающая. Так вот у каждого есть свой предмет для гордости, а я горжусь тем, что меня критиковал в докладе по состоянию воинской дисциплины заместитель командующего Главного управления космических орбитальных средств генерал-лейтенант, лётчик- космонавт №2 Герман Степанович Титов. И за руку я с ним несколько раз здоровался.
Конечно, в комсомоле было много формализма, начётничества, но к юбилею вспоминается всё же самое главное: в то время мы были молодыми, здоровыми, полными надежд, и даже служба в местах, куда его императорское величество отправил декабристов после восстания, не казалась ссылкой.
В заключение ещё один эпизод. Несколько лет назад меня в «Одноклассниках» разыскал мой бывший солдат Юра Гиршанёв. Через 30 лет он обратился ко мне так: «Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! Помните, как вы меня из комсомола исключили?». Конечно, помню! Я тогда повёз группу солдат в культпоход в театр. Давали «Медею» по Эврипиду. Не уследил, и некоторые подвыпили. Юру развезло, и он во время постановки, увлёкшись легко одетыми барышнями, бегающими по сцене, обратил на себя внимание всего зала. Это был скандал! Пришлось докладывать по команде, меня взгрел начальник политотдела, а Юра поплатился комсомолом. Разница в возрасте между нами была всего-то в два года. При этом он был сильной и умной личностью. Сейчас владеет небольшой фабрикой по производству картона, и мы с ним регулярно поздравляем друг друга с военными праздниками.
А за малоярославецкими комсомольцами и восстановление города после оккупации и войны, и его промышленное развитие, и Курган Славы, и памятник на Ильинских рубежах. В 2003 и 2008 г.г. в Малоярославце доводилось бывать на торжественных мероприятиях, посвященных юбилеям комсомола в доме культуры. По их поводу слышал и скептические высказывания. Для скептиков у меня тоже есть небольшая быль. После развала СССР на волне антикоммунистической, антироссийской истерии в «самостийной» Украине (впрочем, как и в России) тащили, кто что может. В прославленном «Молодой гвардией» Краснодоне на стене здания были укреплены шесть орденов комсомола, изготовленных из цветных металлов. Ворюги стали их снимать, чтобы сдать в утиль, один орден не удержали (вес его был около полутора пудов), и он им некоторые части тела переломал. Вот — наука!

Так что с праздником, комсомольцы!
С праздником нашей молодости!


Александр Исаченко






Читайте на сайте Малоярославец — информационный портал

3 комментария

kev
Я до сих пор комсомолец.
Marrina
Бывших комсомольцев не бывает? :))

А в Обнинске открыли музей комсомола (вроде еще об этом не писали)

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.