Страшно мне дальше жить или исповедь одиночества

Интересным свойством обладает человеческая память. Временем происходящие события как бы истираются из неё. О них не помнишь. Но в какой-то момент, они всплывают в памяти. Словно это было вчера…
Как-то возвращался электричкой из Москвы. В вагон на одной из станций с толпой пассажиров вошёл мужчина. Обычный пассажир, каких много. Походкой усталого человека, опираясь на трость, он передвигался по вагону. Помимо моей воли глаза осматривали его. Что-то знакомое было в нём, но что? Вспомнить я не мог. Характерный прищур глаз. И я вспомнил… Да, я его знал и довольно хорошо…
— Василий, — окликнул я. Имя было произнесено автоматически. Он вздрогнул, но продолжил свой путь.
— Обознался, — подумал я.

Через несколько минут он вернулся, сел напротив меня. Взгляд его остановился на мне. Изучал его и я. Передо мной – давно не бритый обросший человек неопределённого возраста. Потёртые рукава пиджака, заношенный ворот рубахи. Воцарилось неловкое молчание. «Окликнул на свою беду, — корил я себя. – Сиди теперь». Первым прервал молчание, мой невольный попутчик. И всё же я не ошибся, это был он, Василий. Последний раз мы виделись более тридцати лет тому назад. Много воды утекло с тех пор…

Тогда я работал на строительстве Игналинской АЭС. Монтажный участок относился к МСУ – 23, треста «Гидромонтаж» в Селятино. Василий был направлен к нам сварщиком. Не смотря на молодой возраст, сварщик он был отменный. Была у него привычка, перед тем как приступить к работе, как–то по-особому присматриваться к соединяемым деталям. Словно он видел, как будет ложиться сварной шов, плавиться металл, образуя сплошное целое. По манере взгляда и высветила моя память его имя. В ту пору был весёлым и жизнерадостным парнем, хорошо пел, владел гитарой. Про таких говорят «рубаха парень», душа компании. Была у него слабость: любил похвалу в свой адрес и завышенное мнение о себе. Через некоторое время женился на девушке из Ивановской области. Года через два пути наши разошлись, я вернулся на Мангышлак. И вот, в вагоне электрички, судьба снова свела нас.

И он заговорил. Я в основном слушал. Он явно хотел выговориться. Ощущение было такое, словно плотину молчания размывали потоки слов.

— Ты знаешь, что я женился, – начал он свою исповедь. Жили нормально. Надежда детей родила, двоих: пацана и девчонку. Квартиру в Снечкусе выделили двухкомнатную. Нужны были деньги, подрабатывал то на свадьбах, то в ресторане… Приходилось выпивать, а то как же. Дальше – больше. В семье пошли разлады. Ругань. Одним словом, семейная жизнь дала крен и шла ко дну… Мне бы дураку одуматься, а я удила закусил. Любил я жену и детей любил. Но подвернулась одна молодая да шустрая. Поверил ей. Развод оформил. Уехали в Ярославль. Новая жена детей рожать не собиралась. Мол встанем на ноги, а вот тогда… Не заладилась новая жизнь. Тоску по детям и Надежде топил в бутылке. Собирались перебраться под Владимир, дача там у меня неплохая была, пока не сгорела. Теперь ушла жена. Остался на улице. И закружило и понесло. Перестройка, будь она неладна. Друзья и подруги жалели, пока деньги и водка были. Постоянной работы нет, да и как сварщик уже угас, твёрдость руки пропала, брак пошёл. Больше – поднеси, принеси, убери…

Мне было по-человечески жалко этого человека, но я не мог сказать ему ни одной фразы, да и он не представлял такой возможности. Он говорил, говорил…

— Попробовал вернуться в прежнюю семью. Не получилось. Надежда была категоричной: «Тебя не гнали – сам ушёл». С сыном увиделся, он не простил… И оказался я в дураках. Что имел не берёг, не сохранил. Никого не виню – сам виноват. А годы прошли, и здоровье ушло. Один я. Страшно мне дальше жить. Впереди только мрак. Домик от родителей достался, но совсем разваливается. Силы уже не те, да и деньги нужны. Зайдёшь в хибару, а в ней пусто, неуютно. Вот говорят, от судьбы не уйти. А я думаю, от нас много зависит. Я сам свою жизнь ломал. Родных людей оставил, а так бы уже с внуками общался. За всё в этой жизни платить надо и дорогой ценой – в моём случае одиночеством.

Электричка подходила к станции Ворсино. Василий засобирался выходить. У меня с собой была тысяча рублей, я протянул её ему. Он отстранил мою руку.
— Спасибо тебе, выслушал ты меня…

А. Тремпольцев

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.