Беда 12-го года

Малоизвестные эпизоды Отечественной войны на территории Калужской губернии

-

События 1812-го года отложились в массовом сознании, как образ «дубины народной войны», которая гвоздила иноземных захватчиков до тех пор, пока не удалось освободить от них родную землю: все поднялись на борьбу как один, перед лицом общей беды: дворяне, крестьяне, купцы и мещане – и каждый внес свою лепту в общую победу. Недаром же войну стали называть Отечественной, а потом на местах великих сражений появились величественные памятники. На территории Калужской области есть два из них – в Тарутине и Малоярославце. Вечная слава героям!

О подлых же эпизодах той войны до сих пор стараются не говорить – как будто их и не было вовсе. А правда бывает порой очень неприглядной, тяжелой и грязной. Например, все знают о том, как вела себя французская армия в Москве: грабежи, разбой, насилие морально разлагали солдат, которые превратились в банду мародеров. Но мало кто знает, что и в русской армии, стоявшей лагерем в калужском селе Тарутине, тоже было немало желающих поживиться чужим добром. Одна лишь разница: французы грабили чужое население, а русские — свое…

На исторические события всегда старались навести лоск, и этим грешили не только советские учебники, во всем мире всегда так было: мы – герои, соседи – подлецы. Что и понятно, истории зачастую отводится роль не науки, а одного из инструментов воспитания массового патриотического чувства, необходимого любой власти. История же, как наука, оперирует документально подтвержденными фактами, а факты имеются как удобные для воспитания нужных чувств, так и не очень.

Вся страна сейчас самым торжественным образом отмечает 200-летие Отечественной войны. На Бородинском поле сам Путин вручил представителям Малоярославца грамоту о присвоении звания «Город воинской славы». В Тарутине отреставрировали знаменитый памятник с золотым орлом, главные же торжественные события в Калужской области развернутся в конце октября в Малоярославце. И на фоне праздничных мероприятий говорить о неприятной правде той войны вроде бы равно, что кричать на свадьбе о беременности невесты. С другой стороны, прошло уже 200 (двести!) лет, а полноту картины событий 1812 года на территории Калужской губернии представляет себе лишь крохотный круг специалистов-историков. И юбилей крупного исторического события не должен быть поводом исключительно для славословий, ведь та война – это не «Гусарская баллада» и даже, осмелюсь сказать, не «Война и мир» — все было гораздо жестче и страшнее.

Итак, когда русская армия отступала под французским натиском, император Александр I понял, что сил не хватает – он выпустил манифест о создании народного ополчения. Калужская губерния, которая в августе-сентябре 1812 года находилась по соседству с основным театром военных действий, выставила 15 тыс. ополченцев. Из них в основном формировались заградительные отряды, или, как тогда говорили, кордонные команды.

Их задачей было не позволить французам добывать продовольствие и фураж. И о подвигах ополченцев написано немало, в том числе и о боровском городничем Антоне Антоновиче Кавецком, которому удалось организовать достойные сопротивление вражеским фуражирам – не будем повторяться.

Свой первый бой калужское ополчение приняло вовсе не против французов – банда из 300 крестьян Смоленской губернии попыталась захватить и разграбить село Любунь Мосальского уезда. Трудно сказать, что толкнуло смоленских мужиков на это. То ли их самих разграбили, и они остались без пропитания, то ли решили воспользоваться всеобщей сумятицей и отнять имущество у мирных соседей. Короче, непрошенных гостей удалось разогнать, а особо при этом отличился местный священник протоиерей Чистяков.

В Боровском уезде тоже сначала пришлось иметь дело со своими. 11 сентября (по новому стилю), уже после Бородинского сражения, в Боровск прискакал отряд казаков, человек 30. Они стали убеждать местных жителей как можно быстрей покинуть город, потому что неприятель совсем рядом. Однако у боровского городничего Кавецкого были совсем другие сведения о французах, и он заподозрил неладное. Кавецкий вместе с ополченцами задержал весь отряд. Вероятно, последние были в стельку пьяны, если их, вооруженных профессионалов, повязали простые мужики. Но так это или не так, доподлинно неизвестно. Зато известно, что казаки сознались в дезертирстве, а еще в том, что хотели обманом завладеть имуществом боровчан – поэтому и призывали их покинуть дома.

После того, когда французы вошли в Москву, Кутузов произвел хитрый маневр, спрятав от врага свою армию в Тарутине. Выбор этого села был стратегически гениален. Отсюда легко контролировались все дороги, ведущие в южные, не тронутые войной, губернии. А положение неприятеля в Москве день ото дня становилось все хуже – голод становился реальной угрозой для «Великой армии», мародерство стало для нее обыденностью.

Одновременно похожие явления происходили и в русской армии. Калужский полицмейстер жаловался воинскому начальству на то, что «воинские чины делают в городе много озорничества, а более всего по питейным домам и харчевням». Но жалобы оставались без ответа, а полиция ничего не могла поделать с «воинскими чинами» — те подчинялись только своим командирам, которые смотрели на происходящее сквозь пальцы. Безнаказанность породила новые преступления. 17 сентября Калужский гарнизон учинил погром. С криками «Ура!» солдаты кинулись грабить торговые лавки, в основном продовольственные. Бесчинства удалось пресечь с величайшим трудом — виновных в мародерстве жестоко наказали. Только после этого в Калуге стало поспокойнее.

Вокруг Тарутинского лагеря русской армии ситуация для местного населения была куда острее. Само село Тарутино и окрестные деревни разорили полностью – дома раскатали по бревнам для отопления, а жителей отселили в Тарусу, где у них не оказалось никакого пристанища. Что стало с этими людьми, неизвестно. Грабили не только крестьянские, но и господские дома. Вот что писал очевидец событий: «На биваках у казаков сгорают диваны, вольтеровы кресла, шифоньерки, бомбоньерки, кушетки, козетки и проч. Что сказала бы всевластная мода и роскошные баловни ее, увидя это в другое время?» А вот строчки из жалобы калужскому губернатору отставного капитан-лейтенант флота Зыкова, боровского помещика: «Ворвались в дом мой и в имеющиеся при нем кладовые, амбары и сараи, сбили с оных замки и разграбили все имущество мое и крестьян моих».

Казаки сыграли особую роль в разграблении гражданского имущества в Калужской губернии, на что были и объективные причины. Казачество – иррегулярное войско, которому самому приходилось заботиться о своем пропитании и снабжении. Вот и заботилось – за счет местного населения, хотело оно того или нет.

Но мародерствовали не только казаки, «отличались» солдаты всех полков, за исключением гвардейских – там дисциплина была на высоте, да и снабжались они лучше прочих.

Особенно сильно в сентябре-октябре 1812 года пострадал Тарусский уезд – через него в Тарутинский лагерь с юга страны шли резервы русской армии. Как писал тарусский исправник (главный полицейский уезда), не было такой деревни, особенно вдоль Протвы, которую не разграбили бы, «отчего многих селениев жители находятся совсем почти без всякого пропитания».

Вот еще жалоба одного нижнего полицейского чина из Тарусского уезда: «… ездят ежедневно и ночно военные команды и по остановкам делают великие жителям обиды и драки, фураж и сено требуют без всякого порядка — а наипаче жгут огни внутри селений опасно, а за предупреждение крестьян бьют и меня же, невзирая на должность мою, бьют по зубам и палками». Гражданские власти Калужской губернии на подобные заявления старались не реагировать – ссориться с армейским начальством никто не хотел. Земские суды были завалены жалобами, но их оставляли без рассмотрения по принципу «война все спишет».

Жуткому разграблению подверглась знаменитая усадьба Троицкое, бывшее имение княгини Елизаветы Дашковой, президента Академии наук. В начале октября в селе на четыре дня остановился 1-й казачий полк Тульского ополчения. Уходя, казаки прихватили с собой 1520 пудов сена и 122 четверти овса (четверть – мера объема, равна 209,66 литра). Управляющий поместьем бурмистр Калинин попросил выдать ему квитанции об «изъятом» — по этому документу потом можно было получить деньги. В ответ, как написал бурмистр в судебной жалобе, офицер «бил меня по голове и бороду рвал… саблю наголо вынимал и принудил меня дать ему квитанцию, что будто бы он в вотчине стоял честно и обид никаких не делал». И это только один эпизод! Всего же в селе Троицком армия «изъяла» 40 тыс. пудов сена и свыше тысячи четвертей овса. Мало того, похитили картины со стен, музыкальные инструменты, даже чехлы с кресел! Самое же дикое – была разграблена княжеская библиотека.

Местные жители, кто посмелее, защищали себя сами. И дело доходило до убийств. В деревне Новая Слобода крестьяне под предводительством Никифора Огудайло обманом усыпили бдительность отряда казаков-мародеров и перебили их всех. Дело замяли — выяснилось, что казаки грабили церкви, что считалось страшнейшим грехом.

Происходящие в Калужской губернии грабежи были замечены на самом верху. Кутузову и Александру I пришлось издать несколько приказов и распоряжений для борьбы с мародерством. Главнокомандующий и император требовали применения самых суровых мер к грабителям. Но бесчинства закончились только после Малоярославецкого сражения, когда войска, русские и французские, ушли на запад.

Использованы материалы из публикаций обнинского историка Александра Ульянова.

Петр Фокин

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.