Улица Гурьянова

Улица Гурьянова появилась в Обнинске накануне 20-летия празднования Дня Победы – в начале мая 1965 года. А раньше она называлась улицей Братства, хотя это уже мало кто помнит: когда там строились первые жилые дома, переименование уже состоялось.

-

Тогда День Победы в стране отмечали впервые, до 1965-го 9 мая был самым обычным, непраздничным днем. Незадолго до этого в СССР произошел переворот: отстранили от власти Никиту Хрущева и у руля встал Леонид Брежнев. Леониду Ильичу нужны были новые дела, новые традиции, и 20-летие подвернулось как нельзя кстати. Торжество устроили грандиозное и масштабное – по всей стране открывались музеи, мемориальные доски, проводились торжественные собрания и памятные митинги. Впервые была выпущена юбилейная медаль «XX лет Победы в Великой Отечественной войне». В Обнинске те события ознаменовались переименованием новой улицы, ее стали называть в память Героя Советского Союза, председателя Угодско-Заводского райисполкома, комиссара партизанского отряда Михаила Алексеевича Гурьянова, казненного фашистами 27 ноября 1941 года.

Почти сразу же лес, примыкающий к улице, в народе стал называться Гурьяновским, но до сих пор этот топоним является неофициальным.

Михаил Гурьянов был награжден Золотой Звездой посмертно указом от 16 февраля 1942 года. Этим же указом, тоже посмертно, званием Героя удостоили Зою Космодемьянскую. Оба партизана погибли одинаково – их схватили, долго и страшно пытали, но не получив никаких сведений, повесили. В том, что они приняли мученическую смерть за Родину, и состоял подвиг, отмеченный высшей государственной наградой. Но если имя Зои Космодемьянской прогремело на всю страну, и споры вокруг нее не утихают до сих пор, то о Михаиле Гурьянове известно не так уж много.

Родился он в 1903 году в Подмосковье в рабочей семье. В школе окончил только четыре класса. Учился хорошо, много читал. Малограмотные родители поддерживали в сыне страсть к чтению – отец приносил ему журналы. Но учиться дальше Михаил не мог из-за бедственного положения семьи – мальчишкой пошел работать в сельский трактир половым — мыть полы и убирать со столов. В 13 лет был принят учеником слесаря на какой-то завод в Тушино, потом работал на суконной фабрике.

В 1930 году он вступил в партию, и уже через год его судьба круто поменялась – его стали продвигать «по советской линии». Направили руководить одним из подмосковных сельских советов, через два года перевели на ту же должность в другое село. За строительство школы получил премию – шерстяной свитер. Отправили учиться в Москву на курсы советского строительства. После чего получил серьезное повышение по службе – его назначили председателем райисполкома в Дедовск. После войны были записаны воспоминания его секретарши Екатерины Четверяковой: «Любой вопрос решался им быстро. Волокиты не терпел. В людях разбирался – словно в души глядел. И к каждому – свой подход. Местная интеллигенция очень была им довольна. Как же: и школой он занимался, и заботился о том, чтобы библиотека получала хорошие книги. При нем кинофильмы показывали регулярно, и парикмахерская не уступала столичным. От аппарата исполкома требовал, чтобы все одевались опрятно и этим подчеркивали свое уважение к советскому учреждению и к гражданам, которые сюда приходят. Сам Гурьянов подавал в этом пример остальным, одеваясь со вкусом, и, как сам говорил, любил костюм „с иголочки“. Михаил Алексеевич был как-то по-старинному галантен. Он, к примеру, при женщинах не курил, не спросив на то разрешения. Разговаривал с ними стоя…»

В январе 1938-го власти Московской области перевели его на такую же должность в Угодско-Заводской район (ныне Жуковский район Калужской области). Возможно, это было очередным испытанием – если справится с работой в глубинке, значит, Гурьянова можно брать в областной аппарат. Интересный штрих – жена Михаила Алексеевича на новое место службы мужа не поехала, осталась в Дедовске. Почему, можно только гадать. Детей у них не было.

Казалось бы, ничто не удерживало. То ли разлад у них был какой, то ли работа в Угодском Заводе воспринималась как временная – вряд ли это кто-нибудь теперь узнает.

Опубликованные послевоенные воспоминания людей, с которыми он близко работал в Угодском Заводе, исключительно положительные: впору писать икону. Был он двухметрового роста, настоящий гигант. Очень сильный. Физическую работу знал и любил – с удовольствием колол дрова, косил. При этом запойно читал – из угодско-заводского книжного магазина всегда уходил с покупками.

Обессмертили же Гурьянова три последних дня его жизни. Заметим – он никогда не имел отношения к военному делу, всегда был сугубо штатским человеком. Когда началась война, его назначили комиссаром районного партизанского отряда. В середине октября 1941-го немцы заняли Угодский Завод. Для отряда пришла пора боевых действий.

Самая громкая операция была произведена в ночь с 23 на 24 ноября. По бытующим до сих пор официальным данным это был налет особого батальона Западного фронта при поддержке партизан на штаб 12-го корпуса 4-й немецкой армии, который занимал здание угодско-заводского райисполкома. По данным неофициальным – главной целью операции было спасение матери и сестры маршала Жукова, они в то время оказались в Угодском Заводе. Об этом писал «дедушка» советского спецназа, «профессор диверсионных наук», полковник Илья Старинов. К тому же есть историки, которые утверждают, что штаб немецкого 12-го корпуса в тот момент дислоцировался не в Угодском Заводе, а в Тарутино, да и в архивах вермахта о той удачливой партизанской атаке на штаб ничего не имеется.

Однако этот вопрос имеет малое отношение к судьбе Михаила Гурьянова. Он свой долг исполнил. По воспоминаниям участников событий, Михаил Алексеевич действовал бесстрашно: бросал гранаты в окна здания райисполкома, стрелял в выпрыгивающих немцев из автомата. Вполне возможно, что весь этот «шум» был прикрытием для решения главной задачи…

Диверсанты и партизаны отходили из райцентра небольшими группами. Михаил Гурьянов попал в засаду всего в двух километрах от линии фронта. Его группа приняла вынужденный бой. Подробностей нет. Одно известно – в этом бою Гурьянов был тяжело ранен в ногу, контужен и пленен. Немцы отвезли его обратно в Угодский Завод. Там Гурьянова два дня пытали, но он ничего не сказал.

27 ноября его казнили. Веревки не нашлось – решили повесить на телефонном проводе, который закрепили на балконной балке райисполкома. Дальше случилось страшное – табуретку выбили из-под ног, а провод под тяжестью тела Гурьянова вытянулся, и тот в предсмертных судорогах дотянулся ногами до земли. Народ, который согнали на казнь, взвыл от ужаса происходящего…

Сейчас от того дома остались только фрагменты двух стен. На одной из них – мемориальная доска.

Петр Фокин

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.