Улица Ляшенко

— Как вы думаете, почему новую улицу, которая появилась в городе в конце 60-х годов, назвали в честь Ляшенко? – спрашиваю у старшего научного сотрудника ФЭИ Владислава Александровича Соловьева, который работал вместе с ним в 40-50-е годы.

-

— Василий Саввич стоял у самых истоков ФЭИ. Лейпунский, Блохинцев, Бондаренко были генераторами научных идей. Малых – главным технологом, а Ляшенко – материаловедом, – объясняет Соловьев. – Ученые-физики определяли, что нужно сделать, Малых – как воплотить их идеи, а Ляшенко отвечал за материалы для этих работ. Проще говоря, он решал, из чего делать твэлы, контуры и т.д.

— Получается, что из отцов-основателей ФЭИ только в честь Малыха не назвали улицу. Почему?

— Владимир Александрович Малых в 1970 году ушел из института со скандалом. Он, к тому времени уже Герой Социалистического труда и лауреат Ленинской премии, написал жалобу в ЦК КПСС о том, что в ФЭИ работы по созданию реактора для АПЛ проекта 705 ведутся ненадлежащим образом. Шума из-за этого письма было много, и Малых пришлось уйти. Через три года он погиб. Долгие годы его имя вообще замалчивали…

Однако вернемся к Ляшенко. Он родился в 1903 году на Украине, его отец был сталеваром, что повлияло на выбор профессии сына – он поступил в металлургический институт в Днепропетровске, учился там отлично и пошел в науку. В 1939 году он стал заведующим кафедрой авиационного материаловедения авиационного института в Куйбышеве (Самара). Во время войны он работал над созданием новых алюминиевых сплавов для самолетов, за что в 1945-м получил свой первый орден «Знак почета».

А через три года ему, уже довольно маститому специалисту по металлам, поручили составить урановые и плутониевые сплавы для ядерных зарядов. В группу Ляшенко, направленную в самый секретный город СССР Арзамас-16, и попал тогда выпускник техникума Владислав Соловьев.

Владислав Александрович вспоминает о сложностях и опасностях той работы: «Для сплавов были необходимы вакуумные камеры, их изготавливали из стекла. В спешке не обходилось без происшествий. Стеклодувы для горелок использовали генератор паров бензина. Когда бензин испарялся, надо было загружать сосуд заново. И однажды стеклодув не дождался, когда сосуд остынет, и стал заливать в него бензин. Он вспыхнул. Начал гореть письменный стол. Комнату и коридор затянуло дымом. Кто схватился за огнетушитель, кто за асбестовую ткань. Но ближе всех к очагу пожара оказался Ляшенко. Он схватил горящий генератор голыми руками и выбросил его за окно, разбив стекло. Василий Саввич получил ожоги, но это не остановило работу».

Задание правительства выполнили в срок, необходимые сплавы для начинки атомной бомбы были изготовлены, и за это Василий Ляшенко получил премию Совета министров СССР.

После этого в 1950 году его перевели в лабораторию «В» (будущий ФЭИ), здесь Василий Саввич возглавил материаловедческий отдел. Здесь он защитил докторскую диссертацию на основе исследований, сделанных в Арзамасе-16, «Природа сплавов урана и его некоторых аналогов».

В лаборатории «В» ему пришлось заниматься абсолютно новым для себя делом: реакторным материаловедением. Это был самый передовой рубеж науки, ведь никаких сведений, например, о воздействиях жидких сплавов на стальные оболочки вообще не существовало. Именно Ляшенко заложил фундамент атомного материаловедения, создав первоклассную, самую крупную в стране горячую материаловедческую лабораторию. Под его руководством создавались новые сорта экспериментальных сталей для жидкометаллических контуров реакторов. Под его началом изготовлялись материалы для твэлов Первой в мире АЭС и многое другое.

Несколько лет назад мне довелось встретиться с вдовой Ляшенко, Еленой Ивановной, увы, ныне покойной. Она показывала мне старые пожелтевшие газеты со статьями о муже. В одной из них приводились воспоминания высококлассного механика М.С. Мичурина о В.С. Ляшенко: «Сам всегда в кипении мыслей и дел, он умел передать эту увлеченность своим товарищам по работе. Быть равнодушным рядом с Василием Саввичем было стыдно, просто невозможно… Он был не только ведущим специалистом по вопросам материаловедения. Он был просто очень умным человеком с большой душевной теплотой, с чувством доброго юмора, вежлив, все это сразу делало его центром любого общества».

Помню, спросил, каким он был в семье. Елена Ивановна не раздумывая ответила: «Идеальным! Друзья, бывает, спрашивают, вот ты уже многие годы одна, счастлива ли? Я счастлива, меня всю жизнь окружали и окружают замечательные люди, а Василий Саввич был самым достойным». Елена Ивановна показала старую цветную фотографию, на ней две девочки в новогодних маскарадных костюмах. С этой карточкой связана целая история. За день до новогоднего утренника выяснилось, что у дочерей Ляшенко нет костюмов для праздника. Они уже спали, а Василий Саввич сел за швейную машинку и к утру сотворил два наряда, для старшей дочери — китайский, для младшей — русский.

— Он умел шить? – удивился я.

— Он умел все, — с гордостью ответила Елена Ивановна.
Попытался узнать, как начался их роман. Елена Ивановна старательно уходила от ответа, говорила о чем угодно вплоть до белых некрашеных чулок, которые выдавали студенткам Куйбышевского авиационного института, где она училась во время войны. Но личная тема — закрыта. Одно только сказала: «Василий Саввич был завкафедрой, а она — его студенткой, на 14 лет моложе. Свадьбу сыграли 23 мая 1945-го, перед защитой диплома.
Елена Ивановна вспомнила, как они приехали в Обнинск, правда, у закрытого городка тогда было другое название — Малоярославец-1: „Несколько семей ученых привезли сюда на трех автобусах. Нас встретила комендант жилого микрорайона и предложила выбрать квартиры самим, кому что понравится. Нам глянулась двухкомнатная, а она говорит: У вас же ребенок есть, берите трехкомнатную!

Главное его научное детище – горячая материаловедческая лаборатория была пущена в 1960 году, а через несколько месяцев Ляшенко, никогда ранее не болевший, не знавший, что такое больничный лист, умер. Официальный диагноз — рак желудка.

Выявили болезнь случайно. Ученый, чувствуя, что с желудком что-то не так, решил съездить на минеральные воды в Чехословакию, в Карловы Вары. Перед поездкой прошел обследование, после которого его срочно госпитализировали. Но было уже поздно.

Елена Ивановна рассказывала, что хирург после операции заявил ей: Ваш муж получил большую дозу облучения на работе, его дни сочтены. Многие эксперименты в горячей лаборатории Василий Саввич проводил сам, хотя и не обязан был. Зная о том, что опыты опасны для здоровья, он не рисковал сотрудниками, а себя не щадил. Было ему 53 года…

Петр Фокин

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.