Полтора батальона возвращенных имен

Главный жизненный подвиг обнинского поисковика Галины Слесаревой – сотни установленных имен бойцов, числившихся
пропавшими без вести. Кому-то ее раскопки не по душе, но останавливаться создательница музея «Судьба солдата» не собирается.


Единственная женщина-сапер в России  Галина Слесарева

Галина Слесарева – одна из самых удивительных горожанок. О ней, единственном профессиональном сапере-женщине в России, московское телевидение снимает фильмы, известные журналы пишут статьи. Интерес к ней огромен и во многом основан на том, что она уже около тридцати лет занимается поисковой работой – раскапывает места боев Великой Отечественной войны.
­— Многие поисковики рассказывают о всяких мистических происшествиях: о том, как видят белые фигуры в тумане, слышат лязг гусениц, находят свежие танковые следы. Вы с подобным сталкивались?

­— Постоянно. Первый случай произошел еще в восьмидесятые годы, когда я копала в Хвастовичском районе, на речке Ресете, где погибла 50­-я армия. Сижу на берегу летом, комаров отгоняю, и вдруг – как молнией меня пробило. Поднимаюсь, начинаю копать, где сидела – а там солдат лежит! В Барятинском районе лет пять назад остановились на месте страшного боя. Был теплый декабрь. Закончив раскопки ночью под полной луной, ушли в автомобильный фургон, разлили водочку. И я говорю мужикам: а что, давайте немцев пригласим в гости! И кричу в темноту: «Гансы! Идите рюмочку выпить, замерзли, наверное!» Ушла в машину, закрыла дверь. Вдруг слышим по земле: хруст-хруст-хруст. И по кузову кто-то скребется: скрип-скрип… А в прошлом году в Юхновском районе – конец сентября, солнце. Копала в километре от памятника, который немцы поставили на братской могиле. Вдруг отчетливо слышу – дудочка играет какую-то немецкую мелодию. Ну, думаю, Слесарева, докопалась.

Спрашиваю мужа: Леша, слышишь, дудочка играет? Он прислушался и говорит: точно, играет! А однажды произошел вообще страшный случай: в фургоне резко включается свет, распахивается дверь, вскакиваю – одного нашего не хватает, собака-овчарка бешено вращает глазами, а внизу под машиной кто-то стонет. Вылезли – наш лежит с рассеченным затылком и бормочет: солдат, солдат! Потом рассказал, что в фургон зашел боец в красноармейской шинели с трехлинейкой и позвал с собой. Объяснить, что это такое было, я не могу.

­— От кого исходит главная опасность во время раскопок? От привидений?

­— Нет, от живых людей. В лесу беспредел. В прошлом году охотники подорвались на свежей растяжке в Износковском районе. Кто поставил, зачем? Скорее всего, это делают «черные» поисковики – отваживают людей от мест, где они копают. Все продают, что находят, – награды, предметы быта. И покупатели находятся. В лесу тьма народа шастает с миноискателями. Однажды и нам в три часа ночи пытались под машину засунуть усиленную дымовую шашку, а в ней тротил – хорошо, что один из наших не спал. Иначе бы все сгорели. Еще серьезную опасность представляют боеприпасы времен войны. Однажды я буквально в трех метрах от лесной дороги выкопала мину, а в ней шесть кило тротила. Как за все годы никто на ней не подорвался?

­— Почему вы начали раскапывать места боев?

­— Еще в пять лет я увидела, как копают погреб и вытаскивают из-под земли какие-то бутылочки. И они мне очень понравились. С тех пор меня земля зовет, я люблю копать.

­— И каков главный результат?

­— Установлены имена около шестисот бойцов, которые числились пропавшими без вести. Это почти полтора батальона. Но не всегда удается найти родственников – бывает, на это уходит несколько лет. И очень много людей обращается ко мне со всей страны – помогите найти могилу деда или прадеда, пропавшего без вести. Но это невозможно – если только случайно нарвешься. Найдено огромное количество предметов войны – все они находятся в экспозиции нашего музея «Судьба солдата» в центре «Эврика».

­— Против вас возбуждали уголовные дела?

­— Да, нервы мне потрепали. Однажды меня подозревали в хранении и продаже оружия. Триста стволов изъяли из моего музея, несмотря на то, что они абсолютно непригодны для стрельбы. Но потом извинились и все вернули, а дело закрыли. А в другой раз меня начали подозревать, что я танк продала. Полный бред! Танк не спичечный коробок, его в карман не спрячешь.

­— Сколько раз выезжали «в поле» на раскопки в прошлом году?

­— Раз по 15 за год я выезжаю. И все за свои деньги. Зарабатываю коммерческим разминированием площадей под застройку, а средства трачу на раскопки. В основном, в Калужской области.

Елена Савкина

4 комментария

old_pergunt
Ей памятник надо ставить при жизни!!!
alex0349
Спасибо Галине и другим поисковикам за их неравнодушие. Что касается наших властей, то их отношение к погибшим скорее ритуальное (раз в год провести мероприятие). Подлинное отношение описано здесь: www.bbc.co.uk/russian/russia/2013/05/130508_war_remains_unburried.shtml
40-40
Зарабатываю коммерческим разминированием площадей под застройку
Вот кстати да.
Наши особо на это не замарачиваются, а как-то было дело работал с одной крупной западной компанией промышленной. Купили они себе 40 га под застройку… лет 5 наверно назад купили, все еще даже не начали строиться, но первым же делом провели полную проверку участка на предмет мин. неделю наверно там у них минеры жили, пока все не облазили. Мин не нашли.
kraewed
Восхищаюсь
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.