Площадь Бондаренко

В 70-80-е годы прошлого века, как только какой-нибудь американский военный корабль выходил из порта, об этом незамедлительно узнавали в Москве. Мало того, практически вся акватория Мирового океана находилась под советским контролем. Решить такую задачу было не просто. Для этого нужен низколетящий, не выше 200 км, спутник – чем ниже летит, тем подробнее фотографии.

-

Использовать корабль с обычными «крыльями» солнечных батарей на таких высотах проблематично – многометровые плоскости тормозят полет, и спутник быстро сходит с орбиты. Необходимо было другое решение, и его еще в середине 50-х нашел Игорь Бондаренко – это компактная установка с прямым преобразованием ядерной энергии в электрическую. Люди, хоть немножко понимающие в ядерной энергетике, знают, что на атомных станциях теплом реактора нагревают пар, который вращает турбину. Такую тяжеловесную схему использовать в космосе невозможно. Бондаренко предложил принципиально иной способ – без промежуточной стадии, и если такой штуковиной оснастить спутник, он сможет летать низко и относительно долго, месяца три.

Правда, первый полет такого спутника, «Космос-367», выведенного на орбиту 3 октября 1970 года, закончился неудачей. После первого витка перегрелся жидкометаллический теплоноситель в контуре реактора, и дальнейшая эксплуатация стала невозможной. Спутник удалось увести на высокую орбиту «захоронения», где он наматывает круги вокруг Земли до сих пор. Первый блин оказался комом. Причину выяснили – человеческий фактор, ошибка при монтаже энергетической установки. Но следующие запуски оказались более удачными. Всего в космос было отправлено 35 спутников с ядерной энергетической установкой «БУК». Большинство из них отработало как надо. Но еще одна крупная неприятность случилась в 1977 году – обломки «Космоса-954» упали в канадской тундре. Был международный скандал. И хотя радиоактивное заражение местности произошло крайне незначительное, СССР выплатил Канаде серьезную компенсацию.

А в конце 80-х в космос запустили два спутника с более совершенной термоэмиссионной ядерной установкой «Топаз» – у ее истоков также стоял Игорь Бондаренко. Модель «Топаза» стоит на видном месте в Обнинском центре науки и технологий на ул. Горького. «Топаз» – это такая же вершина отечественной космонавтики, как ракета «Энергия» и корабль «Буран», тоже успешно летавшие в конце 80-х. Сейчас российской космической отрасли подобная мощь даже не снится, Россия все еще не может догнать в космосе СССР. Во многом это заслуга ученых ФЭИ…

Игорь Ильич Бондаренко родился в 1926 году в Киеве, а вскоре семья переехала в Подмосковье, в Лианозово. Мальчик, украинец по национальности, до 7 лет не говорил по-русски. До тех пор пока его не начали дразнить во дворе. После этого он на месяц замолчал, слушал, как говорят другие – и сразу заговорил на новом для себя языке без ошибок и акцента. Жил бы Бондаренко сейчас, его пренепременно бы прозвали «ботаником» – примерно учился в школе, ходил в кружки, в университете сессии сдавал на отлично, в увлечении девушками замечен не был, носил круглые «близорукие» очки. Его сокурсники по физическому факультету Московского университета помнят Игоря Бондаренко как человека, вечно погруженного в какой-нибудь реферативный журнал.

И вот именно ему предстояло сгенерировать такие идеи, значительная часть которых не осуществлена еще до сих пор. В 1950-м он, как лучший выпускник факультета, получил направление в закрытую и особо охраняемую лабораторию «В», из которой потом выросли ФЭИ и Обнинск. Главной темой лаборатории было создание двигательных реакторов – для подводных лодок, самолетов, ракет. Реактор для Первой в мире АЭС – в принципе, побочный продукт. С задачей создания установки для атомных подводных лодок справились, для авиации – не вышло, впрочем, американцы тоже не смогли построить атомный самолет. А с ракетами получилась интересная история. Игорь Бондаренко еще в 1954 году предложил разработать ракетный ядерный двигатель. Генеральный конструктор Сергей Королев настолько заинтересовался предложением, что сам приехал в лабораторию «В», где обсуждал с молодым ученым этот проект и благословил его. Есть, кстати, легенда, что идею запуска искусственных спутников Земли Королеву в разговоре предложил именно Бондаренко – ведь тогда ракеты проектировались исключительно с целью доставки ядерного заряда на вражескую территорию, а не для всякого мирного «баловства».

Но вернемся к ядерному ракетному двигателю. В ФЭИ под руководством Бондаренко был разработан малогабаритный высокотемпературный реактор, нагревавший водород до 3 тысяч градусов – получалась раскаленная газовая струя, от которой должна была отталкиваться ракета. Уже после смерти Бондаренко реактор воплотили в «железе», а 1969-70-е годы на семипалатинском полигоне прошли «огневые» испытания ядерного ракетного двигателя – он успешно работал! На том все и закончилось, ракету с ядерным двигателем строить не стали, проект оказался слишком дорогим, а поэтому временно неперспективным. Американцы, кстати, тоже дошли до испытаний аналогичной установки и были вынуждены остановиться – денег не хватало и у них. Но человечество обязательно придет к использованию атомных двигателей в космосе, потому что дальние пилотируемые полеты без них невозможны даже теоретически.

Труды Бондаренко были отмечены правительством. В 1959 году, когда ему исполнилось 33 года, ему вручили Ленинскую премию – за участие в разработке реакторов на быстрых нейтронах. Следующей награды, Государственной премии, Бондаренко удостоили посмертно – за быстрые импульсные реакторы (БИР). В память об ученом коллеги Игоря Ильича аббревиатуру расшифровывали иначе – «Бондаренко Игоря реактор».

Он умер внезапно, 37 лет от роду. Зимой в доме отдыха он заболел гриппом, приехал домой с высокой температурой. Рассказывают, что он засунул голову под струю холодной воды, чтобы стало легче. Но стало еще хуже – болезнь дала осложнение на мозг. Бондаренко отвезли в московский институт нейрохирургии, но спасти не смогли. Говорят, из-за врачебной ошибки.

Смерть Игоря Ильича, к тому времени уже начальника физического сектора и заместителя директора ФЭИ, потрясла обнинское научное сообщество. Ведь Бондаренко не только уважали как ученого, его искренне любили как человека. Это даже в прозвище выражалось – «Берендей». Бондаренко напоминал людям доброго сказочного персонажа. Он просто не умел разговаривать на повышенных тонах, всегда был мягок, обходителен, доброжелателен, обладал удивительным даром мирить поссорившихся. Его ученик Георгий Смиренкин писал: «Обиженные и обидчики уходили от него ворча, но с просветленными мозгами и смягченными сердцами. Как ни трудно приходилось подчас Игорю Ильичу, он всегда оставался добрым, мудрым „шефом“, „берендеем“ – так его гордо и ласково называли в народе. Он пользовался безграничным авторитетом».

Память о таком человеке захотелось сохранить навсегда. Поэтому с 1964 года небольшой пятачок перед проходной ФЭИ стал называться площадью Бондаренко.

Петр Фокин

2 комментария

nemez
Конечно не слово в слово. Но как-то сразу показалось, что что-то похожее здесь же уже читал.
AlexRybin
Сейчас российской космической отрасли подобная мощь даже не снится, Россия все еще не может догнать в космосе СССР. Во многом это заслуга ученых ФЭИ…
 

Заслуга — что догнать не может? ;)
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.