Улица Блохинцева

В России есть две улицы Блохинцева, в Дубне и в Обнинске. В обоих городах он оставил ярчайший след.

-

27 января 1979 года умер Дмитрий Иванович Блохинцев, Герой Социалистического труда, лауреат Ленинской и двух Государственных премий. Умер внезапно, на лыжне – отказало сердце. В Обнинске тогда решили увековечить память о нем, ведь Блохинцев возглавлял лабораторию «В» (будущий ФЭИ) в самое славное время, с 1950 по 1956 год, именно он непосредственно руководил проектированием и строительством первой в мире АЭС. С тех пор улица с безликим названием Спортивная стала носить имя Блохинцева.

Удивительный был человек, разносторонний. В середине 80-х в городском музее (тогда он располагался на улице Победы) открылась выставка картин Блохинцева – их привезла его вдова, Дина Коненкова. Как он находил время при своей огромной занятости для кисти, уму непостижимо, а ведь еще стихи писал, и неплохие. Недаром же говорят, талантливый человек во всем талантлив – к Блохинцеву это высказывание подходит очень точно. Картины Дмитрия Ивановича не имели ничего общего с официальной советской живописью, нет, они не были диссидентскими, скорее их можно назвать философскими. Вот одна из них — двухлетний мальчик стоит на утесе перед женской ладонью, из которой раскручиваются спирали Вселенной, а по ним написаны физические формулы. Называется «Человек и Космос». Двухлетний ребенок, надо понимать, неспроста – человечество еще очень мало, чтобы постигнуть великое. Однажды Блохинцев написал: «Анализируя модель расширяющейся „горячей“ Вселенной, которая сейчас получает разностороннее подтверждение в астрофизических наблюдениях, я пришел к заключению, что видимая нами Вселенная (Метагалактика) не могла бы образоваться в пределах четырехмерного мира». И далее ученый пояснил: «Реальный мир имеет количество измерений, превосходящее четыре». Огромен непостижимый мир перед человеком – наверное, об этом картина.

Блохинцев с юности пытался постичь устройство вселенной, переписывался с Циолковским. 17-летним спорил с ним о «причине космоса» (так называется одна из философских работ Константина Эдуардовича). Прочитав ее, юный Блохинцев написал Циолковскому: «Из Вашей же книжки видно, что причина имеет мало общего с космосом… Вы отнимаете от нее материальность, с чем я, как материалист, примириться не могу». Константин Эдуардович ответил: «Суть в том, что мы на основании фактов должны признать за причиной свойства творимого в высшей степени плюс нечто, не имеющееся во вселенной».

Научный взлет Блохинцева был стремительным – в 26 лет он защитил кандидатскую диссертацию, ее уровень оказался таков, что ему сразу присвоили степень доктора физико-математических наук, через год молодой ученый уже стал профессором кафедры теоретической физики МГУ.

Его исследования по акустике пригодились в годы Великой Отечественной войны – он разработал теорию акустического обнаружения самолетов и подводных лодок, выведя формулы, которые специалисты называют «уравнениями Блохинцева». За эту работу уже после Победы его наградили орденом Ленина. Одновременно работал и в фундаментальных отраслях знания, в 1944-м вышло первое издание его учебника «Основы квантовой механики». Книга потом будет переиздана 22 раза на 9 языках.

А после войны началась ядерная гонка между двумя сверхдержавами – США и СССР. Американцы опережали, они первыми построили реактор, первыми сначала испытали, а потом применили атомную бомбу. Советский Союз быстро наверстывал, взорвав свой ядерный заряд в 1949 году. До паритета было еще далеко, поэтому очень важен был международный престиж. Поэтому в СССР приняли решение строить атомную электростанцию, чтобы показать мировому сообществу, кто стремится использовать ядерную энергию для разрушения, а кто – для созидания.

Помогло следующее – реактор, разработанный в лаборатории «В» для подводных лодок, оказался для них слишком велик, но не пропадать же разработке. Он получил название «АМ» — «атом мирный».

В это время директором лаборатории «В» уже был Блохинцев, первый руководитель объекта с ученой степенью, до этого директорами были военные. Дмитрию Ивановичу было поручено научное руководство строительством Первой АЭС.

В схеме АЭС не было ничего сверхъестественного, но при строительстве и монтаже возникало немало проблем. Д.И. Блохинцев писал: «В каждом новом деле бывает, по крайней мере, две неясности и две ясности: первая неясность — когда люди совсем еще ничего не знают о предмете, затем наступает первая ясность — когда все кажется изумительно очевидным. Далее наступает вторая неясность, когда отчетливо понимаешь, что в сущности ничего не знаешь, а только думал, что знаешь. И, наконец, появляется зрелое знание и полное владение делом». Через все эти стадии довелось пройти первопроходцам и, как признавался Дмитрий Иванович, «не раз у нас проходил холодок по спине от ощущения возможной несовместимости уже принятых конструктивных решений с новыми обстоятельствами, ранее не принятыми во внимание».

Руководство страны торопило Блохинцева. Поразительный факт – проектирование станции и ее строительство шло одновременно. Еще один любопытный факт – после смерти Сталина в марте 1953 года стройку на несколько месяцев приостановили, почему – неизвестно. Видимо этим решением кто-то пытался добиться неведомых нам своих политических целей.

9 мая 1954 года произошел физический пуск реактора. Говорят, ко Дню Победы никто не подгадывал, просто так совпало. И это похоже на правду – в те годы 9 мая был обычным рабочим днем, не праздничным. А пар на турбину был подан 26 июня. Этот день и следует считать датой рождения Первой АЭС. Но официально – 27 июня. Это произошло из-за перестраховки, в Москву о своем успехе Блохинцев доложил только 27 июня, выжидал сутки – мало ли что могло случиться.

Станция получилась сырой, часто безосновательно срабатывала защита, случались течи трубопроводов. Неприятностей накопилось столько много, что уже через пару месяцев эксплуатации встал вопрос о закрытии обнинской АЭС. Показали всему миру, на что способны, сделали «штучку», а дальше – проблема на проблеме. О них, разумеется, нигде открыто не сообщали, но станцию решили все-таки не останавливать. И это ничуть не умаляет научного подвига разработчиков АЭС – больше всего ошибок совершают те, кто идет впереди, те, кто оказывается на фронтире.

На Женевской международной конференции по ядерной энергетике в 1955 году Дмитрий Иванович выступал с докладом о Первой АЭС. По принятому протоколу на научных конференциях слушатели не выражают свои эмоции после выступлений. Но когда Блохинцев закончил, ему долго аплодировали стоя.

Блохинцев уехал из Обнинска в 1956 году, ему поручили возглавить Объединенный институт ядерных исследований в Дубне, он руководил им до января 1979 года.

Петр Фокин

2 комментария

horovodovodoved
Спасибо, прочел с интересом.
heli
уж подумала, что пропустила юбилейную дату.
уф! ещё все — в переди.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.