спасибо за свет

А почему бы сюда не повесить этот мой перевод (один из многих)? Только, пожалуйста, не воспринимайте этот текст как пропаганду курения, он все же несколько глубже ))

Этот рассказ автор «Великого Гэтсби» написал в 1936 году для журнала The New Yorker, но редакция отклонила произведение, сочтя его слишком «фантастичным». Спустя 75 лет рукопись была найдена в архиве Фицджеральда и предложена тому же изданию, которое на сей раз откликнулось более благосклонно. Рассказ Thank You for the Light выходит в номере The New Yorker от 6 августа 2012 года. Предлагаю вниманию читателя свой русский перевод.

СПАСИБО ЗА ОГОНЕК

Ф. Скотт Фицджеральд

К сорока годам миссис Хэнсон слегка поблекла, но еще оставалась вполне миловидной. Она торговала корсетами и поясами, разъезжая из Чикаго. Многие годы ее территория пролегала через Толидо, Лайму, Спрингфилд, Колумбус, Индианаполис и Форт-Уэйн. Перевод в округ Айова-Канзас-Миссури означал повышение: к западу от Огайо ее фирма закрепилась прочнее.

На востоке она была с клиентами накоротке. Чуть ли не в каждой конторе, бравшей у нее товар, хозяин, уладив дело, тотчас угощал ее выпивкой или сигаретой. Но вскоре она обнаружила: в новом округе дела обстоят иначе. Мало того что ей ни разу не предложили закурить – несколько раз на ее собственный вопрос, не будет ли кто возражать, отвечали, как бы извиняясь: «Да я-то не против, но это дурно влияет на сотрудников».

«Ах, да, конечно, понимаю».

Курение порой многое для нее значило. Работа была тяжелой, а сигарета в какой-то мере давала отдых и психологическую разгрузку. Миссис Хэнсон была вдовой, не имевшей близких родственников, которым можно было бы писать письма по вечерам. Если она смотрела больше одного фильма в неделю, у нее начинали болеть глаза. Вот так курение и стало важным знаком препинания в длинной фразе дорожного дня.

В последнюю неделю своей первой поездки по новому округу она оказалась в Канзас-Сити. Август был в самом разгаре, среди всех своих новых знакомых она ощущала некое одиночество, а потому обрадовалась, увидев за дальним столом в одной фирме женщину, которую знала в Чикаго. Она присела, пока ее не вызвали, и в ходе разговора кое-что выяснила о человеке, с которым ей предстояла встреча.

«Он не будет возражать, если я закурю?»

«Что? Боже мой, ну, конечно, будет! – воскликнула подруга. – Он жертвовал деньги в поддержку закона против курения».

«Ого. Ну что ж, спасибо за совет – большое спасибо».

«Лучше вообще будь осторожнее в здешних краях, – сказала подруга. – Особенно с мужчинами за пятьдесят. С теми, кто не был на войне. Один человек мне сказал: никто из воевавших никогда бы не стал возражать, если кто-то закурит».

Но уже в следующем пункте своего маршрута миссис Хэнсон столкнулась с исключением. Он казался приятным молодым человеком, но, как зачарованный, глаз не сводил с сигареты, которой она постукивала по большому пальцу, так что пришлось ее убрать. Наградой стало приглашение на обед, и в течение часа она получила крупный заказ.

Затем он настоял, что непременно отвезет ее на следующую встречу, хотя она вообще-то собиралась найти поблизости отель и сделать несколько затяжек в умывальной.

Это был один из дней, полных ожидания: все были заняты, опаздывали, а когда клиенты все же появлялись, то оказывались сплошь узколобыми мужчинами, не любящими, когда другие потакают своим слабостям, либо женщинами, вольно или невольно поддерживающими взгляды этих мужчин.

Она не курила с самого завтрака и вдруг осознала: вот почему она ощущала смутное недовольство в конце каждого звонка, каким бы успешным он ни был в деловой части.

Вслух она говорила: «Мы считаем себя первопроходцами. Конечно, это всего лишь резина и полотно, но нам удается соединять их вместе по-иному. За год реклама по всей стране выросла на 30 процентов – красноречивый факт».

А про себя думала: «Мне бы хоть три затяжки – и я смогла бы продать на корсет старомодную пластину из китового уса».

Ей оставалось побывать еще в одном магазине, но встреча предстояла не на полчаса. В самый раз было ехать в отель, но, не видя нигде такси, она пошла по улице пешком, думая: «Наверное, надо бросить курить. Я же превращаюсь в наркоманку».

Перед собой она увидела католический собор. Он казался огромным, и внезапно ее осенило: если столько ладана уходит ввысь по шпилям к Богу, легкий дымок в притворе ничего не изменит. Что за дело Господу, если усталая женщина сделает несколько затяжек у входа?

Тем не менее, хоть она и не была католичкой, сама эта мысль ее оскорбила. Так ли уж важно, чтобы она выкурила сигарету, когда это может оскорбить еще и многих других людей?

Однако в голову навязчиво лезло: Он бы не стал возражать. В Его дни даже табака еще не открыли…

Она вошла в церковь; в притворе было темно, и она поискала в сумочке спичку, но не нашла ни одной.

Зайду и прикурю от одной из их свечей, подумала она.

Мглу нефа нарушал лишь огонек в единственном углу. Она прошла по проходу к белому пятну и обнаружила, что это вовсе не свечи, да и в любом случае огонек сейчас исчезнет – старик уже гасил последнюю лампаду.

«Это – вотивные дары, – сказал он. – Мы выкладываем их ночью. Мы считаем, что для людей, их приносящих, важнее сохранить их до следующего дня, чем оставить гореть на всю ночь».

«Ясно».

Он погасил последний светильник. В соборе больше не оставалось ни одного огня, не считая электрической люстры высоко над головой и неугасимой лампады пред Таинством.

«Доброй ночи», – сказал церковный сторож.

«Доброй ночи».

«Мне кажется, вы пришли сюда помолиться».

«Да».

Он удалился в сакристию. Миссис Хэнсон встала на колени и начала молиться.

Молилась она долго. Она плохо понимала, за что надо молиться, поэтому молилась за своего работодателя и за клиентов в Де-Мойне и Канзас-Сити. Закончив молитву, распрямилась. На нее смотрел образ Мадонны из ниши в шести футах над головой.

Она смутно восприняла это. Затем поднялась с колен и устало отошла к углу церковной скамьи. В ее воображении Дева снизошла, как в пьесе «Чудо», и заняла ее место, продавала за нее корсеты и пояса и, точно так же как она, утомилась. Затем на несколько минут миссис Хэнсон словно бы погрузилась в сон.

Она проснулась, осознав: что-то изменилось. Постепенно она ощутила в воздухе знакомый запах, но не фимиам, и пальцы ее обожгло. Потом стало ясно, что сигарета, которую она держит в руке, зажжена – горит.

Еще плохо соображая, она сделала затяжку, чтоб сохранить это пламя. Затем взглянула на смутную нишу с Мадонной в полумраке.

«Спасибо за огонек», – сказала она.

Этого показалось недостаточным, и она опустилась на колени, пока дымок струился из сигареты между ее пальцами.

«Большое спасибо за свет», – сказала она.

—1936

9 комментариев

horovodovodoved
Прелестно!!!
Церковь вероятно была католической?
klechik
да, католическая. но мне этот рассказ в любом случае кажется глубоко христианским. хотя в «кощунстве» и «оскорблении чувств» грешного переводчика уже успели упрекнуть особо ревностные, не без этого )
40-40
Забавно… только сегодня обсуждали с женой, что если бы мы сейчас жили в СССР она бы хотела работать переводчиком книг с английского на русский :)
Спасибо!
klechik
знаете, мне кажется, даже в нынешней России этому ничто не мешает :) так что буду надеяться, что Ваша жена все-таки реализует свое желание. спасибо за отклик.
40-40
Ну… как бы все банально… есть подозрение, что уровень ее заработка сегодня, не будет соответствовать при занятиях любимым делом. Кстати а если не секрет, почем нынче перевод книги?грубо так плюс минус
klechik
ну, это от издательства сильно зависит, ставки очень разные. тысяч 15 за авторский лист (это 40 машинописных страниц) считается хорошим заработком. я бы не сказал, что это очень много, но в большинстве случаев платят и того меньше, к сожалению.
klechik
пардон, наврал — не 40 страниц, а 40 тысяч знаков. страниц получается 22-24.
andreybaburov
Сейчас бы сказали, что рассказ недостаточно фантастичный.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.