Громовержец Продолжение

Раньше

Равнение по последнему
Ещё одна фундаментальная деструктивная черта существующей у нас системы образования и – более общо – всей бюрократической системы – стремлению к равенству в его бюрократическом понимании. Я впервые понял страшный потенциал этого источника в 1962г во время неоднократных посещений министерства просвещения РСФСР при подготовке первой Всесибирской олимпиады.
В те годы проводилась очередная реформа начального школьного образования. Мои друзья по МГУ работали в Институте психологии АПН в группе Давыдова и Эльконина (первый был членом АПН). Они рассказывали мне об их варианте программы начальной школы, в кото-рой эта программа изучалась за 3 года вместо 4 и с лучшим качеством. Программа была успешно проверена (имелись методики) в школах Москвы, Смоленска, какого-то маленького города и нескольких сёл. Однажды я узнаю, что принята альтернативная программа, сохраняющая все недостатки существующей системы. Я спрашиваю у чиновника министерства просвещения России
– А почему не программа Давыдова и Эльконина? Она же лучше.
— Верно, но эта программа не опробована в однокомплектных школах, а их у нас 30%!
Однокомплектная школа – это такая школа, где из-за малости числа учеников все дети с 1 по 4 класс учатся в одной комнате (т.е. в сумме здесь, наверно, не более 3-5% школьников страны). Я понял тогда важный принцип бюрократической «демократии».
Все должны быть равны. Равнение по последнему!
Этот принцип ясно виден в современном ЕГЭ и многих других современных бюрократических новациях, не только в образовании. (Можно говорить о том, что ЕГЭ имеет некоторые смыслы, но в современной реализации он приводит к тому, что детей натаскивают для ответа на ограниченное число формализованных вопросов, далеко уходя от изучения естественных наук как наук о Природе. Все должны уравниваться по ответам на формальные вопросы, безотносительно к уровню познания Природы.)
Лучшее в мире
Всего лишь небольшая часть школьных учителей способна квалифицированно учить физике (несколько больше — математике). Однако именно эти учителя создавали основной поток молодежи, способной к науке и инновациям. Даже у удовлетворительно подготовленных учителей при приличных учебниках отдельные дети выбивались к серьёзным знаниям.
В СССР школьные программы были сформулированы достаточно невнятно, чтобы позволить хорошим преподавателям по-настоящему хорошо учить детей. Замечательные учителя приходили из ведущих университетов или постигали науку самообразованием. ВУЗов высокого уровня было немного, они были хорошо известны, и конкурс хорошо подготовленных детей в эти ВУЗы был высок. В свою очередь программы, задаваемые чиновниками, оказывались не слишком жёсткими, позволяя делать индивидуальные программы высокого уровня. Хорошо известный пример являет МФТИ, в НГУ составленная по идеям Будкера программа общего физического образования обеспечила может быть самый высокий в мире уровень базового физического образования. В МГУ, ЛГУ (СПбГУ), ХГУ высокий уровень обучения поддерживался традицией школ Лебедева – Мандельштама — Иоффе. Кое где поддерживались традиции дореволюционных ВУЗов (Киев, Казань, Иваново – из Дерптского университета, Воронеж и др.). Во многих местах уровень держался на хорошем уровне фактически из-за репрессий – многие хорошие физики не могли найти себе места нигде, кроме школы или провинциального ВУЗа, после выхода из заключения или из-за национальных ограничений (как мой школьный учитель математики). Недаром многие хорошие школьники появились из района 101-го км от крупных центров (где было позволено селиться многим ссыльным). Разумеется, время от времени «из сора» прорастали совершенно самостоятельные очаги образования и отдельные дети-самородки. Престиж настоящих центров образования был достаточно высок, чтобы эти самородки шли обучаться именно туда.
Большая концентрация сильных и хорошо мотивированных учеников в условиях российской традиции взаимопомощи усиливала их подготовку в основных центрах эффектом мультипликатора – взаимообучения.
Отсутствие других морально приемлемых социальных лифтов, по-мимо науки, дополняло группу хорошо подготовленных к обучению наукам школьников за счёт репетиторства. В таких ВУЗах, как НГУ или МФТИ, где репетиторство по физике и математике несомненно не было связано с коррупцией, оно приводило только к улучшению подготовки абитуриентов.
Мы всегда понимали, что теряется большая часть людей, потенциально способных на самые высокие результаты. Однако преобразование всей системы обучения в стране не представляло для нас сколько-нибудь разрешимую задачу, и мы считали необходимым только собирать и готовить максимум того, что можем собрать. Современная система чиновничьего равенства (ЕГЭ и т.п.) увеличивает рассеяние сильных выпускников школ по посредственным ВУЗам, которые не способны дать им хороший импульс к творческой работе и приличную подготовку (только диплом важен), и снижает эффективность действительно ведущих ВУЗов как за счёт уменьшения числа людей высокого уровня, попадающих в эти ВУЗы, так и за счёт уменьшения фактора взаимообучения – мультипликатора способностей.
Хотя написанное непосредственно относится к физике, думаю, что подобная ситуация имеет место и для математики, и для химии и для биологии.
Что делается с образованием в стране
При обсуждении положения в образовании главное – понять цели, которые ставятся перед образованием, отдельно — средним и высшим. Я усматриваю следующие варианты целей среднего образования (может быть это список не полон):
01. Подготовка кадров для исследования Природы — для фундаментальной науки.
02. Подготовка кадров для высоких технологий
03. Подготовка кадров для успешной творческой работы в бизнесе и культуре.
04. Подготовка компетентных исполнительных чиновников и армейских офицеров.
05. Подготовка людей, (пассивно — в среднем) освоивших некоторый минимальный уровень культуры (с возможными сильно различающимися вариантами содержания этого минимума)
06. Подготовка солдат
07. Чтобы на улицах не болтались и в банды не сбивались. При этом важнейший результат — бумажка (этому отвечает продажа аттестатов и дипломов в метро).
Скорее всего, нужно реализовывать почти все эти цели одновременно, но система должна быть построена так, чтобы реализация одной из целей не противоречила другой. Здесь могут быть либо школы разного типа, либо возможность детям работать по разным системам в одной школе. Одного не должно быть – чиновничьего равенства троечников. Так, система ЕГЭ хороша для реализации целей 04-07, но не годится для целей 01-02.
Если мы хотим готовить гражданина, нужно не только заставлять школьника учить даты и факты (коллекцию), но учить критически осмысливать явления мира и понимать, что большинство явлений хотя бы в принципе может быть понято через фундаментальные законы Природы. Естественнонаучное и в особенности физическое образование учит докапываться до первопричин явлений, находить иерархию важности этих причин, быть готовым к изменениям в этой иерархии. Среди других естественных наук физика обеспечивает кратчайший путь до фундаментальных истин, и потому её уроки усваиваются легче. Такое образование представляет собой прекрасный базис для занятий не только наукой и инновациями, но и бизнесом и т.п. Это хорошо понимают на Западе. Немало случаев, когда после получения PhD за очень хорошие работы по физике элементарных частиц человек уходит в банк или промышленную фирму, далёкую от его специальной подготовки. Общество, а значит и все мы, заинтересовано в том, чтобы таких цивилизованных бизнесменов и чиновников было больше. Подготовка таких людей тоже должна стать одной из осознанных целей нашего образования.
Что дальше (НГУ)
Новосибирский университет был основан как кузница кадров для Сибирского отделения. Подготовка кадров для промышленности и образования была попутной задачей. В нынешних условиях наша задача — обеспечить непрерывный поток студентов, идущих в науку. Ничего плохого нет, если некоторые из них уедут за рубеж. Пока этот поток сохраняется, новые сильные студенты приходят и в отечественную науку. По мнению многих наших выпускников, пока наша научная атмосфера лучше, чем во многих университетах Европы и США. Система препода-вания тоже кажется заметно более интересной.
Некоторые шаги по улучшению ситуации следует предпринимать уже сейчас. Важнейший из них – повышение качества приёма в НГУ и ФМШ. Здесь важную роль играло бы создание подлинно общественного совета по образованию, составленного из студентов и недавних выпускников, с целью поиска новых форм работы со школьниками. Руководство СО и НГУ должно поддерживать этот совет, осуществлять методическую помощь, но не руководить им. Статьи в газетах и журналах об успехах и признании выпускников физфака в науке и в бизнесе в стране и за рубежом должны стать составным элементом агитации за поступление в НГУ.
Желательны и изменения системы обучения на физфаке.
Из-за высокой интенсивности нашего обучения студентам остаётся слишком мало времени для самостоятельных внепрограммных поисков. В итоге убывают важнейшие элементы образования – воспитание способности к самостоятельной и критической творческой работе и взаимообучение. Первое, что необходимо, по-моему, это – снижение интенсивности обязательного обучения на 1 – 3 курсах. При нынешней интенсивности обучения потенциально сильный студент, имеющий плохую подготовку, почти фатально обречён на отставание и «вылет» из науки. Одно из возможных решений состоит в резком сокращении содержания существующих основных курсов и одновременном чтении курсов типа «Дополнительные главы» с обязательным требованием при поступлении в магистратуру иметь, например, не менее 3 таких курсов – по выбору кафедры. Состав фундаментального теоретико-физического образования, определённый Л.Д. Ландау 60 лет назад, нуждается в дополнениях и сокращениях. Эта деликатная работа должна растянуться на многие годы.
Некоторые замечания об общей научной политике
Управление всеми процессами единым образом обеспечивает удобство чиновников, а не интересы дела. Так же, как нельзя в точности одинаковым образом ЭФФЕКТИВНО управлять армией и промышленностью, нельзя по единой схеме управлять промышленностью и фундаментальной наукой. Более того, и внутри науки не может быть единого механизма управления. Решения о создании гигантских ускорителей элементарных частиц могут приниматься только на государственном уровне, решение измерить характеристики того или иного вещества — на уровне лаборатории или института, а решение иссле-довать тот или иной теоретический вопрос — на уровне отдельного ис-следователя.
Решение о финансировании соответствующих исследований может быть принято только на основании экспертной оценки соответствующего уровня (с учетом имеющегося финансового ресурса), и Государство должно поддерживать работу сети таких экспертиз. Оценка результатов фундаментальных исследований — тоже дело экспертиз.
Наконец, необходимо помнить, что оставшаяся в наследство от СССР фундаментальная наука — очень разная. Математика, физика, другие науки о Природе в целом — на мировом уровне, экспертизы изнутри российского сообщества почти достаточны, и задача состоит в сохранении и развитии достигнутого.
В гуманитарных науках был очень силен налет политиканства и приспособленчества к режиму, поэтому некоторые горячие головы даже считают, что таких наук в СССР не было. Здесь выбор экспертного сообщества очень сложен, и работа его очень трудна.
Развитие прикладных исследований должно идти в тесном контакте с будущим потребителями, здесь должна действовать своя система оценок, организации и т.п.
Многие трудности РАН связаны с тем, что она объединяет эти три больших группы направлений, единый подход к которым просто вредоносен.
Далее, настоящая наука (мирового уровня) действительно была сосредоточена у нас в стране в небольшом числе центров. В то же время, система квалификации, принятая в стране, позволила защитить колоссальное число диссертаций неприемлемо низкого уровня. По-этому в стране имеется множество ВУЗов и НИИ с формально высоким кадровым уровнем, которые не способны развивать науку и дают образование низкого уровня. Многие из них должны быть ликвидированы или коренным образом преобразованы. Однако эту процедуру ни в коем случае нельзя доверять чиновникам. Отбор достойных организаций и исследователей не может быть делом одномоментного решения.
Формальные критерии оценки качества ВУЗов, составленные чиновниками, привели к чудовищным перекосам в оценке их рейтинга. Опыт показывает, что попытки употребить подобные критерии к отбору достойных ВУЗов и НИИ в равной мере оставят за чертой и действительно плохие организации и организации высокого уровня (как это бывало в кампаниях по сокращению списочного состава).
При сохранении в начале процесса общих черт существующей структуры с финансированием на уровне, обеспечивающем минимальное существование (включая все расходы на содержание зданий и оборудования) основное и регулярное финансирование должно доставляться на конкурсной основе, обеспечиваемой разнообразной экспертизой (РАН, РФФИ,...). При этом исследования низкого уровня просто не выживут.
Финансовая поддержка должна обеспечивать материальное обеспечение исследований, и такой уровень суммарной заработной платы исследователей, чтобы молодежь видела, что получив соответствующее положение, она сможет обеспечить себе достойный уровень жизни, находясь в России. Только в этом последнем случае меры по поддержке молодежи в науке позволят сохранить и усилить уровень исследований в России.
Для ВУЗов нужна ещё более тонкая настройка.

Конец

1 комментарий

kev
Тема завершена
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.