Гуд-бай, Америка

Майк сделал очередной вдумчивый глоток – в тот июльский вечер, сидя в уличном ресторанчике на берегу серебристого тихоокеанского залива Пьюджет-Саунд, отделяющего нас от Сиэтла пятидесятиминутной паромной переправой, мы под сифуд уговорили по три кружки пива, можно сказать, в дрова напились по убогим штатовским меркам – и, сверкнув на меня изучающим взглядом из-под дорогих очков, спросил:

– Ты что, всерьез думаешь об иммиграции?

Они никогда не скажут «эмиграция». Они же у себя дома. Всегда и везде.


Сиэтл, 1997

Политкорректный прощальный банкет на двоих. Завтра мне лететь в Москву. Девять часов дремать, пялиться в бессмысленные фильмы на большом салонном мониторе, страдать без курева и цедить Джека Дэниелса с тающими ледяными кубиками, примеряя на себя грядущую скорбную встречу с отчизной.

Майк редакторствовал в местной газете, тиражами, рекламными доходами и влиянием не поспевавшей за региональными монстрами Пи-Ай и Таймс, зато оснащенной двумя сотнями компьютеров и расположенной в роскошной краснокирпичной постройке размером со среднерусскую ткацкую фабрику. Под началом этого импозантного седеющего джентльмена чуть за полтинник, но еще с карьерной перспективой, которой вскоре предстояло раскрыться, я делал вид, что трепетно штудирую американский журнализм, по большому счету научивший меня лишь сокращать абзац, растягивая фразу, и никогда – почти никогда – не пользоваться диктофоном.

Перед этим я спросил Майка, каковы были бы мои шансы найти работу в Америке. Надо сказать, неделей раньше он проводил конкурс на открывшуюся в газете вакансию. Я сдуру вызвался условно поучаствовать и нагло обставил нескольких выпускников американских журфаков, придя к финишу вторым. Дескать, знай наших. Ребята, наверное, вообще не въезжали, потому что ошибок я тоже наделал – мало не покажется. Но мне все-таки, в отличие от победителя, пришлось демонстрировать мнимую осведомленность в чужой жизни на чужом языке, так что результатом мой хост был слегка ошарашен. Как, впрочем, и я сам.

Теперь же встречный его вопрос на миг встрепенул во мне что-то задремавшее до поры холодное и тяжелое, неотвратимым стальным перстом указующее оступившемуся, с чего, собственно, начинается родина.

Да нет, что это я, Майк ведь явно не гэбешник и, пожалуй, даже не цэрэушник, хоть и состоит в полумасонском ротари-клубе, где, кстати, я познакомился с сержантом Скоттом из дорожного патруля, доблестным американским гаишником, взявшим меня с собой в рейд, в котором нами был пойман опасный преступник, пытавшийся, страшно сказать, затолкнуть собственную перебравшую подругу в машину, чтобы увезти домой, но тут же скованный сержантовыми наручниками и препровожденный в окружной застенок. Скотт великодушно терпел мои праздные расспросы и только в шикарной своей патрульной фуражке сфотографироваться не разрешил.

– Видишь ли, Майк, – осторожно начал я. – Не то чтобы прямо вот так сразу об эмиграции. Это же вообще непросто. Может, что-нибудь типа контракта на пару лет.

И зачем я всю эту бодягу завел? Ну, достал меня дым отечества, засранный мой подъезд, позорная зарплата, шаткое редакторское кресло в непонятной, оплевываемой всеми кому не лень маленькой газетенке с большими амбициями, которая того и гляди закроется насовсем, беспросветная пахота до одиннадцати вечера, уходящая в синий запой пятница и обнадеживающий чугунным похмельем понедельник, нерегулярные случайные связи на раздолбанном диване из моего детства и весь этот знающий каждый мой шаг раньше, чем я соберусь его сделать, ненавистно-любимый городок с его перетекающим в меня снобистским комплексом неполноценности, подкармливаемым провинциальными понтами. Но не объяснять же, с чего у некоторых начинается родина, респектабельному Майку, моему заокеанскому коллеге, заботливо учившему меня, как правильно строить газетный маркетинг. Оно ему надо?

– Я думаю, Влэдимир, ты бы, наверное, имел шанс, – отозвался тут и он сам, возможно, даже угадывая кое-что из того, чего я ему не хочу объяснять. – Но, может быть, тебе для начала стоило бы действовать иначе. Подумай вот о чем. У вас в Москве работает много американских ньюс-организаций. Почему бы не обратиться к ним? Наверняка тебе смогли бы что-нибудь предложить.

– А ты вряд ли знаешь кого-то из работающих в Москве?

Неистребимая совковая привычка первым делом всюду прощупывать блат. Когда надо просто тупо рассылать «резюме» и ждать, когда на него случайно упадет любопытствующий взгляд.

Тогда еще не было ни Сербии, ни Ирака, ни даже несчастной Моники, ни нынешней якобы контртеррористической лабуды, которой янки уже всех достали. Заокеанская супердержава по инерции еще навевала остаточный флер того юношеского захлеба, с каким мы охотились в семидесятые за штатовскими штанами и сигаретами и коверкали язык сейшнами на флэтах. При ближайшем рассмотрении жители США оказались в большинстве своем, как и ожидалось, дежурно улыбающимися людьми, готовыми при первой возможности честно заложить тебя, если ты вздумаешь, к примеру, распить банку пива на скамейке или в автомобиле, но все-таки многие из них вполне симпатичны и даже не так ограничены, как мнит себе в утешение безбрежная и безбашенная русская душа. А лицемерная любезность, наверное, чуть приятнее искреннего хамства.

Короче, советом Майка я воспользовался. И в итоге через несколько месяцев попал в московское бюро небольшого частного информагентства со штаб-квартирой в Вашингтоне, дистрикт Колумбия. Где я не буду никогда.

2005

P.S. Решил восстановить — не чохом, конечно, а очень выборочно, и не разом, а вразрядку, — кое-что бывшее здесь в прежнем воплощении сайта — у меня непосредственно и в канувших блогах с моим участием. Повтор заметят единицы, но если он кому-то не понравится, прошу простить. В довесок будет, наверное, и новое что-то появляться, и не очень новое, но мало кем читанное. Иногда с датами и ссылками, но их наличие или отсутствие никак не намекает на то, помещался ли текст здесь раньше.

3 комментария

mudacio
Владимир, вы талант
пишите, пишите ещё!
Kot
Пишите. Интересно.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.