Лейпунский и образование

Уважаемые блогаря!
Намедни я дал интервью корреспонденту Юнайса.
***тут***

Однако, мне нравится больше вариант, который я частями публикую здесь.
Часть 1
«Несколько десятилетий назад образование США резко снизило качество»
Доцент кафедры информационно-компьютерных дисциплин ИАТЭ НИЯУ «МИФИ» Евгений Крылов убежден: эффективное образование должно не только иметь идеологию, но и учитывать социально-этнические и возрастные особенности тех, на кого оно направлено.

Уникальная личность

В первой декаде июня стало известно, что мемориальная доска в честь выдающегося ученого-физика Александра Ильича Лейпунского, (установлена на доме №2 по улице, названной его именем) будет заменена. С таким предложением в топонимическую комиссию Обнинска обратился генеральный директор Государственного научного центра Российской Федерации «Физико-энергетический институт».
Дело в том, что барельеф был выполнен из меди. И ее окислы со временем привели в негодность белый мрамор. Многократные попытки очистить доску результатов не дали. Члены топонимической комиссии приняли решение полностью заменить мемориальную доску и выполнить её в чёрном мраморе с барельефом, а старую доску передать в музей.
Увы, сегодня в Обнинске осталось не так много людей, которым довелось лично общаться с легендарным физиком Лейпунским. Среди них Евгений Васильевич Крылов— программист-математик, доцент кафедры информационно-компьютерных дисциплин ИАТЭ НИЯУ «МИФИ».
Их встреча произошла в конце 60-х годов. Крылов тогда работал в матотделе ФЭИ, а Лейпунский был научным руководителем вуза.
— Он лично подписывал все отчеты, — вспоминает Евгений Васильевич. — И когда я написал свой, то попал к нему. Вместе мы провели менее получаса.
— Понятно, что за такое время глубоко в личности человека разобраться сложно. И все же, каким он показался вам при общении?
— Я пришел к нему с некоторым чувством высокомерия. Ведь я написал отчет по таким качествам вычислительной машины, в которых мало кто кроме меня разбирался. Был уверен, что Лейпунский о них не знает, и ничего в теме отчета не поймет. Поэтому предполагал, что он его просто просмотрит, а читать не станет. Но когда я положил пред ним свою работу, Лейпунский начал ее внимательно изучать. И самое удивительное, что за 10 минут он разобрался в сути отчета!
Я был потрясен. Человек, который не является специалистом в этой области, за 10 минут разобрался в поставленной задаче и особенностях ее решения – подобное дано далеко не всем. У него была мощнейшая эрудиция!
— Вам не показалось, что сталинские времена, арест его озлобили?
— Нет. Те события на него, по большому счету, не повлияли. Он просто отбросил от себя то, что случилось тогда, и жил дальше.

Образовательный тупик

— Если говорить об образовании и науке, то в чем отличие в отношении к ним государства в годы Лейпунского, в 70-е, и сейчас?
— Образование и наука – стратегические направления для любой страны. Рано или поздно они определяют государственную безопасность. И при Сталине это хорошо понимали. Школа была прекрасной в первую очередь потому, что она имела конкретную цель. Образование вообще не может быть нецелевым. Мы должны четко понимать, кто нам нужен, и кого мы будем готовить. Отсюда уже строится понимание того, как мы должны строить образовательный процесс.
Образование 70-х было узковатым. Оно ориентировалось, в основном, на ВПК и на соревнование СССР и США в области вооружений. Хотя мы имели при этом попутный «выхлоп», который двигал систему в целом. Ведь ВПК и военно-прикладная наука не могут существовать без развития фундаментальных направлений физики и математики. Эти направления тогда развивались достаточно успешно. У нас была мощнейшая математика, остатки которой сохранились до сих пор. Была мощнейшая физика. Но сейчас мы начинаем по ней отставать: в первую очередь потому, что нам не хватает экспериментальной базы.
Сейчас же образование и наука находятся в самом печальном положении. Государство, можно сказать, плюет на них, низведя до уровня второсортной социальной отрасли.
— Вы сказали, что образованию нужна идеология. Но сейчас нас учат, что развитие экономики и общества осуществляется по рыночной модели, формируемой «спросом» и «предложением». Вы считаете, что рыночных механизмов не достаточно, чтобы двигать науку и образование?
— Безусловно, нет. Рыночные отношения в науке и образовании просто неприемлемы. Они загоняют и то, и другое в тупик.
— Но ведь в «апологете» рыночных ценностей — США в 20 раз больше Нобелевских лауреатов, чем в России и СССР!
— А вы не анализировали, сколько из этих лауреатов получили образование в Соединенных Штатах? Я анализировал. Меньшинство!
Еще один пример. У меня есть 12 лекций лауреатов премии Тьюринга — самой престижной премии в информатике, вручаемая Ассоциацией вычислительной техники за выдающийся вклад в этой области. Среди них — ни одного получившего образование в США.

Кто талантливее: евреи или русские?

— То есть, на ваш взгляд, система образования в США не эффективна?
— Образование в США было когда-то достаточно приличным. По оценкам Юнеско американцы занимали 20-е место в мире. Сейчас общеобразовательная школа США находится в катастрофическом состоянии. Однако, в частных школах американцы учат неплохо.
— Но в школах США становится все больше представителей стран Азии. И они, напротив, демонстрируют большее число побед на конкурсах и олимпиадах.
— Китайцы, вьетнамцы, корейцы – хорошо вписываются в систему образования для европеоидов. Они усидчивые. С ними можно прекрасно работать, как в американских, так и русских школах.
— То есть, образованию кроме идеологии необходимо еще учитывать и социально-этнические особенности учеников?
— Это факт. Когда я жил в Новосибирском Академгородке, то через Всесибирский олимпиадный комитет шесть лет занимался проведением школьных олимпиад в Сибири. А параллельно вел наблюдения. Сравнивал различные этносы, их уровень знаний, врожденную талантливость, их стремление к образованию. Кстати, сравнивал, в том числе, русских и евреев.
— Ну, евреи, наверное, дадут русским фору в научных дисциплинах?
— По врожденной талантливости, генетически, евреи не выигрывают у русских. Они идут примерно на одинаковом уровне. Но потом, на этапе высшего образования, евреи делают резкий рывок.
Я попытался проанализировать – с чем он связан? Не знаю, насколько я прав, но на основании наблюдений пришел к выводу: евреи совершают этот рывок благодаря семейным традициям образования. Вот в чем их сила!
Ведь образование само по себе не может существовать. Это очень тяжелая и большая «машина», которую быстро не развернешь. Чтобы почувствовать определенные подвижки в образовании, надо начинать его менять сейчас, а результат мы почувствуем не ранее, чем через 15 лет.
Поэтому очень многое зависит от того, как родители подходят к образованию. От традиций семейного воспитания. И вот в этом евреи выигрывают у всех нас. Они буквально стремятся в науку! Их так воспитывают. А у русских все иначе.

1 комментарий

E-Michael
привлекаю, ибо интересно
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.