Трудные вопросы истории. Часть 17: Эпоха застоя или развитого социализма

Нет в русской истории «трудных вопросов». Навигатор, часть 17. Эпоха застоя или развитого социализма


Почти двадцатилетний период стабильного развития во время правления Леонида Брежнева (1964–1982), когда СССР добился выдающихся успехов в экономике, градостроительстве, науке, культуре, образовании, спорте, а также на международной арене, традиционно называется у нас эпохой застоя. Уже одно только это противоречие может ввести в ступор авторов единого учебника. Рывок или застой? Как их совместить? С какой стороны оценивать, на чём сделать акцент?

С одной стороны, невозможно не заметить грандиозные достижения — по масштабам, возможно, одни из величайших за всю историю русского народа. И в материальном, и в духовном плане люди стали жить намного богаче. Но также при Брежневе проявились первые признаки упадка. Советские граждане (и, что ещё важнее, советские руководители) впервые усомнились в неизбежности победы социализма. Проявился конфликт поколений. Официальная идеология всё дальше отрывалась от общества, а в среде номенклатуры двоемыслие стало едва ли не нормой.

Сможем ли мы объяснить школьникам, почему так получилось и где наша победа превратилась в поражение? Мы полагаем, что да. И для этого нужно начать с одной великой идеи.

Королевство застывшей мечты

Поколению Леонида Брежнева, рождённому в начале XX века, выпала очень тяжёлая жизнь. Первая мировая, потом Гражданская, голод, восстановление страны, снова голод, напряжённая индустриализация, Великая Отечественная война, снова восстановление и снова голод… С точки зрения тех времён благополучие 70-х годов показалось бы сказкой. Самым настоящим коммунизмом.

Они тянулись к коммунизму — так, как они его понимали, — с поистине религиозной верой. Чтобы никто не обязан был ломать шапку перед барином. Чтобы иностранный солдат даже не думал переступить границу нашей родины. Чтобы люди больше не умирали от нехватки пищи. Чтобы каждый человек получил право на труд. Не декларативную статью в конституции, а безусловное и неотчуждаемое право работать и получать зарплату. Чтобы все были обеспечены жильём. Не землянками, трущобами или картонными коробками под мостом, а домами со стенами и окнами, с газом и электричеством. Чтобы дети ходили в школу. Чтобы, наконец, у этих детей появилась зимняя обувь и они могли до школы дойти…

И вот, к 70-м годам, мечта стала реальностью. Никто не мог угрожать суверенитету советского народа. СССР стал единственной страной в мире, которая самостоятельно обеспечивала себя практически всеми необходимыми ресурсами. «Развитой социализм» предоставил впечатляющие возможности для обычного человека в сфере профессионального роста, образования, культурного досуга, творчества или спорта. Не об этом ли идеальном обществе мечтали утописты прежних столетий? Однако идиллия, реализованная на практике, оказалась намного прозаичней. В советском государстве 70-х годов XX столетия было полно проблем и противоречий самого разного характера. Бытовых, производственных, бюрократических etc.

Прежние достижения для молодёжи были уже привычным фактом обыденной жизни. Ну и что с того, что у нас в стране нет бездомных, квартплата за коммунальные услуги намного ниже себестоимости, а билет на самолёт может позволить себе даже студент со своей стипендии? Тогда как неприятные болячки социалистического общества — вот они, перед глазами. Советский народ выдержал тяжелейшее восхождение к мечте и впервые споткнулся, выйдя на ровную поверхность. И не вина Леонида Брежнева, что на 70-е годы пришлась реализация первоначально поставленных целей и последовавшая в результате этого смена поколений.

Проблемы точно нельзя было назвать неразрешимыми, а тем более фатальными. Их можно было решать. Массовых антисоветских настроений тоже не было. В большинстве своём люди ценили родную страну, а если ругали, так вполне конкретные недоработки: дефицит продуктов, очереди, бюрократов, отсутствие джинсовых штанов по приемлемым ценам и т.д. Однако не будем забывать, что в то же время СССР находился в состоянии холодной войны с Западным блоком капиталистических государств. «Мирное» состязание двух систем неизбежно должно было закончиться поражением одной из них.

Узники совести: кому на Руси жилось очень плохо

На фоне в целом лояльного населения в те же 70-е годы начало проявлять себя движение диссидентов. Их было немного. Донести свои идеи до миллионных масс крестьянства и рабочего класса антисоветские активисты попросту не могли — не было у них соответствующих каналов. Да и не поверили бы им. Однако в узких кругах диссиденты становились всё более широко известными. К словам диссидентов о том, что советская система порочна в своих фундаментальных основаниях, начала прислушиваться и вполне законопослушная интеллигенция, и даже партийная номенклатура.

При этом единой диссидентской идеологии никогда не существовало. В движении участвовали антисоветчики самых противоположных взглядов:

— «истинные марксисты» считали, что в СССР была реализована искажённая версия коммунизма;

— либералы-западники ориентировались на «правильное» устройство капиталистического общества;

— русские националисты боролись за освобождение от засилья инородцев;

— прочие националисты (украинские, крымско-татарские, латышские, эстонские и т.д.), наоборот, страдали от русского порабощения. Что интересно, в разряд страдающих от русского угнетения попали также многие русские евреи и даже совсем русский академик Андрей Дмитриевич Сахаров.

Что объединяло эту разношёрстную компанию? Помимо того, что диссидентское движение поддерживалось соперниками СССР в холодной войне и благодаря этому смогло оформиться в целый ряд правозащитных организаций, антисоветчики действительно были родственными душами в плане отношения к социалистической действительности. Им было некомфортно в СССР. Устройство страны им казалось неправильным, а советская мораль — лживой, унизительной для людей с тонкой душевной организацией.

Назад, к сословному обществу

Чтобы объяснить, о каких чувствах идёт речь, мы предлагаем познакомиться с поэтическим произведением диссидента Василия Стуса под названием «Их было двое — уборщица и дворник»:

«Они сидели на Владимирской горке —
Там, где виден весь Труханов остров,
Дарница и даже ближние трамваи,
И живо обсуждали заезженную статью
«Как мы готовим пленум райкома».
Между ними вспыхнула оживлённая дискуссия,
В каком районе города пленумы проводятся лучше.
Дворник был настойчив,
Но уборщица не сдавалась:
По памяти она цитировала Брежнева.
Аргументы её, почти неоспоримые,
Всё же впечатляли.
И дворник, как ни упирался,
Вынужден был сдаться.
Из кармана он достал
Завёрнутый в газету завтрак —
Лук, хлеб, шмат сала и бутылку воды,
Щедро разделив надвое,
Отдал её большую часть
Хлеба, лука и даже сала.
Наевшись и напившись,
Уборщица достала из-за пазухи
Замусоленный узелок,
Высыпала мелочь,
Поднесла к глазам
И стала подсчитывать наощупь.
Наверное, она собиралась рассчитаться за завтрак,
Но дворник сделал королевский жест:
Мол, не нужно платы,
Сегодня он угощает».

Многие диссиденты искренне хотели улучшить общество, однако в прекраснодушных мечтах почему-то всегда выделяли себя, мыслителей, в особый класс, стоящий над всем остальным народом. В частности над этими уборщицами и дворниками, которые, по их мнению, притворялись людьми, и даже — ха-ха — читали газеты и обсуждали пленумы своим недалёким умом. Мыслители считали себя обделёнными и недооценёнными. Им не нужно было такое равенство, которое ставило их на один уровень с интеллектуально убогими. В этом смысле западное общество со строгой сегрегацией на элиту и быдло для большинства диссидентов было понятней и желанней. Эти идеи диссиденты смогли распространить среди значительной части советской интеллигенции. В этом и заключалась их историческая миссия.

Именно поэтому в брежневскую эпоху сотни тысяч советских семей, преимущественно из числа национальных меньшинств, выехали заграницу. Настроения эмигрантов очень хорошо описаны у Сергея Довлатова, тоже поддавшегося этому искушению. Каждый рассчитывал на славу, успех и признание. Никто даже представить не мог, что на благословенном Западе с такой же вероятностью можно очутиться на социальном дне. Многие из них жестоко разочаровались и с большой радостью вернулись бы на родину, но только назад их уже никто не ждал.

Но даже интеллигентская фронда не была опасным для Советского Союза явлением. Самое главное, что в брежневскую эпоху диссидентские идеи нашли отклик на самой вершине политической власти СССР. Инакомыслящих всё ещё преследовала карательная психиатрия, а партийные вожди уже примеряли на себя сословные привилегии элитарных классов. Перестройка назревала заранее. А диссиденты, чьим моральным авторитетом прикрывались реформаторы, сыграли роль дымовой завесы для контрреволюции номенклатуры.

Вот в этом и кроется главный парадокс эпохи застоя. С фасада мы видим благополучное общество и динамично растущую державу, но в СССР уже созрели зёрна измены. Диссиденты озвучили, а партийные руководители восприняли идею реставрации классового общества. С такой элитой Советский Союз был обречён задолго до 1991 года.

©

13 комментариев

kev
Почти двадцатилетний период стабильного развития во время правления Леонида Брежнева (1964–1982), когда СССР добился выдающихся успехов в экономике, градостроительстве, науке, культуре, образовании
Развал образования начался в 1957-м году. При Брежневе этот процесс шёл медленно, но неумолимо.
В статье изложена интересная точка зрения.
Существовали ещё экономические факторы развала СССР.
В этой статье их анализ неуместен.
Однако, это более значимые факторы.
chubrella
Послушайте, Сержант, я может быть упустил… два вопроса к вам:
1.Кто автор части № 17 и, видимо предыдущих частей?
2.Какова цель данной трактовки истории — трудных вопросов?
SgtPepper
два вопроса к вам:

1. Автор — Валентин Жаронкин, журналист. Историк, учился в Киево-Могилянской Академии.

2. Идея цикла статей возникла в связи с обсуждением концепции единого учебника истории для общеобразовательных школ России. Вот цитата из первой статьи цикла:

Безусловно нужная концепция единого учебника истории России рискует в конечном счёте прийти к нулевому результату, поскольку в программу ещё на стадии разработки под видом так называемых «трудных вопросов» вмонтирован вредоносный вирус. Буквальное следование данной части обессмысливает все дельные предложения концепции. Ведь «трудными вопросами» перегорожена практически вся линия жизни русского народа от седой древности до наших дней. На каждом перекрёстке придётся устраивать деструктивную дискуссию: вот здесь можно считать так, здесь этак, а тут настолько всё плохо, что лучше об этой истории даже не вспоминать.

Пока учебник находится на стадии разработки, ещё не поздно исправить ошибку. В отечественной истории действительно есть моменты, которые сегодня неоднозначно воспринимаются в обществе. Это создаёт определённые неудобства и учителям, которые подают материал в школе, и ученикам, которые его воспринимают. И существует только один способ помочь как тем, так и другим. Дать расширенные, более глубокие представления по самым важным темам.

Итак, то, что для авторов концепции представляется «трудными вопросами», мы считаем важными, эпохальными событиями и явлениями. И собираемся пройтись по всему списку, чтобы пунктиром наметить целостную, непротиворечивую картину русской истории.

Если обострить, то в учебнике «трудными вопросами» хотят назвать те страницы истории России, за которые западно-ориентированному либералу бывает стыдно, или которые он считает «тёмными». Автор статей говорит, что ничего тёмного и уж тем более постыдного в этих страницах нет, если посмотреть на них объективно и копнуть чуть глубже.
chubrella
Спасибо.
Оригинальность трактовки нашей истории приводит меня к грусти… Нет, не скоро мы придем к победе: коммунизмов, социализмов, капитализмов и прочих.измов.
blackknight
в учебнике «трудными вопросами» хотят назвать те страницы истории России, за которые западно-ориентированному либералу бывает стыдно, или которые он считает «тёмными»
Спасибо.
Оригинальность трактовки нашей истории приводит меня к грусти… Нет, не скоро мы придем к победе: коммунизмов, социализмов, капитализмов и прочих.измов.
Ясно-понятно…
beholder
А с очередной годовщиной, что ли.
chubrella
Дни летят, за годами года…
Как оценивать то время, в котором жил, которое прекрасно помнишь, которое врезалось в память своей молодости навсегда. И вот даются какие-то ужимки, именующиеся трудными вопросами истории… Даже возражать не хочется.
kev
Искать, обобщать, сравнивать.
Абсолютной правды не бывает.
SgtPepper
Как оценивать то время, в котором жил, которое прекрасно помнишь, которое врезалось в память своей молодости навсегда.

На ваши личные воспоминания никто не покушается, речь идёт о месте той эпохи в истории страны.

Согласитесь что воспоминания колхозника из Перемышля и воспоминания сына секретаря московского горкома партии будут отличаться, при том, что в обоих случаях воспоминания будут правдивы. Но эти воспоминания будут одинаково далеки от исторической картины той эпохи.
beholder
Но эти воспоминания будут одинаково далеки от исторической картины той эпохи.
а чьи же воспоминания в таком случае будут близки????
SgtPepper
а чьи же воспоминания в таком случае будут близки????

Сферического коня в вакууме.

Любые воспоминания субъективны, они могут совпадать с исторической истиной, но гарантировать это невозможно. Воспоминания могут говорить только об одном: «иногда при определённых условиях было и так». Но не более. Делать выводы, основываясь только на личных воспоминаниях или мемуарах нельзя.
beholder
Мне кажется, что история в принципе одни лишь воспоминания:)
beholder
Надеюсь, никто не воспримет это неправильно.

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.