Два внезапно похожих стихотворения



Кеннет Рексрот — прекрасный американский поэт, умерший в начале 80-х, в подобающем случаю возрасте, под 80, в окружении родных и близких. Я очень внимательно изучаю его творчество. Рексрот интересовался и политикой. Он написал немало, как тогда бы сказали, антисоветских стихотворений — к созданной в СССР системе он относился резко отрицательно, но совершенно не в духе сегодняшней псаки-пропаганды, которая и тогда была весьма развита. Несколько его политически заостренных произведений я тоже перевел. Надо сказать, что этого поэта вообще-то очень мало переводили на русский. Не знаю, политика ли тому виной или что-то другое. Как бы то ни было, лирические стихи Кеннета мне всегда казались гораздо интереснее его политически жестких текстов. Вот относительно недавно переведенное мною стихотворение под названием She Is Away:

Ее нет

Кеннет Рексрот

Глаз не сомкнул с тобою рядом –
Всю ночь, облокотясь, смотрел
На спящий лик – на лик столь чистый,
Что изумляться не перестаю.
Заснуть не мог. Но не терзала
Бессонница. Ко мне прижавшись,
Лежала ты – покорная и нежная звезда.
Как много ночей я не спал и смотрел
На тебя, во скольких краях – не счесть.
Могла эта ночь стать последней из всех.
И, словно в прочие ночи, снова
Пил, причащаясь, от плоти спящей твоей
Глубинную тишь, которую часто не в силах
Принять от тебя наяву, – любовный покой.
Мелькали мглистые блики на потолке
В нашей спальне – словно в тех спальнях французских,
итальянских, медового месяца спальнях –
И лицу твоему придавали переменчивый
Слог, потаенный сигнал
Несказанной любви. И постиг –
В изречении тайны твоей – и свою сокровенную суть,
Птицу слепую, едва различимую
В бесконечном сплетении лжи. И постиг
Эту сеть, всякий узел ее и виток.
Птицу скрытую, сбитую, страшный силок.
А когда рассвело и по улице загремели
Грузовики – шевельнулась, приникла ко мне,
Имя шепнула мое – голосом девочки,
Еще не ведавшей любовных крахов,
Измены, недоверия и лжи.
Потом повернулась опять и руку мою
Стиснула крепко, к себе прижимая.
Теперь я знаю – наверняка и навсегда:
Сколько бы я ни пятнал нашу
Любовь наяву, память о ней
Жива. Знаю и сеть, силок,
Слепую сбитую пичугу. Ведь тогда
Один короткий миг она летела зрячей,
Не спутанной, не сбитой. На один удар
Освободилось, всколыхнулось сердце.
Любимая, вот я – пропащий, проклятый словесно,
Кому слова занятье, ремесло, –
А слов не нахожу. И эти слова, и этот стих –
Сплошная невнятица и бестолочь.
Но знаю: послушно твоему сердечку
Мое одним ударом вольным
Вмиг оживило кровью правды плоть.

В общем, сделал я этот перевод (по-русски стихотворение я передал чуть ритмичнее, чем в оригинале, но этот прием мне кажется оправданным в этом случае), и начала меня преследовать мысль: то, что я сделал с этим стихотворением, похоже на что-то сделанное ранее. Ну просто очень похоже.

Это продолжалось до тех пор, пока я не вспомнил примерно десятью годами ранее переведенное стихотворение — уже из американской классики. Его написал ни кто иной как Эдгар Аллан По — называется оно «К Елене» ((To Helen), и перевел я его так:

Тебя лишь раз я видел – лет прошло,
Сказать не смею, сколько – но не много.
Тогда, июльской полночью, с той полной
Луны, что, как душа твоя, парила,
Стремясь короткий путь найти сквозь небо,
Упала россыпь шелка с серебром
В тиши, в глуши, в удушливой дремоте
На запрокинутые лики тысяч
Роз, росших в зачарованном саду,
Где ветер лишь на цыпочках гулял, –
На поднятые лики этих роз,
Которые за свет любви дарили
Душистых душ восторженную смерть, –
На поднятые лики этих роз,
С улыбкой гибнущих на клумбе в чарах
Стихов, твоим присутствием рожденных.
Вся в белом на сиреневой скамье
Ты прилегла, я видел, а луна
Светила в поднятые лики роз
И в твой – глядящий вверх – увы, в печали!
Неужто не Судьба июльской ночью –
Судьба, которую зовут Печалью, –
Меня остановила у калитки
Вдохнуть настой тех дремлющих цветов?
Ни шороха: проклятый мир уснул.
Лишь ты и я (о, Небеса! – о, Бог!
Как бьется сердце в связке этих слов!)
Лишь мы с тобой. Я медлил – я смотрел –
И в миг один предметы все исчезли
(Запомните: тот сад был зачарован!)
Погас тогда жемчужный блеск луны:
Скамей замшелых, вьющихся тропинок,
Цветов блаженных, шепчущих деревьев
Не видно больше – даже запах роз
Погиб в объятьях восхищенных духов.
Всё – всё исчезло, ты одна – нет, меньше:
Лишь свет божественный в глазах твоих –
Одна душа в глядящих ввысь глазах.
Я видел только их – как целый мир!
Я видел только их – всю ночь смотрел
Я только в них, пока луна не скрылась.
Какие страсти в них запечатлелись,
В небесных этих, в ясных этих сферах!
Как скорбь темна, но как чиста надежда!
Как безмятежно море гордой стати!
Как дерзок нрав, и все же как глубок –
Как необъятен дар твоей любви!
Но вот Диана, наконец, исчезла
На западе в пучине грозных туч;
И ты, виденье под древесной сенью,
Растаяла. Одни глаза остались;
Они со мной – они всегда со мной;
Светили мне в пути домой в ту ночь,
И светят до сих пор – с надеждой вместе;
За мной идут – меня ведут сквозь годы,
И служат мне – но я и сам их раб.
Их дело – озарять и окрылять.
Мой долг – их ярким светом быть спасенным,
Очищенным в их трепетном огне
И посвященным в райский тот огонь.
Вселяют в душу Красоту – Надежду –
Те звезды, пред которыми склоняюсь
На грустных, тихих всенощных моих,
И даже в самом ярком блеске дня
Я вижу их – две сладостно горящих
Венеры, коих солнце не затмит!

Вот теперь удивляюсь — действительно ли я переводчески лажанулся, сделав похожим непохожее, или — бывают странные сближенья.

2 комментария

ande
Ничего считаю удивительного. Люди творческие могут мыслями пересекаться)
boiko
знаете, вот вы как-то очень просто это сказали (я-то искал тонкие мотивы, пересечения, ассоциации, глубокие тайные смыслы), но ведь, наверное, как раз в точку и попали. видимо, так и есть, и нечего тут усложнять. спасибо :)
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.