Очередное продолжение.

Россия должна умереть
Начало тут. Революция в России в 1917 г. произошла потому, что режим сдох. Его даже никто особо не свергал, его просто хватил инфаркт. Можно сколько угодно блеять про козни английского посольства и большевицкую агитацию (это при том, что большевики, все 100 человек сидели в цюрихских кабачках и спорили, какое пиво баще). Факт остается фактом: феодальная система управления империей сгнила абсолютно. Феодальная администрация может собирать подушную подать, давить крестьянские бунты, торговать привилегиями купцам или управлять делами церкви. Но феодальная администрация совершенно неспособна управлять сетью железных дорог даже при том, что эта сеть имеется в наличии.
Тот, кто читал предыдущие посты и не поленился изучить документы по ссылкам, тот уже знает, что последней соломинкой, сломавшей хребет романовской империи, стал кризис железнодорожных перевозок, разразившийся зимой 17-го года. В наличии были паровозы и вагоны, рабочие-железнодорожники не бастовали, дефицита угля не наблюдалось. Однако транспорт погружался в хаос. Настолько, что даже в столицы не завозился в нужном количестве хлеб. Хлеба было даже в избытке, хлеб был в амбарах, а в хлебных лавках буханок не было.

Питерские домохозяйки пошли в лавку за хлебом, не нашли его, пошли в другую лавку – там тоже шаром покати, так постепенно на улицах собралась толпа домохозяек и они пошли по улице, гневно выражая свое фи по поводу отсутствия хлеба. Вскоре к ним присоединились студенты (им только дай повод пару прогулять!), потом работать прекратили заводы и фабрики – рабочие (мужья домохозяек) тоже вышли на улицы, чтобы выразить протест против низких зарплат (спекулянты взвинчивают цены, а зарплата не растет). Полиция самоустранилась, солдаты петроградского гарнизона перешли на сторону народа. Вот и все, через несколько дней царский режим пал, даже не пернув на прощание.

Почему так произошло? Потому что госаппарат, который худо-бедно по инерции еще работал в условиях мирного времени, столкнувшись с военными трудностями, умер. Умер, как сердечник, который привык ездить на 5-й этаж на лифте, а когда лифт сломался, не смог осилить 94 ступеньки. Госаппарат был неадекватен, потому что элита яростно противилась социальным преобразованиям в обществе, пытаясь сохранить феодальную сословную структуру. В условиях феодального общества развитие экономики тормозилось, в результате чего страна безнадежно отстала от ведущих стран мира технически, технологически, инфраструктурно, по уровню образования.

Всю войну Россию преследовал один кризис за другим – то снарядный голод, то нехватка винтовок, то недостаток офицеров, которых спешно пришлось готовить в школах прапорщиков даже из крестьян, умевших читать и писать. В тылу бушевал энергетический кризис, транспортный кризис, продовольственный кризис, финансовый кризис. Когда все эти кризисы слились в один – ипанул системный кризис и система сдохла. Сдох феодализм и похоронил под своими обломками империю.

Можно ли было сохранить страну? Если бы феодализм отмер лет на 60 раньше – вполне. Но мучительное оттягивание конца делает конец лишь более мучительным. И тут возникает вопрос: а почему в России для индустриального перехода пришлось совершать кровавую и разрушительную революцию, а «нормальные» страны осуществили этот переход без засовывания в прорубь офицеров с привязанными к ногам гирями, взрывов церквей и продразвертки?

Объясняю предельно доступно: в Британиях-Американиях смена одного технологического уклада другим совершалась в срок. Социальная структура общества изменялась соответственно. Рабство в южных штатах США было экономически целесообразно? Более чем! Производительность труда негров на плантациях была выше, чем у белых фермеров – этот феномен не раз становился предметом исследований социологов, экономистов и психологов.

Зачем же нужно было отменять рабство? Соображения гуманности тут совсем не при чем. Отмена рабства во-первых, дала мощнейший толчок развитию промышленности, которая получила колоссальный ресурс дешевой, дисциплинированной, крайне неприхотливой и эффективной рабочей силы. Во-вторых возник запрос на механизацию сельского хозяйства. Сколь бы эффективен не был рабский труд на плантациях, но машины были еще эффективнее. На рисунке — паровая молотилка, США, 1870-е годы. В итоге все оказались в выигрыше – аграрный сектор дал промышленности рабочую силу и сырье (хлопок, например), а промышленность обеспечила сельское хозяйство машинами. В результате индустрия и сельское хозяйство пошли в гору, Америка стала экспортировать свои товары сначала в менее развитые страны Западного полушария, а потом стала завоевывать Азию и даже Европу.

Теперь представьте, что рабство в Америке сохранилось и 50 лет спустя. Что бы это была за Америка? Совсем не та, что мы знаем. Возможно, Соединенных Штатов вообще бы не было, страна могла разделиться на южную конфедерацию и северную федерацию. В чем отличие Юга от Севера? На Юге были очень низкие налоги, примерно в четыре раза ниже, чем в северных штатах. Для бизнеса это было хорошо, а для общества – плохо, потому что в южных штатах не было, как таковой, системы образования (и это в XIX веке!), не осуществлялись в достаточной мере инфраструктурные проекты, прежде всего, железнодорожное строительство. А это уже было очень плохо для бизнеса. Низкие налоги и рабство – хорошо; неграмотное население, недостаток инфраструктуры, отсутствие социальной мобильности – плохо.

А, собственно, на кой хрен богатому плантатору нужна была эта самая социальная мобильность, образованные нигеры и развитие технологий? У него были тысячи рабов, которые въябывали в поле от зари до заката, обеспечивая ему рентабельность, которая не снилась большинству северных промышленников. Но общество в целом оказалось слабым и неконкурентоспособным, что было наглядно продемонстрировано в ходе гражданской войны 1861-1865 гг., когда рабовладельческий Юг столкнулся с промышленным Севером.

Да, солдаты южан, возможно, были даже более мотивированы, храбры и организованы, чем их противник, чьи войска состояли в значительной степени из эмигрантов, только что прибывших в Америку и уголовников, выпущенных из тюрем. Но в эпоху капитализма в военном деле господствует логика средних чисел, а вовсе не героизм, мотивация и мастерство махания саблей, оттачиваемое годами. Побеждает та сторона, которая способна мобилизовать больше пушечного мяса, дать больше ружей, больше пушек, быстрее перебросить все это в нужное место. Солдаты плохо обучены, медленно заряжают ружья и несут большие потери? Зато по железной дороге можно быстро доставить пополнение и боеприпасы, и это компенсирует любую глупость «генералов», которые еще вчера были муниципальными чиновниками и сельскими учителями.

Да, негры после победы северян еще почти сто лет оставались гражданами второго сорта в Америке, однако они получили личную свободу, избирательные права, доступ к системе образования. Был создан даже университет для чернокожих — Университет штата Миссисипи имени Алкорна. Да, для интеграции отсталых южных штатов потребовалась 12-летняя Реконструкция, когда верховная власть на побежденных территориях принадлежала военным. Но результат налицо: сначала США стали самой сильной и богатой страной в Западном полушарии, а через 80 лет после окончания гражданской войны, покончившей с феодальными рудиментами, Америка заявила о своих правах на мировое господство.

В России освобождение крестьян от крепостного ярма произошло даже чуть раньше, чем в Америке, так же в России не было ни гражданской войны, ни расовых проблем. Однако США демонстрировали бурный рост, а Россия деградировала. Нет, конечно, экономический рост наблюдался и в романовской империи, однако по отношению к развитым странам имел место не рост, а отставание. Это как в спорте: не имеет никакого значения, насколько быстро вы бежите и с каким темпом ускоряетесь, важно лишь то, насколько БЫСТРЕЕ своих соперников вы бежите. А Россия, номинально ускоряясь, все больше и больше отставала от своих конкурентов. В 1861 г. душевой национальный доход в Российской империи составлял примерно 40% по сравнению с Германией и 16% по сравнению с США, а в 1913 г. — уже только 32% от уровня Германии и 11,5% от американского уровня.

Почему? Потому что русские крестьяне, получив свободу (а крепостными были 37% населения империи – более 23 млн. чел.), не могли ею распорядиться – они не получили земли, доступа к образованию, они не могли уйти в города и стать пролетариями, потому что индустрия развивалась крайне медленно, не могли стать «фермерами», не могли даже жить по-старому, потому что в европейской части страны росло перенаселение, что влекло за собой обезземеливанию крестьян. Именно это привело к тому, что экономическое положение крестьян в результате крестьянской реформы не улучшилось, а ухудшилось. Зато они могли податься на Волгу бурлаками. В России еще в начале XX века бурлаки были рентабельны! Братья Райт еже на ероплане летают, а в Рассеюшке все еще баржи бечевой тягают.

Почему в США сельское хозяйство бурно развивалось, стремительно осваивались земли на западе страны? Прежде всего потому, что рос спрос на продовольствие внутри страны. Во-вторых, аграрный сектор в Америке изначально строился по принципу товарного хозяйства, то есть продукция производилась для продажи, а не для личного потребления земледельцем, как в России, где господствовало феодальное натуральное хозяйство. Да, целинных земель в России было достаточно – в Казахстане, Сибири. Но организация товарного производства там была невозможна – во-первых, из-за отсутствия внутреннего спроса, который могло создать только массовое перетекание крестьян в города (это произошло лишь в ходе первых сталинских пятилеток), во-вторых, из-за отсутствия транспортной инфраструктуры (железных дорог), позволившей бы вывести урожай для продажи на внешних рынках.

Да, Россия в начале XX столетия удовлетворяла примерно 30% мирового спроса на пшеницу, в то время, как США имели долю чуть выше 40%. Но значит ли это, что Россия получала доходы лишь на треть меньше, чем Америка? Конечно, нет! Дело в том, что себестоимость производства в России была значительно выше и если русские, продав зерна на рубль, условно говоря, получали доход в 10 копеек, то американцы имели маржу в 30 центов с каждого доллара, вырученного от продажи пшеницы. Это позволяло американцам все больше механизировать сельхозпроизводство, еще больше повышая его рентабельность. В России же такой возможности не было. Да, в крупных товарных хозяйствах юга страны (помещичьих) механизация, хоть со скрипом, но осуществлялась, но десяткам миллионов крестьян она была недоступна в принципе – их уделом оставалась деревянная соха. Доступность дешевого крестьянского труда так же делала механизацию неретабельной. Зачем покупать паровую молотилку, если дешевле нанять 50 батраков?

Тупые дрочеры на «Россию, которую мы потеряли», воспевая темпы экономического развития романовской империи, обычно обходят стороной такой крайне неудобный для них факт: Аргентина и США экспортировали ИЗЛИШКИ зерна, которое не находило спроса на внутреннем рынке. Экспорт их обогощал. В России же экспорт делал крестьян беднее. Этот феномен даже получил название «голодный экспорт». Чем больше Россия вывозила – тем меньше потребляла. В урожайном 1898 г. согласно данных Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона душевое потребление пшеницы в США составляло 176 кг в год, в России – 48 кг, во Франции – 240 кг. То, что Франция обогнала Америку, не означает, что там люди жили на треть лучше, просто в США в потреблении значительное место занимала кукуруза. Если же смотреть на потребление хлеба, то в 1913 г. в России на человека приходилось 288 кг в год, в США – 699 – разница более чем в два раза. По мясу ситуация была аналогичной – американец кушал в год 70 кг мяса, русский – 30 кг. При этом русские крестьяне потребляли мяса примерно в 6 раз меньше, чем горожане!

У кого-то еще есть вопросы по поводу отсталости аграрной России от индустриальных стран? Задачей революции 1917 г. было совершение индустриального перехода, и она была успешно выполнена. Но, еще раз подчеркну: повышение уровня потребления – не есть конечная цель революций и эволюций. Цель – повышение конкурентоспособности социума. Уровень потребления – один из показателей успешности общества, но далеко не единственный. Если общество проедает все доступные ресурсы, не создавая фондов развития, оно терпит крах при возникновении неблагоприятных условий. Для их преодоления приходится изыскивать дополнительные ресурсы, которые можно взять только сократив потребление. А кто же добровольно откажется от привычного достатка?

Так вот, вернемся к вопросу о том, почему в США революции не было, а успех в мировом забеге достигнут. Дело в том, что США стали родиной второй промышленной революции. Первая промышленная революция произошла в Англии в конце XVIII столетия, когда произошел переход от ручного труда к машинному производству, от мануфактуры к фабрике. Первым выражением промышленной революции стал бум текстильной промышленности. Вторым важным этапом стало появление паровоза и переход на уголь, как главный энергоноситель (о роли угля в металлургии я уже писал выше). В результате первой промышленной революции Британия на 100 лет стала безусловным мировым гегемоном, последовательно победив феодальную Испанию, капиталистическую Голландию и капиталистическую Францию.

Старт второй промышленной революции связывают с изобретением бесерменовского процесса в производстве стали. Первый металлургический завод на основе конвертора Бесермена был построен в Питсбурге (США). Так же именно американцам удалось совершить переворот в энергетике, в ходе которого нефть отодвинула уголь на второй план. Не имеет никакого значения, что лидером по добыче нефти в начале прошлого века была Россия. Россия добывала нефть для других, а не для себя. Кстати, то же самое происходит и сегодня.
Важным итогом второй промышленной революции стало изобретение конвейера, получившего широкое распространение в Америке. Пионером был знаменитый Генри Форд, давший старт великой автомобильной революции. Развитие автомобилестроения и авиастроения благодаря мощной металлургии и нефтяной промышленности позволили США стать мировой державой №1, последовательно устранив таких конкурентов, как Великобритания, Франция (разрушение колониальной системы), Германии, Японии и СССР.

Для уничтожения Советского Союза Америке пришлось совершить еще одну революцию – научно-техническую, став безусловным лидером в области компьютерных технологий и телекоммуникаций. Здесь важно отметить, что вместе с экономическими революциями в США совершались и кардинальные социальные изменения. Стартовые условия для научно-технической революции в Америке и СССР были примерно равными, что подтверждается советскими успехами в космической гонке и ядерных технологиях. Но в Советском Союзе неадекватной оказалась именно социальная модель, она «застыла» на уровне индустриального рывка 30-х годов и научного прорыва 50-х годов. Советское общество должно было в постсталинский период трансформироваться. Этого не произошло, и совок бесславно сдох.

В чем была ущербность советского строя? Покажу это на таком примере. В СССР была создана система наукоградов – закрытых городов, окруженных колючей проволокой, где в условиях максимальной секретности трудились десятки тысяч ученых, работающих над военными и космическими проектами. А в США возникла Силиконовая долина. Да, первые 30 лет ее существования она держалась почти исключительно на госзаказах, прежде всего военных контрактах, но здесь во главу угла был поставлен принцип открытости и творческой инициативы, а в СССР ставка была сделана на закрытость, всем рулил ЦК КПСС, а если что-то партийные боссы считали ненужным, как например персональные компьютеры и телекоммуникационные сети, то эти сегменты высоких технологий и не развивались должным образом. В итоге наша страна отстала от лидера и прекратила свое существование.

В США общество менялось, причем одновременно с экономикой, поэтому нужды в политических революциях не было. Революции были промышленными, а общественное устройство эволюционировало. В России же общественный уклад тормозил развитие экономики, потому социальная структура «расплавлялась», трансформировалась в ходе политических революций, что давало возможность осуществить модернизацию экономики.

Да, наукограды отлично показали себя в условиях послевоенного мобилизационного научного рывка, дав стране атомную бомбу, мирный атом, космическую ракету. Но в Америке проект «Манхеттен» уступил место Силиконовой долине, а у нас этого не произошло, да и не могло произойти при сложившемся общественно-политическом строе, когда политическая система и социальная структура общества перестали развиваться. Прекращение развития означает смерть. Это и случилось с совком так же, как ранее с романовской феодальной империей. Именно поэтому в СССР и произошла революция 1991 г., однако революция неудачная, имеющая характер регрессивный, а не прогрессивный.

Какова же была задача революции 1991 г? Она не выполнена до сих пор – это переход от индустриального к постиндустриальному обществу. Объясню, что это такое. Да, дебилы будут высирать в коментах длинные портянки текста, доказывая, что никакого постиндустриализма нет, наоборот, индустриальное производство наращивается, а на Западе происходит не установление постиндустриального уклада, а всего лишь деиндустриализация, в ходе которой индустрия переезжает в Азию, бла-бла-бла.

Все эти аргументы – х-ня полнейшая. Разве переход от аграрного общества к индустриальному привел к тому, что люди перестали есть хлеб и мясо? Нет, наоборот, они стали кушать больше. Наоборот, стало распахиваться больше земли, а пастбища стали стремительно расширяться. При индустриализме произошел просто взрывной рост сельхозпроизводства. Но само это производство стало строиться на индустриальных принципах разделения труда, машинном производстве товарного продукта. В эпоху охоты и собирательства первобытные люди просто брали у природы то, что нужно – рыбу, мясо, шкуры. А сегодня рыбу выращивают, тратя корма, электроэнергию и прочие ресурсы, однако это оказывается более продуктивно, чем просто ловить ее сетями. Дикого лосося и осетра в продаже нет. Даже грибы – и те выращивают на специальных фермах, а не собирают в лесу (последнее стало развлечением горожан).
Переход от одного экономического уклада к другому характеризуется изменением принципов производственных отношений, трансформацией социума, сменой господствующего класса. Мне запомнилась дискуссия по этому вопросу в лагере им Че Гевары в 2005 г., организованном Левым Фронтом. Тупорогие марксисты-догматики гнули свою линию: мол, пролетариат, как был, так и остается революционным классом, более того, его роль значительно возросла, потому что индустрия стремительно развивается, а постиндустриализм – буржуйская выдумка. Да здравствует пролетарская революция, в ходе которой пролетариат захватит средства производства!
Илья Пономарев (ага, тот самый, что в США сбежал) на своем семинаре выдвинул интересную концепцию, согласно которой передовым классом является информалиат – то есть пролетариат информационного общества – айтишники, научные работники, венчурные менеджеры и т.д. Да, слой этих специалистов очень узок, но и пролетариат 100 лет назад был очень малочисленен по отношению к крестьянству. В современных условиях доминирует не тот, кто производит, а тот, кто изобретает, тот, кто создает технологии, а не тот, кто их покупает.

Приведу такой пример: айфоны делаются не в Америке, а в Китае и Корее, однако китайцы и корейцы получают ничтожную часть дохода от продажи девайсов, потому что они не контролируют производственную цепочку, не контролируют ИНФОРМАЦИЮ о продукте, который производят. На одной фабрике шатмпуют электронные платы, скажем, GPS-модули. Себестоимость производства модуля – 5 баксов, производитель поставляет его корпорации Apple по 5,1 доллара, и за счет массового производства эти 10 центов маржи обеспечивают ему приемлемый уровень прибыли. На другой фабрике происходит сборка аппаратов. Себестоимость этой операции – 10 долларов, подрядчик получает за каждый телефон 11 баксов, то есть имеет прибыль 1 доллар с каждого произведенного айфона. А вот в фирменном салоне телефон себестоимостью $200 продается по $800-1000. Вот и посудите сами, кто рулит – тот кто производит продукт или тот, кто разрабатывает и контролирует производственную цепочку, сидя в уютном офисе на другом конце света.

В чем по мнению Пономарева заключается конфликт между передовым классом – информалиатом и реакционным классом – буржуазией? Он заключается в том, что буржуазия ныне является тормозом научно-технического прогресса. В попытках сохранить прибыли, она препятствует свободному обращению информации, то есть не дает информалиату и пролетариату взаимодействовать непосредственно, присваивая себе и авторские права на изобретение и труд пролетариев. По мнению Ильи человечество находится на пороге революционного преобразования: информалиат достиг уже такого уровня зрелости, когда он способен создавать продукт без опеки буржуазии. Для этого должна произойти информационная революция, которая ликвидирует отжившее патентное право, а создание системы глобальной коммуникации позволит информалиату создавать творческие сети, в которых обмен идеями будет осуществляться свободно. Да, изобретатель будет получать доход от своих изобретений, но принципиальный момент в том, что самим изобретением может воспользоваться любой, а не только тот, кто купил эксклюзивное право на него.

В конечном итоге от этого выиграет все общество – и производители, и потребители, и изобретатели. А буржуазия исчезнет так же, как ушла в небытие феодальная аристократия, владевшая землей и другими людьми по праву наследства. Та страна, которая первая совершит эту информационную революцию, получит возможность стать мировым лидером в XXI веке. Да, сегодня США являются лидером в технологиях, но тормозом развития для них становится общественный строй, принципиально не способный разорвать капиталистические цепи, то есть перейти к обществу информационной открытости. Еще раз подчеркиваю, что общество информационной открытости не означает БЕСПЛАТНОСТЬ доступа к коммерчески актуальной информации, это общество, в котором информация ДОСТУПНА каждому.

Скажем, я изобрел какую-нибудь нано-батарейку для телефона, работающую без подзарядки полгода. Я не имею право продать свое изобретение корпорации Apple, я могу лишь выложить свое достижение в открытом доступе и назначить цену за него – например, я хочу получать 50 копеек с каждой выпущенной батареи в течение 10 лет. Вы можете усовершенствовать мое изобретение и назначить цену за инновацию – 2 копейки с каждой произведенной по моей технологии единицы продукции. В такой ситуации священная для капитализма частная собственность становится абстракцией. Нет, она, конечно, сохранится, как пережиток где-то на обочине жизни, так же как сегодня сохранился такой рудимент феодализма – церковь. Но частно-собственнические отношения и конкуренция не будут доминировать в обществе, уступив место открытости и творческой кооперации.

Я не совсем уверене, что именно так Пономарев и говорил 10 лет назад. Но именно так я сейчас его идеи интрпретирую. Теперь представьте, что в новом обществе трансформировалась финансовая система, базирующаяся не на ссудном проценте, а на свободных деньгах; политическая система от буржуазной демократии, перешла к электронному народовластию. Выборы и парламенты ушли в прошлое, законы создаются коллективным разумом (так была создана новая конституция Исландии) – примерно так же, как пишутся статьи в Википедии. Это будет совершенно новое общество.

Ах да, без технологической революции не обойтись. Мне кажется, что символом третьей промышленной революции станет 3D-принтер. Поясню почему: в мире впервые за всю историю человечества падает энерговооруженность. Люди исчерпали ресурсы для наращивания энергопотребления, значит нужно либо найти принципиально новый источник энергии, например, создать термоядерный реактор, либо сократить энергозатраты. Сегодня массовое производство слишком расточительно – очень много материалов уходит в стружку. 3D-производство практически безотходно и потрясающе энергоэффективно. Да, пока что 3D-принтеры используются лишь на малосерийных производствах – в космической индустрии, производстве элитных автомобилей, высокотехнологичной медицине и т. п. Но в Дубае уже пытаются напечатать на 3D-принтере жилой дом. Это не шутка, это практический эксперимент.
Соединение же 3D-печати и нанотехнологий открывает такие перспективы, что дух захватывает. Заболел? Скачай из Интернета соответствующий файл, напечатай нано-роботов и выпей их. Фантастика? Я бы назвал это ближайшими перспективами. Когда-то людям и повозка, едущая без лошади, казалась фантастикой, однако многие из тех, кто считал это невозможным, дожили до полета человека в космос.
Оригинал с картинками и ссылками

2 комментария

vashchenkov
Окончание
В общем, будущее уже наступает, и в этом будущем места РФ нет. Какое будущее ждет Ресурсную Федерацию в случае победы очередной промышленной революции (открытое информационное общество, энергоэффективное производство, генетическое моделирование биологических организмов, наноэлектроника)? Смерть! Если вы, дебилы, не сможете менять нефть на айфоны и колбасу, то как вы будете жить? Хотя Путирашка, разумеется, не доживет до этих уже недалеких времен. Сейчас нефть подешевела до $50 – и экономику ломает, как наркошу, не получившего привычной дозы. Вы, бараны, блеете, что революция не нужна, потому что приведет к распаду страны? Нет, революция – единственный шанс для страны выжить. Вы не хотите революции, потому что вам лично и так хорошо? Хм, римским патрициям тоже было «и так хорошо» и где теперь великая Ромея? Романовская аристократия хотела пересидеть промышленную революцию в своих патриархальных родовых поместьях, спрятавшись под одеялком «духовности и богоизбранности». Итог известен. Советская партократия решила, что железный зановес — хорошая альтернатива Интернету. Чем это закончилось?

Революция приведет к смерти России? Отлично! Старая Россия должна умереть, а новая – родиться. Я желаю перерождения страны, а смерть – это непременное условие перерождения. Альтернатива такая: смерть и перрождение или смерть и небытие. Иное уже невозможно.

Революция 1917 г. привела к тому, что феодальная Россия в течении считанных лет стала ведущей державой в рамках IV технологического уклада (эпоха нефти, стали, авто- и авиастроения, атомной энергетики и ракетной техники). Мы проспали первые три технологических уклада, но смогли дать прикурить всему миру в рамках четвертого. V уклад (компьютеры, телекоммуникации, микроэлектроника) мы просрали. Сейчас мир вступает в VI технологический уклад (наноэлектроника, генная инженерия, социогуманитарные технологии), а вы надеетесь занять в нем достойное место с помощью нефтяного насоса и «возвращения к истокам» позднефеодального общества? Нет, ребята, вам в этом случае на планете Земля места нет. Общества, которые не желают меняться, обречены исчезнуть с лица земли.

Прогресс путем эволюции для России невозможен, потому что сегодня она скатывается назад, а не идет вперед. Переломить самоубийственную тенденцию можно только с помощью политической революции, которая изменит социальную структуру общества и тем самым даст возможность реализовать описанную модель информационной экономики. Нынешняя илитка недееспособна. Нефть можно обменять на айфоны и поместья в Лондоне. Но билет в будущее вам никто не продаст ни за нефть, ни за почку. (Продолжение следует)
SgtPepper
О «безвольном Николае»

Чтобы понять, почему «безвольность» на Николая II красные постарались не только навесить, но и закрепить, достаточно почитать «Поднятую целину» Михаила А. Шолохова: про Николая А. Романова там нет, но там с почтением расписывается раннесоветское начальство в некоторых его подвидах.

Видите ли, апология начальства, во-первых, всегда использует его самые заметные, яркие черты, а во-вторых, всегда строится на том, что оно лучше предыдущего.

В святой троице «Поднятой целины» — Давыдов, Нагульнов, Размётнов — собственно низовым раннесоветским начальством является Нагульнов. Давыдов более советский, чем начальство — миссионер, пришелец из города по разнарядке. Размётнов более начальство, чем советский — и пойди история как-нибудь по-другому, не пропал бы, а то и тоже вышел бы на должность. А вот у Нагульнова всё в пропорции.

И самая яркая его черта — это всепоглощающая склонность ломать дрова, решая проблемы быстро, а не правильно (даже по достаточно экзотичным действовавшим тогда нормам). Я здесь не говорю, насколько и с какой точки зрения это было оправдано, а с какой нет. Я говорю о том, что вверенное управлению Нагульнова население имело удовольствие наблюдать своими глазами. И как этому населению надо было продавать нарицательного «нагульнова» в качестве хоть сколько-нибудь приемлемого начальства.

Ну да, надо было сделать «нагульновскую решительность» типичного низового раннесоветского начальства фичей, а не багой. По сравнению с предыдущим начальством. «Наш-то нынешний огого, раз и в дамки, грембелит и шембелит, а при старом режиме сто лет крутят, мутят, ни туда ни сюда, прям ничтожества какие»…

На макроуровне это стремление выразить сравнительное превосходство малокомпетентного волюнтаризма как главной черты нового начальства и сложилось в «вековую отсталость России» и «нерешительность и безволие половинчатых реформ» последнего царя и всех, кто красным пропагандистам попался под руку. Не они это придумали, конечно, они это выбрали из доступных вариантов и закрепили в символе веры.

Я это не к тому, кто хороший, а кто плохой. Даже не к тому, какими на самом деле были Николай II и его окружение («второй сложный вопрос»). Я к тому, что у неких известных образов и ходов мысли были железобетонные основания существовать, не имевшие прямого отношения к тому, что эти образы и ходы описывали, и к чему они относились.

Впрочем, так оно всегда и везде, и это полезно держать в уме.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.