19 августа 1991 года.


Солнечным утром 24 года тому назад, 19 августа 1991 года, я проснулся от дрожи. Тряслась земля, звенела стекла в старом буфете. Наша дача на Николиной Горе была в десяти километрах от Минского шоссе, но грохот несущихся по нему танков доставал и туда. По всем каналам ТВ был Чайковский. Я вскочил в машину и помчался в город, еще сам не понимая, зачем. По Кутузовскому на приличной скорости шла колонна Т-72, для обгона приходилось маневрировать между ними. Танки стягивались к Манежной площади – тогда еще величественной, имперски-широкой. Там они останавливались в нерешительности, в ожидании дальнейших приказов, и понемногу из люков начали вылезать щуплые солдатики, стрелять покурить у прохожих.

Уже тогда, в первые часы путча, я ощутил некую неправдоподобность всего происходящего. С одной стороны, танки, широкая площадь (напрашивалось сравнение с Тяньаньмынем), башни Кремля – словом, история творится на глазах. С другой – эти любопытствующие танкисты, праздная толпа, мальчишки на броне. С одной стороны, тревога, с другой – народное гуляние, карнавал. Уже потом была клоунская пресс-конференция ГКЧП с Янаевым подшофе, с трясущимися руками, была программа «Время», в которой дуриком, по недогляду, проскочил сюжет о том, что мировые лидеры осуждают путч, была полная растерянность армии и милиции. Советский Союз распадался, как картонная декорация из набоковского «Приглашения на казнь», как царская Россия в октябре 1917, о чем так точно писал Розанов в «Апокалипсисе нашего времени»: «Русь слиняла в два дня. Самое большее — в три. Даже «Новое Время» нельзя было закрыть так скоро, как закрылась Русь. Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частностей. Не осталось Царства, не осталось Церкви, не осталось войска. Что же осталось-то? Странным образом — буквально ничего.»

Картонный, фальшивый, ни для кого уже не страшный – ни для литовцев, ни для американцев – стоящий на ханжеской морали и паленой водке Советский Союз умирал, как ему и подобало, нелепо и смешно, напоследок даже не в силах произвести военный переворот. Это был конец света по Элиоту: «Не взрыв, но всхлип», и он оставлял ощущение легкого абсурда.

Но было и другое чувство в эти три дня и три ночи. Чувство радости, которое я испытал в цепях защитников Белого Дома – радости освобождения и узнавания: никогда больше в жизни я не встречал столько знакомых в одном месте: одноклассников и однокурсников, друзей и коллег, соседей по дому и партнеров по теннису, причем далеко не только из Москвы. Это был вечер встреч, сборный пункт советского среднего класса – людей, которых подняла перестройка и которые не захотели по первому окрику возвращаться в совок, в москвошвеевские костюмы, в затхлые НИИ и коммунальные квартиры. Мы еще не знали, за что мы и с кем мы, но мы ощутили вкус свободы и не хотели назад.

Но в какой-то момент, кажется, на исходе второй ночи, этот карнавал братания иссяк и уступил место тревожному ожиданию. Поползли слухи, что в Кубинке приземлились самолеты Псковской дивизии ВДВ и она выдвигается в Москву для разгона защитников Белого Дома. Потребовались добровольцы, чтобы построить живой щит поперек Новоарбатского моста, и я вызвался идти. Была холодная звездная ночь, от реки поднимался туман, мы напряженно вглядывались в пустой Кутузовский проспект, ожидая, что вот-вот у Дорогомиловской заставы появятся огни «Уралов» с десантурой. И в ту минуту, на мосту у гостиницы «Украина», в районе, где я родился и вырос, в сотне метров от школы №5, где я ходил в младшие классы, дрожа от сырости или от чего-то еще, сцепившись локтями с соседями в цепи, я понял, что такое Родина. Память места и чувство малой родины соединились с ощущением истории и с небывалой человеческой солидарностью. Никогда больше в последующие годы я больше не испытывал такого чувства патриотизма.

А потом настало утро. Десантники не приехали, туман рассеялся, ГКЧП с повинной полетел в Форос, но был арестован, на Лубянке скинули железного Феликса, и закрутилась вся та карусель, которая не останавливается по сей день. Пустые советские картонки разметал ветер, и началась настоящая, недетская, жесткая, но наверное, правильная жизнь.

И пускай теперь говорят, будто весь путч был гигантской инсценировкой, мистификацией, что нашей массовкой манипулировали политтехнологи-кукловоды. И пускай нас потом обманывали, предавали и кидали, в том числе и те, за которыми мы шли в девяносто первом. Это все неважно. Я-то знаю, что тогда, на Новоарбатском мосту, в моей жизни был момент истины, когда я без всякого пафоса, отчетливо и глубоко, ощутил гордость за Россию. Для кого-то в эти три дня приключилась величайшая геополитическая катастрофа, кто-то потерял страну и смысл жизни, а я в эти три дня обрел страну – с ее триколором, с ее прекрасным гимном, который так и остался песней без слов, и с ее прекрасными людьми, которые стояли вокруг меня и которые никуда не пропали, а просто немного разбрелись по России и по миру и которых я сегодня хочу поздравить с праздником.
C.Медведев

7 комментариев

TSCHURKA
Примерно через неделю после описанных бурных событий зашел я в Протве в универмаг, который в ту пору был действительно универсальным магазином: там торговали всем, что было. На полке между кедами и кастрюлями лежала стопка брошюр маршала Язова о военной реформе. Штук 15. В другое время я бы не обратил внимания на них, но тут — беру верхнюю и иду на кассу. Протягиваю кассирше. У той открывается рот, и несколько секунд она смотрит на меня совершенно истерическими глазами — не от страха, нет, она просто не знает, что ей делать. Потом двумя руками выхватывает у меня эту брошюру и, держа её как горячую сковородку, бежит в какую-то дверь у себя за спиной. Минут пять её нет. Потом возвращается, передвигаясь гораздо медленнее и с брошюрой уже в одной руке. Неуверенно смотрит на меня, садится за кассу и пробивает чек.
Обсёр обывателя был полным и двусторонним.
Kot
Спасибо за этот текст
SgtPepper
ГКЧП-исты – это «лузеры», которые проиграли мерзавцам

Страна стремительно летела в пропасть, Ельцин пилил Советский Союз, Горбачев занял выжидательную позицию, а несколько министров, включая министра обороны, председателя КГБ, взяли власть в стране в свои руки.

Они могли спасти Советский Союз – только если бы руки эти не тряслись. Какие ошибки совершил ГКЧП, почему не подняли народ воззванием «Отечество в опасности», почему не арестовали Ельцина, на что надеялись, не дав четких установок армии, что все будет, как прежде, и рассосется само собой? 20 лет этих министров учили пассивности, говорит историк и публицист Андрей Фурсов в интервью корреспонденту Накануне.RU – если ты собираешься брать под контроль страну, нужно было арестовать оппонентов, взять аэропорт, почту, телеграф – ничего этого не было сделано.

Вопрос: Сейчас путчисты в общественном сознании — это те, кто стремились к какому-то перевороту, хотели свергнуть законную власть, то есть Ельцина. А на деле разве все не наоборот – это Ельцин совершил переворот?

Андрей Фурсов: По сути, это был не последний переворот, который совершил Ельцин. В принципе, с юридической точки зрения, ГКЧП не нарушил никакие законы, единственное нарушение – это объявление о болезни Горбачева, который просто перехитрил ГКЧП-истов. Есть достаточно сведений в мемуарах о том, что Горбачев с самого начала знал, что собираются делать ГКЧП-исты, но он в последний момент «вильнул» и уклонился, поскольку не хотел брать на себя ответственность – так же, как он поступил в истории с вильнюсскими событиями, где он свалил вину на других людей. Сложность изучения ГКЧП заключается в том, что там играли сразу несколько разных сил, и часто каждый играл в свою игру. Но, думаю, главным было во всей этой истории – спровоцировать неких людей на попытку спасти Советский Союз – и эту попытку «опрокинуть». Если это действительно так, а я думаю, что это так, то эта попытка удалась.
Kot
Путч эти б. комсомольцы организовали по типу свержения Хрущева. Ведь тогда же получилось! Тогда народ никак не участвовал.
Вот и не пришло в их головы, что люди (активная часть), решат защищать свободу. А желающих защищать СССР вообще не нашлось!
SgtPepper
А желающих защищать СССР вообще не нашлось!

Однако за полгода до этих событий 60% населения страны высказалось за сохранение СССР.
Kot
www.svoboda.org/media/video/27198026.html

Проигранный путч, напрасный август?
Владимир Кара-Мурза
Опубликовано 19.08.2015

Живы ли идеалы августовской революции 1991 — го года? Кто победил тогда и насколько? Путинский режим — наследник ГКЧП или Ельцина? — эти и другие вопросы обсуждают политики и общественные деятели Геннадий Бурбулис, Илья Костантинов, Лев Пономарёв, социолог Алексей Гражданкин.
TSCHURKA
Режим Карла Десятого — наследник якобинцев или жирондистов? Откуда они такие вопросы-то берут?..
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.