Футбол несбыточного детства (часть 1)

Размещу и здесь тоже — в знак уважения к порталу и его аудитории. Может, кому интересно будет. Придется разбить этот текст на две части: объем великоват.



«Вовка две банки взял! Яшин!» — захлебывался вечером соседский Генка, на класс младше, через годы странно убитый на самом подступе к своему столичному небедно упакованному дому. Нет, это не об удачно купленных в обвод мятущейся и матерящейся очереди к прилавку поллитровках. И точно уж не о субтильном нынешнем креакле-вожаке, которого тогда еще на свете не было. Про другое совсем.

В десять лет впечатлила книга «Вратарь». Ее написал — на самом деле, конечно, наговорил под запись литературную, но неважно – яркий и юркий, но недооцененный и жизнь невесело доживший голкипер киевского «Динамо» Олег Макаров. Потом увидел по ТВ еще вовсю игравшего более удачливого, признанного безоговорочно лучшим в стране и мире его конкурента в недавнем прошлом. «Black Spider» сразу стал моим кумиром.

Вышел во двор и сам встал в ворота. Гоняли до колких искорок в глазах, до темноты кромешной. А еще пролезал — не покупать же билет за целых 50 копеек, которых и не было никогда, — в заботливо замаскированную сверстниками щель в заборе вокруг городского стадиона. Сесть норовил не на трибуну — за вратарем. Внимательно следил, как держит марку местная звезда — Виктор Ремизов. Не Яшин, конечно, но крепкий, надежный кипер.

В Обнинске бились две главные команды. «Квант» (поначалу – «Труд») и «Звезда». Физики и солдаты. Физики – это, конечно, довольно условно. Солдаты – настоящие. Не знаю только, из нескольких частей, тогда стоявших в городе, или из какой-то одной. Болельщики постарше могут уточнить, а детвора в детали дислокаций особо не вникала.

«Звезда» смотрелась посильнее, в областном первенстве поднималась чуть выше. Но большинство болело все-таки за коренных, за «Квант», который к тому же вскоре остался один – наверное, ведущие армейские игроки демобилизовались, а нового приличного состава начальство сколотить не смогло.

Однажды приехала сборная ветеранов СССР. В шоу-матче с обнинской командой — счет 3:3 — молниеносно и точно, как мог, подавал мячи великому Алексею Хомичу. Сорокапятилетний «Тигр» понимающе улыбался, а в конце игры потрепал меня по вихрам.

Во дворе снискал репутацию. Через два подъезда жил неплохой вратарь — Сашка Симашов. Но его считали вторым, а выше ставили меня. В реакции и прыгучести Сашка не уступал, но я брал своими козырями: уверенно, хоть и рискованно, играл на выходе, а один на один с атакующим форвардом не боялся резко броситься в ноги. Пенальти мне тоже не всякий мог забить. Впрочем, огрехов в моей совершенно не поставленной вратарской технике, конечно, хватало.

Тогдашний дворовый футбол – большой ритуал, арго сокровенное. Сначала предстояло разделиться на команды. Численность – трое на трое, пять на пять, реже семь на семь или больше — определяло наличествующее общее количество игроков. Когда случался нечет, сопернику, выглядящему слабее, придавали в усиление самого малолетнего, а изредка даже и девчонку, найдись таковая желающая.

Распределение, кому за кого играть, проходило так. Первым делом назначались капитаны – их почему-то называли «матками». На эту роль обычно кто-нибудь вызывался сам, и долгих споров тут не возникало. Затем игроки разбивались на пары – приблизительно вровень по умению. Каждый участник пары брал себе условное обозначение – как сказали бы сейчас, ник. Сговорившись тайком, оба подходили к капитанам и спрашивали: «Матки-матки, чьи заплатки?» Хорошим тоном считалось предварительно еще раз уточнить: «Кто на матках?» Пусть даже это было очевидным. А под «заплатками» понималось право выбора, предоставляемое «маткам» поочередно. Выбирающему предлагалась альтернатива типа «бык или корова?», «москвич или запорожец?» — чаще именно такие незатейливые варианты, хотя у некоторых фантазия разгуливалась. Процедура длилась до окончательного формирования команд.

А дальше начиналась сама игра. Ее правила пытались хотя бы приблизительно согласовать заранее, но большей частью сочиняли и меняли на ходу, ссылаясь на действительные или мнимые авторитеты, учитывая конфигурацию конкретной площадки, а то и просто импровизируя. Играли либо до определенного количества забитых мячей, либо «до темноты», либо вообще как придется. На время не получалось: часов ни у кого не было.

Офсайды чаще игнорировались – поэтому кто-то из защитников держался сугубо сзади. Обычно, хотя и не всегда, разрешалось играть и за воротами. Но если мяч после удара отбивал за линию вратарь, назначался угловой. Старое правило «три корнера – пенальти» в наше время уже не действовало.

Высоту ворот, которыми, как правило, служили два дерева или столба, расположенных на подходящем расстоянии друг от друга, или, к примеру, воткнутые прутья, или брошенные наземь школьные портфели, обозначающие боковые стойки, за отсутствием перекладины определяли чисто на глазок. И регулярно спорили, конечно, угодил мяч в воображаемую «девятку» или над «планкой» пролетел.

Ширина «поля» тоже часто была не вполне определенной, поэтому игра порой смещалась куда-то очень сильно вбок, а до аутов так и не доходило. У нас во дворе футбольный пятачок с одной стороны ограничивался забором вокруг детсада – играть с этой оградой «в стенку» тоже позволялось. А «стенку» при штрафном ставили не за девять, конечно, а за три метра от мяча. Защитники всегда топтались ближе, и выполняющий удар игрок громко требовал: «Три метра!» В ответ полагалось дерзко прокричать: «Против ветра!»

Применялось также любопытное правило под названием «заиграно». В тех случаях, когда кто-то сыграл рукой, а противоположная сторона не успела сразу крикнуть «рука!» или «руки!» (множественное число употреблялось чаще) и мяч до этого возгласа еще несколько мгновений перемещался между игроками. Тогда предполагалось, что нарушение «заиграно», как бы прощено «за давностью», хотя подобные ситуации обычно вызывали наиболее острые споры.

Еще один стандарт – «от ворот до ворот не считается». Если выбитый из условной вратарской площадки мяч попадал, никого не задев на пути, непосредственно в цель, гол не фиксировался. Ну и так далее, разных нюансов хватало, всех правил теперь и не вспомнишь.

Мячи использовались разные, не брезговали любым, какой есть. Гоняли и детские резиновые, иногда даже маленькие, и чуть ли не теннисные, и волейбольные. У меня был свой настоящий футбольный – даже не на шнуровке, какие тогда встречались чаще, а с новомодным ниппелем. Для пацанов тяжеловат – но когда выходил с ним во двор, сбегались сразу. Правда, этот чудо-мяч имел какой-то потайной изъян и периодически слегка сдувался. Но пока соберешься подкачать, легко играли и полуспущенным.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.