Убитые не могут объявить голодовку — Юнна Мориц о Савченко

Убитые не могут объявить голодовку — Юнна Мориц о Савченко | Русская весна



 
Поэтесса Юнна Мориц изложила своё отношение к ситуации с летчицей-убийцей на своей странице в Facebook, после чего запись удалила администрация соцсети, а потом и вовсе закрыла поэтессе доступ к её профилю.
Машина по сбору подписей в защиту Савченко работает круглые сутки, получаю воззвания с требованием немедленно её освободить, перед ней извиниться, признать её невиновность и нашу вину за то, что Россия судит хрупкую, героическую женщину, выполнявшую свой воинский долг, защищая свою родину.
Более того, ПАСЕ и прочие международные организации, где Россию пасут и где Россия пасётся, требуют продлить прежние санкции и наложить новые, если Россия немедленно не освободит Савченко от суда. Самая свежая идея — признать суд над Савченко нарушением минских соглашений.
 
***тут***


5 комментариев

kev
Снова Надя
SgtPepper
Справедливость по-европейски.
SgtPepper
 
Между тем, адвокаты Савченко огласили её заявление, где есть и такое геройство: «Теперь я буду выходить из тюрьмы на своих условиях, чтобы всему миру показать, что Россию можно скрутить в бараний рог. Если не бояться и быть не сломленными, как я.»
 
Однако, мы ещё не убиты, как журналисты России на Донбассе, как Олесь Бузина в Киеве, как сожжённые заживо в Одессе, поэтому Фейсбук хочет держать под арестом наши тексты, наши голоса, не согласные с агрессией русофобских угроз.
 
Начиная с 1999 года, с бомбёжек Белграда, идёт русофобская травля, где на ФБ за мою «лирику Сопротивления» летят в мой адрес грязные, матерные оскорбления, подсудная клевета, проклятия, но дирекция ФБ не закрывает окна этой русофобской агрессии, а превосходно обслуживает, как привилегированного клиента, как «своего»! Эта оголтелая травля меня веселит, поскольку она увеличивает в разы число моих читателей, автоматически размножая мои стихи, прозу, интервью, комментарии.
 
Но пусть ответит мне дирекция Фейсбука: по какой причине моя публикация «Убитые не могут объявить голодовку» снята, а мне на 24 часа запрещён вход в моё окно на ФБ? В данный миг, когда я пишу эти строки, появилось на моём экране компьютера это извещение. Неужели дирекция ФБ надеется таким образом арестовать голос русского поэта, лауреата премии А.Сахарова «За честь и достоинство писателя»?
 
Прошу моих друзей публиковать везде, где они сочтут нужным, моё произведение, запрещённое дирекцией ФБ, полный текст которого есть на моём официальном сайте – на Яндексе, в Гугле, во всех поисковых системах.
 
 
Ю.П. Мориц
kev
«Луганский священник Владимир Марецкий: „Садистку Савченко я видел один день, но запомнил на всю жизнь!“ Пока Киев требует отпустить свою «героиню» — летчицу НадеждуСавченко (обвиняемую Россией в убийстве двух журналистов во время войны в Донбассе), ее жертвы — те, кому удалось выжить — пытаются показать ее истинный портрет. Наводчица с садистскими наклонностями, особо ненавидящая мужчин и не чурающаяся их избиений… Протоиерей Владимир Марецкий с Луганщины видел ее такой лично, когда попал в плен к украинским карателям. — Отец Владимир, как вы попали в плен и когда увидели Савченко? — спросили мы его. — Меня и еще 13 человек (одного потом отпустили) захватили 25 мая в поселке Новоайдар Луганской области. Я был за рулем, вез ополченцев в Луганск. Сам был в гражданке, кто-то в камуфляже. Я сразу сказал, что я священник, но это только усилило их жестокость. «Тащите этого борова», — я тогда весил 130 килограммов, а когда вышел через четыре месяца — уже 85. Нас привезли к карателям в расположение, все сбежались. В том числе и Савченко под позывным «Пуля». Именно она била нас по детородным органам, топтала, прыгала. Предлагала продать на органы — ей запретили. Потом расстрелять — опять запретили. Тогда выкинуть при перевозке из вертолета (а нас везли с мешками на головах) — «как раньше» — приговаривала она. Уж не знаю, что значит «как раньше» — видимо, было и такое. Но и на это ее сослуживцы не согласились. — Отчего такая гуманность ее соратников? — Это были уже не ее головорезы — «айдаровцы», а бойцы украинского СБУ (украинское КГБ. — Ред.), в расположение которых нас привели. Они понимали, что после того, как наш захват растиражировали в СМИ (мол, поймали крупную группу «террористов»), убивать уже не с руки. Так что таким образом, можно сказать, нас спасли. Савченко я видел всего лишь первый день, но запомнил на всю жизнь. Она была там наводчицей, корректировщицей огня. Помимо нее были еще три девчонки: одна из Прибалтики со скандинавской челюстью, вторую потом переодетую видели в Луганске. Савченко же была самой агрессивной, настоящей мужененавистницей. Не какая-нибудь шизофреничка, но с явными садистскими наклонностями. Пока Киев требует отпустить свою «героиню» — летчицу Надежду Савченко (обвиняемую Россией в убийстве двух журналистов во время войны в Донбассе), ее жертвы — те, кому удалось выжить — пытаются показать ее истинный портрет Фото: Николай ВАРСЕГОВ Пока Киев требует отпустить свою «героиню» — летчицу Надежду Савченко (обвиняемую Россией в убийстве двух журналистов во время войны в Донбассе), ее жертвы — те, кому удалось выжить — пытаются показать ее истинный портрет. — Как оцениваете раскрученную на международном уровне истерию вокруг псевдомученицы? — В Донбассе все плюются. Здесь-то все знают, что по ее вине погибли не только двое российских журналистов, но и мирная пешая колонна беженцев, вышедшая в тот день из автобуса… Не хочу вообще о ней вспоминать. Могу сказать, что я ее простил. Пусть Господь определяет, где и как ей дальше жить. — А вы сами как сейчас живете после всего пережитого? — Из СБУ (украинское КГБ) я попал в 27-ю центральную тюрьму Харькова, оттуда на зону. Утром кусочек хлеба с чаем давали и вечером кусок хлеба с солью. В СБУ нас изощренно пытали, выбивая признания, что мы — террористы. Но никаких доказательств у них не было — мы просто просто ехали в машине, без оружия. Но я до сих пор на Украине в розыске, мое лицо на билбордах. Освободили меня спустя четыре месяца по обмену. Нас свезли опять в СБУ, документы не отдали, вообще ничего не вернули, у кого-то руки были связаны капроновыми лентами, у кого-то в наручниках. Обменяли под Донецком. Я лечился в России, теперь служу в Луганске клириком храма Ксении Петербургской, моя семья переехала сюда же. Мой дом в селе Райгородка Новоайдарского района и прежний храм полностью разграблены, даже полы сняли и проводку выдернули! Но мы еще вернемся!»




  
 

 
 


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.