Искусство или аморальность?

30.09.16. Материал от ИА Новороссия.
«Антон Беликов: философ не должен оставаться в стороне. Вечером, 28 сентября, художник Антон Беликов облил красной краской фотографии украинских карателей, размещенные на выставке в «Сахаровском центре» в Москве. Корреспонденту ИА Новороссия удалось встретиться с Антоном, который оказался крайне интересным собеседником. Публикуем первую часть интервью с художником, философом, искусствоведом и просто русским патриотом Антоном Беликовым. —
  Приветствуем тебя, Антон! Скажи, что тебя подвигло на этот поступок?
    — Я исхожу из того понимания, что есть вещи самоценные. Диалог — это конечно замечательно, но есть вещи, которые делать нельзя, потому, что нельзя их делать никогда. Нельзя приходить в дом человека, чьего родственника только что убили, и вешать на стены портреты тех, кто непосредственно осуществлял это убийство. Понимаете? То есть эти все люди, которые приехали на Донбасс, как этот фотограф, который приехал и общался с карателями батальона «Донбасс», общался с их семьями — он показывал свою переписку с ними, там очень теплое, живое общение получалось. И с так называемыми «бойцами», карателями на самом деле, и с их семьями…
  А потом он приезжает сюда в Москву, получает премию, между прочим, в музее Сахарова, и вешает на стены свои фотографии. Понимаете, там, на Донбассе, убивают нас, не кого-то, там убивают русских, и убивают, в первую очередь, за то, что они русские. Убивают не за то, что они «сепаратисты», не за то, что они хотят отделиться, а только по принадлежности к русской национальности. За то, что они русские и хотят говорить по-русски, и жить по-русски.
  К ним приходят, убивают, а потом эти люди приезжают, и нам на стеночку эти фотографии вешают.
— Как произведение искусства...
— Да, и говорят о том, что это — «искусство».
Понимаете?
Я диссертацию защитил по эстетике, и ученую степень имею. То есть, я в состоянии достаточно квалифицированно говорить о том, что собственно можно и уместно принимать за искусство, а что нельзя, что является не искусством, а формой пропаганды. Так вот, то, что мы здесь видим, является примером застенчивой, интеллигентной, поправляющей очочки такой вот фашистской пропаганды. Отвратительно, на мой взгляд.   — Они притащили в Москву все это, когда Донбасс если не пылает, то стабильно горит. Там еще ничего не закончено и никакого мира нет. Что это — сознательная провокация или некий интеллектуальный акт глумления?
  — У меня есть ощущение, что наше общество в целом испытывают — остались ли какие-то устойчивые моральные ориентиры. И стоит отметить, что общество их в большинстве утратило: оно уже не понимает, где хорошо, где плохо, где добро, где зло.
  А нас все время то с одной стороны тыкнут, то с другой, и смотрят на реакцию «а вот как ты себя поведешь?».
  Вот мы вам привезем и покажем убийц улыбающихся, и скажем: они же тоже люди, у них детишки, семьи, они не убийцы вовсе, а борцы за свободу… Так нам расшатывают наше представление о добре и зле по чуть-чуть, и смотрят на реакцию. Где мы реагируем, а где уже нет ответного возмущения.
  Я вчера эти фотографии сперва в интернете увидел… Как это вообще может быть? Я подумал, мы же должны как-то реагировать, не можем просто проигнорировать это все. Понимаете? Ведь эта выставка не первая, таких акций полно, начиная с маннергеймовской этой истории в Питере.
  И там люди ходят мимо, для большинства там нет ничего особенного, нормально… Это значит, что у общества есть огромные устойчивые психологические проблемы. На самом деле, все эти выставки и влияние, которое они на нас оказывают, — очень серьезный и важный момент, — то как мы реагируем на все эти выставки, это ответ на вопрос «нужны ли мы нам?».
  Я хотел бы закончить мысль. Каждый из нас сам себе нужен. Я сам себе нужен, ну детям, наверное, нужен, жене. А в целом? Если ли такое понятие как Мы? Мы просто так собрались на одной шестой части суши? Или мы объединены здесь только добывающей отраслью? Или мы все же представляем собой что-то все вместе? Кто мы? — это очень важные все вопросы, и, мне кажется, что мы должны на эти вопросы отвечать. И, в целом, очень плохо, что я, ученый, в общем, вполне законопослушный тихий человек, должен идти и пресекать этот кошмар.
  Где все остальные?! Почему такая тишина стояла, когда эта выставка открывалась? Непонятно совершенно.
 — Как ты считаешь, было ли это атакой на христианские нравственные ориентиры? Там же попытались поставить все с ног на голову: убийц представляли как героев, причем убийц — не воинов, а карателей, как ты заметил.
— Да, мы говорим о карателях. Я не могу говорить от лица христианства, это было бы как-то субъективно, а объективно — есть заповедь «не убий» — эти улыбчивые ребята заповедь нарушили. Есть заповедь — «не возжелай имения ближнего своего» — эти люди данную заповедь опять же нарушили. Из Нового Завета: «блаженны кроткие»… А с другой стороны, среди заповедей Христа есть «блаженны алчущие и жаждущие правды ибо насытятся».
 Я не думаю, что эти украинские ребята-каратели оставили свой дом, что они «правды алкали», ее хотели получить. Они не за правдой туда пришли, а пришли убивать, и мы видим, как они это делают. И их как-то незаметно на переднем крае — на переднем крае там почему-то воюют солдатики простые, которых туда чуть ли не плетьми погнали. А эти товарищи, которые крепко спят и сладко кушают в захваченных городах, они самоутверждаются на женщинах и на детях, и на стариках, и на тех, кто им ответить не может, на безоружных. Здорово...
 — Возвращаясь к общественной оценке. Узнав о том, что ты художник, некоторые товарищи станут тебе «шить» стандартный «акционизм» в духе господина Павленского и прочих «художников» современности. Как ты считаешь, попытаются ли навязать такую оценку обществу? И каково твое отношение к подобному современному искусству?
  — В моем случае навязать что-либо будет довольно затруднительно, потому что я, в отличии от акционистов, пишу картины, более того, пишу иконы и фрески. В чем легко убедиться, зайдя на мой именной канал на YouTube, и увидев, чем я, собственно, занимаюсь. Там все выложено, и это все достаточно известно. Есть какие-то гуманитарные проекты, которые я делаю, но это именно гуманитарные вещи. Например, мы приезжаем на руины какого-нибудь заброшенного храма… Видно все же, что храм хоть и брошен, но местные все равно навещают эти места. Вот мы в такое место приезжаем, и там пишем фреску людям: Богородицу или Спасителя, просто чтобы у них это было. Вот это и есть наши «художественные акции», понимаете? А так вообще в подобных акциях я не был замечен и считаю, что это было бы странно. В моем представлении художник — это человек, который берет в руки кисть и краски, и в меру своего умения нечто делает на какой-то поверхности. Акционизм же для меня — явление не очень понятное.
 Хотя есть у нас в институте философии, где я защищался, есть знаменитый такой философ Подорога. Я задавал ему вопрос в прошлом году на круглом столе института философии — имеет ли смысл искусство, когда берешь в руки кисть и краски и прикладывают их к холсту.
  Он ответил, что нет — это все имитация, а настоящее искусство совсем иначе выглядит. Это медиаискусство, где массмедиа используются для того, чтобы самоутвердиться, разные есть позиции.
Понимаете?
  Я ученик замечательного научного руководителя Виктора Васильевича Бычкова, а он в свою очередь — ученик Лосева, Лосев — ученик Бердяева и Флоренского. От меня ко всем этим фамилиям идет линия наследования от учителя к ученику, и я тоже собираюсь эту линию поддерживать, вот и вся моя позиция. Продолжение следует…».








  
 

 

2 комментария

kev
Что будет говорить княгиня Марья Алексевна?
Prozorov
Она иногда предпочитает отмолчаться… как и в ответ на приветствие по поводу таджикского насильника. А-ля псакинг!
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.