Поэт, которого я не знал.

Жизнь меж двух стихотворений
  • 28 АПРЕЛЯ, 2017

 
 
Жизнь и судьба Иона Дегена — великого танкиста, поэта и врача
 
Мой товарищ, в смертельной агонии,
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.
Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам еще наступать предстоит.
Многие, в том числе большие поэты, сами фронтовики – Александр Межиров, Борис Слуцкий, Евгений Винокуров, Михаил Дудин, – называли эти строки лучшим военным стихотворением.
Еще с войны оно ходило в списках, без имени автора. Считалось – он погиб. Рассказывали: стихотворение нашли в полевой сумке, извлеченной из подбитого танка.
Degen-v-shleme
Впервые оно было опубликовано в 1988 году в «Огоньке».
Его поместил в своей антологии русской поэзии «Строфы века», печатавшейся тогда в журнале, Евгений Евтушенко – так же, без имени автора.
Но автор был. И есть. Ион Деген, доктор медицинских наук, хирург-ортопед, известный в своей области ученый, к тому времени уже более десяти лет жил в Израиле, и, несмотря на возраст, инвалидность, резкую «перемену климата», продолжал работать, писать стихи и прозу, монографии и научные статьи.
Свое знаменитое стихотворение он написал 19-летним лейтенантом, командиром танковой роты, в декабре 1944-го. Шел его четвертый год на фронте. Еще впереди был последний бой, после которого его, размозженного, придется собирать по частям, и не все части найдутся, еще он не знал, что за спиной, на отвоеванной земле, в Восточной Пруссии, осталась его свежая могила — действительно извлекли из подбитого танка его полевую сумку, похоронили вместе с останками других членов его экипажа – эта могила  с его именем на надгробье до сих пор осталась в калининградском Нестерове, бывшем Эйткунене, и, говорят, содержится в порядке. Но он уже хлебнул многого. Частично это отразилось в стихах, которые стали у него складываться на войне сами…
На фронте не сойдешь с ума едва ли,
Не научившись сразу забывать.
Мы из подбитых танков выгребали
Все, что в могилу можно закопать.
Комбриг уперся подбородком в китель.
Я прятал слезы. Хватит. Перестань.
А вечером учил меня водитель,
Как правильно танцуют падеспань.
Война началась через пять дней после сдачи последнего экзамена за 9-й класс. Его родной город, Могилев-Подольский, бомбили уже 22 июня. Ион сбежал на фронт из эвакуационного эшелона. В истребительном батальоне возраст не спрашивали – взяли сразу. Через два дня он уже командовал взводом. Через месяц от его взвода осталось двое. Вдвоем с товарищем, раненый в ногу, он 19 дней выбирался из окружения. Шли по ночам. Питались зерном на полях. Бинты истлели. Когда он понял, что больше двигаться не может, перелез через тын крестьянского подворья. Собака, здоровенная свирепая псина, к которой боялась подходить даже хозяйка, дотащила его до хаты. Так его спасла семья Григоруков. Несколько дней прятали у себя на чердаке, потом по эстафете – с подводы на подводу, от села к селу – его довезли до госпиталя в Полтаве.
С госпиталем он оказался на Южном Урале. Здесь, уже ближе к выписке, вспомнили, что он еще не достиг призывного возраста, а значит, и армейскому довольствию не подлежит – выбросили на улицу в 50-градусный мороз, посоветовав двигаться на юг – там, может, выживет.
И снова его спасла крестьянская семья – на этот раз грузинская, в родительском доме пограничника Саши Гагуа, с которым Ион успел повоевать, он пришел в себя. Немцы рвались к Баку, уже взобрались на Эльбрус, перекрывали перевалы на Кавказе – и возраст вновь перестал быть помехой. В прифронтовом захолустном городке Беслане Иона приняли в команду бронепоезда, определили в разведку.
Бои шли жестокие. Бронепоезд служил хорошей мишенью. Здесь Ион получил свою первую медаль – «За Отвагу», едва не загремел под трибунал, набив морду станционному начальнику в гражданском, который оказался депутатом Верховного Совета, схлопотал свое второе ранение. Из госпиталя, не спрашивая согласия, его направили в танковое училище. Большая нехватка в танкистах была – они сгорали, как спички, а у него последнее место службы – бронепоезд, значит — годится для бронетанковых войск.Оттуда – 3-й Белорусский. Бои за Минск, Вильнюс, Восточная Пруссия.
Он воевал в «бригаде прорыва». Таких было всего 11 на всю армию. Бригады смертников. Их скашивало первыми – почти под корень. Ему подозрительно везло…
Ни плача я не слышал и ни стона.
Над башнями надгробия огня.
За полчаса не стало батальона.
А я все тот же, кем-то сохраненный.
Быть может, лишь до завтрашнего дня.
Зимой 1945-го  в Восточной Пруссии после очередного рейда по всей бригаде собрали 11 уцелевших машин, с бору по сосенке сформировали экипажи, он возглавил головной танк. Прозвучал сигнал к атаке – никто не сдвинулся с места. Ион выскочил, стал ломиком колотить по задраенным люкам, матом взывая к совести и воинскому долгу. Внутри молчали. Он вернулся в свой танк, объявил по связи: «Делай, как я!» и скомандовал механику-водителю: «Трогай!», рассчитывая, что за ним потянутся и остальные.
Но в атаке он оказался один. С ним расправились быстро. Однако и на этот раз смерть прошла мимо. Как записал в своем фронтовом блокноте тремя месяцами раньше…
Когда из танка, смерть перехитрив,
Ты выскочишь чумной за миг до взрыва,
Ну, все, — решишь, — отныне буду жив
В пехоте, в безопасности счастливой…
Он выскочил. Когда его нашли, в нем было 6 осколков и 7 пуль. Раздроблена нижняя челюсть, пробита грудь, перебиты руки и ноги. Врачи совершили чудо. Но часть ноги отрезали. Это тогда, в госпитале, он определил свою судьбу.
— Я возненавидел слово «ампутация», — рассказывает Ион мне. – Решил, что стану врачом — и буду не ампутировать, а пришивать конечности.
Он это сделал. В 1959 году первым в мире произвел такую операцию: пришил киевскому слесарю-сантехнику Уйцеховскому руку, которую тот по дури оттяпал себе на фрезерном станке.Но путь в медицину оказался непрямой, неблизкий и нелегкий.Самым большим своим подвигом Деген считает сдачу экзаменов на аттестат зрелости экстерном.
После госпиталя его направили в Москву, в танковый полк резерва – сплошь инвалидный. Командовал им дважды Герой Советского Союза полковник Давид Драгунский, впоследствии генерал-полковник, командир высших офицерских курсов «Выстрел». Маршал бронетанковых войск Федоренко обещал Дегену поддержать представление его к званию Героя Советского Союза, если тот останется в армии – поступит в Танковый институт. Ион хотел стать врачом, но хотел и получить Героя. Пошел советоваться к Драгунскому. «Беги от них, мальчик!» — сказал ему на идише будущий председатель позорного в еврейской среде Антисионистского комитета советской общественности, и стал рассказывать лейтенанту об антисемитизме, расцветшем в армии.
В то же время в Москве, молодому поэту устроили творческий вечер в ЦДЛ. Было человек 30 светил литературы. Ион узнал только Константина Симонова – по фотографиям, и Сергея Орлова, тоже танкиста, — по обожженному лицу. Стал читать. Возникло гробовое, гнетущее молчание. Только Орлов, сидящий последним, у двери, робко складывал ладони, беззвучно аплодируя. Когда пришла пора обсуждения – его топтали и рвали на части. Обвиняли в мародерстве, трусости, поклепе на Красную Армию, «киплинговщине». Позже он узнал, что было и совсем страшное обвинение – в пренебрежительном отношении к  Вождю. Евтушенко объяснил Дегену, что Симонов тогда этим разгромом спас его от тюрьмы.
Выйдя оттуда, Ион сказал себе, что ноги его не будет больше на писательских сборищах. А слово, данное себе, он всегда держал.
Так Ион Деген не стал профессиональным поэтом, а стал врачом. Но блестящим. Кандидатскую и докторскую защищал в Москве. Работал в Киеве. До самого отъезда в Израиль, где он получил признание и как врач, и как поэт, и как танкист. Он – единственный лейтенант в мощной и влиятельной организации ветеранов танковых войск Израильской армии «Яд ле-ширьён». Свой он, естественно, и среди советских ветеранов войны.
Degen
Израиль – единственная страна мира, кроме бывшего СССР, где День Победы отмечают 9 мая, а не 8-го, как везде.
За пределами бывшего СССР только здесь 9 мая ветераны выходят на парад.
В Израиле, где большинство старожилов – ветераны нескольких войн, но нет привычки ни к парадам, ни к наградам, поначалу с недоумением взирали на строем шагающих по центральным улицам стариков с блестящими на злом здешнем солнце иконостасами на груди. Но привыкли. Стали перекрывать движение транспорта, подвозить воду, произносить речи, подбадривать с обочины, а то и становиться в строй. Теперь в Израиле День Победы – официальный праздник. И это отвоевали наши ветераны напоследок.
От мая до мая их все меньше в парадном марше. Зато медалей у них все больше. Вот и в этом году прибавилась еще одна.
В посольство России в Израиле пришло полтонны юбилейных медалей «65 лет победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Несколько недель дипломаты носились по городам и весям Святой земли, устраивая церемонии награждения. Речи, объятия, заверения во взаимной любви и благодарности, слезы… Так что для живущих в Израиле участников Великой отечественной праздник начался задолго до, за что они премного благодарны некогда покинутой родине: родина помнит, родин знает, не забыла, хотя и могла. Что еще нужно состарившемуся герою? По крайней мере, от нее…
Среди других получил в торжественной обстановке юбилейную медаль и Ион Деген. А на следующий день прочел мне стихи:
Привычно патокой пролиты речи.
Во рту оскомина от слов елейных.
По-царски нам на сгорбленные плечи
Добавлен груз медалей юбилейных.
 
Торжественно, так приторно-слюняво,
Аж по щекам из глаз струится влага.
И думаешь, зачем им наша слава?
На кой… им наша бывшая отвага?
 
Безмолвно годы мудро и устало
С трудом рубцуют раны, но не беды.
На пиджаке в коллекции металла
Ещё одна медаль ко дню Победы.
 
А было время – радовался грузу,
Превозмогая боль потери горько.
Кричал: «Служу Советскому Союзу!»,
Когда винтили орден к гимнастёрке.
 
Сейчас всё ровно, как поверхность хляби.
Равны в пределах нынешней морали
И те, кто ********* в дальнем штабе,
И те, кто в танках заживо сгорали.
 
Ему опять удалось сказать о своем поколении то, что другим удается только почувствовать.
Авторский вариант. Публикация: «Огонек», 2010
 


3 комментария

kev
Есть разные представления о войне. Но медали к юбилею всегда казались мне похабством.
Kot
спасибо за текст
kev
Его надо читать частями. Душу ломит.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.