Слышал новый анекдот?

Эту фразу в поздне-советские времена произносили при встрече вместо приветствия и сначала делились новыми анекдотами, а потом уж рассказывали про личные дела. Кто и зачем придумывает политические анекдоты?



Журнал «Сноб» опубликовал статью «Веселый словарик экономического кризиса». Что это за статья — тут же под заголовком разъяснено (цитирую):

Настоящие экономисты и финансисты рассказали «Снобу», что все это значит и как жить, когда жизнь дорожает на 5% в день. А чтобы читатель не скучал, мы разбавили комментарии актуальными анекдотами про падение рубля.

Дальше в статье даны разъяснения трёх понятий: валютная интервенция, ключевая ставка и условная единица — на каждое понятие по два комментария, один директора Института экономики РАН Руслана Гринберга, а второй в каждом случае чей-то ещё (преуспевающие бизнесмены).

Если учесть, на какую аудиторию ориентирован журнал «Сноб», то трудно понять, кому из его читателей выбранные понятия могут быть незнакомы. Если прочесть простенькие (поскольку очень короткие) на уровне букваря разъяснения экспертов — то становится ещё более странно, поскольку такие разъяснения годны разве что для дамского журнала мод.

И совсем возникает недоумение, когда отдаёшь себе отчёт, что все эксперты вполне спокойны, в набат не бьют, громы и молнии на головы Путина со товарищи не призывают (это в «Снобе»-то).

Всё ставят на свои привычные места анекдоты, сопровождающие упомянутые три понятия, и названные «Анекдот в тему». Вот они:

Анекдот 1, «в тему» о валютной интервенции:
30 рублей за доллар — Крымнаш,
40 — строим супермост,
50 — строим просто мост,
60 — паром,
70 — канатная дорога,
80 — брод,
90 — Крымваш,
100 — Кубань в подарок.


Анекдот 2, тоже «в тему» о валютной интервенции:
— Что бы ты поменял, если бы мог вернуться в прошлое?
— Рубли.


Анекдот 3, «в тему» о ключевой ставке:
Деньги надо хранить в рублях. Я вот спрятал деньги в куче рублей — там уж точно никто искать не будет.

Анекдот 4, тоже «в тему» о ключевой ставке:
Встречаются доллар и баррель. Баррель доллару: выглядишь отлично, на все сто!

Анекдот 5, «в тему» об условной единице:
Каково реальное соотношение между фунтом, рублем и долларом? Фунт рублей стоит доллар.

Анекдот 6, тоже «в тему» об условной единице:
Один мужчина всю жизнь откладывал на рублевый депозит, а потом выбросился из окна. И все равно падал медленнее, чем рубль.

Вот при таком «сконцентрированном» прочтении одних только анекдотов, отдавая себе отчёт, что ни один из них к заявленной «теме» отношения, строго говоря, не имеет, статья сразу становится узнаваемо «снобистской» — довольно злобной при деланно дружелюбной полуулыбке: я? против моей страны и народа? да ты чего?! это ж просто анекдоты, да ты вспомни, как сам их в студенческие годы обожал и разносил…

Вот именно это я, кстати, и вспомнил — с грустью и даже со злостью. Объясню, почему.

Кто-нибудь помнит такой довольно удивительный факт: до Беловежской пущи, и особенно до начала Перестройки у нас политические анекдоты рождались и разбегались по стране по несколько штук в день. При встречах с друзьями первое дело было — поделиться новыми анекдотами. Новинок с лихвой хватало на встречи хоть каждый день. А после начала Перестройки их количество вдруг стало резко убывать, а сразу после 1991 года их вовсе вдруг как топором обрубило: не стало вообще новых политических анекдотов.

Почему? Что за напасть? Никакого разумного ответа у меня не было, пока не прочёл лет десять назад рассекреченную в 2002 году официальную историю британской спецслужбы, занимавшейся в 1939-1945 годах политической разведкой и военной пропагандой (Political Warfare Executive; написал книгу в 1947 году по заказу правительства прослуживший в Управлении от звонка до звонка на одной из руководящих должностей знаменитый в 1930-х годах писатель-эстет David Garnett).

В книге Гарнетт отдельно рассказывает именно про политические анекдоты. Которые сотрудники Управления сочиняли и потом по разным каналам запускали в стране противника. Цель была очевидна — деморализация гражданского населения (одна из основных и потому «классическая» цель военной пропаганды). Гарнетт в этой связи конкретно пишет, что анекдоты — весьма эффективное средство (по сравнению, скажем, с листовками или подпольными радиопередачами), потому что обычные люди не подозревают об их «вражеском происхождении», воспринимают их, как частушки и пословицы, в которых «слова — народные», и потому несравненно охотнее их пересказывают и распространяют. Трудность одна — суметь запустить анекдоты в стране противника так, чтобы люди не догадывались, откуда у них «ноги выросли».

Уже на этой стадии чтения мне стало очень не по себе (вспомнил, как мы в институте в перерывах между парами и вечерами за пивом бесконечно и наперебой травили друг другу эти самые анекдоты).
А потом Гарнетт привёл в пример один из сочинённых в их службе анекдотов — и вот тут мне стало действительно неприятно. Потому что это был — любимый анекдот моего покойного отца ещё в хрущёвские времена. Тот, который про мужика, ругающего в очереди за все беды и нищету в стране лысого толстого идиота, а когда к нему приходит наконец милиционер и многозначительно спрашивает его, о ком это он так разоряется, мужик без тени сомнения отвечает: «Я? О Черчилле. А вы о ком подумали?»

Папа, помню, ещё рассказывал, что этот анекдот бытовал и при Сталине, и соответственно детали в нём были немного иные, под Сталинскую внешность подогнанные. А Гарнетт пишет, что они сначала этот анекдот про Тито выдумали, а потом и под других деятелей его переделывали…

Гарнетт в книге, назначение которой в первую очередь подвести официальный итог и дать объективную оценку работе британской военной пропаганды во время войны, сам же поднимает вопрос о вредоносности таких «инструментов» и сам же указывает: чёрная пропаганда причиняет несоразмерный вред, поскольку её отрицательное воздействие сохраняется как минимум, пока живы оказавшееся под её воздействием поколения, а рассказать им правду — «вылечить» их от этой «раны» — невозможно, поскольку не могут победители признаться в том, что это они — сочинили, то есть одурачили… (недаром книгу рассекретили только через 55 лет после её написания).

Получив такую разом отрезвляющую оплеуху, я дальше уже целенаправленно искал книги на эту же тему, довольно много нашёл и прочёл. И выяснил, кстати, что специалисты так и не договорились пока, куда правильно относить анекдоты: к чёрной пропаганде, или всё-таки к серой. Разница вот в чём.

Белая пропаганда — это, скажем, BBC World, Радио Свобода, TV5 Monde и Russia Today: и распространитель известен настоящий, и источник распространяемой им информации тоже известен и тоже настоящий.

Серая пропаганда — это, например, слухи и сплетни, когда непонятен ни распространитель, ни источник, то есть когда непонятно, откуда вообще информация взялась.

А чёрная пропаганда — это как если бы оказалось (чисто гипотетически фантазирую), что какое-нибудь «Дождливое эхо» на самом деле не из Москвы и не из Питера вещает, а вовсе с чужой территории, и финансируется и получает свои материалы по секретным каналам от спецслужбы противника. То есть это когда слушателя-читателя вводят в заблуждение и относительно распространителя, и относительно источника информации. У англичан, как Гарнетт подробно и не без гордости рассказывает, была такая радиостанция, которую немцы в Германии с огромной охотой слушали и считали её чисто своей немецкой «диссидентской» — пользовалась огромным успехом.

Все авторы при этом сходятся во мнении, что самая бесчеловечная и в долгосрочном плане крайне вредоносная пропаганда — чёрная (никто в её ведении поэтому и не признаётся по собственной воле; если только вдруг другие разоблачат).

Так вот анекдоты по этой классификации должны по идее проходить, не как чёрная пропаганда, а как серая, поскольку они сродни слухам. Но с другой-то стороны людей пытаются заставить поверить, будто это они сами сии анекдоты придумали — и люди в результате считают, что настоящий источник своих злых шуток знают; то есть они злонамеренно введены в заблуждение; что Гарнетт как раз и подтверждает и о чём даже вроде бы искренне сожалеет. А тогда это — именно чёрная пропаганда, самая грязная из всех возможных.


Sefton Delmer — непревзойденный ас британской чёрной пропаганды, во время войны — сослуживец, а в остальное время добрый приятель Иана Флеминга. Его деятельность была рассекречена случайно в начале 1960-х, а до того всё хранилось в строжайшей тайне. После войны англичане ещё довольно долго справедливо опасались, что немцы-ветераны, если узнают правду, — разыщут Делмера и убьют его.

P.S. Вот бы узнать, откуда редакция «Сноба» приведённые выше шесть анекдотов взяла? Вот бы отследить, где и когда эти анекдоты впервые в России прозвучали: со страниц самого «Сноба», или всё-таки раньше, а «Сноб» и впрямь наивно собрал с грустного мира по спешной нитке? А потом — какова будет их судьба в долгосрочном плане? Скольким людям они через 5, 10, 15 — 55 лет будут всё по-прежнему вкалывать свою маленькую дозу подсознательной неуверенности и пессимизма?

©

2 комментария

TSCHURKA
Однажды Леонида Ильича спросили:
-Скажите, что за люди в Советском Союзе сидят и сочиняют политические анекдоты?
-Нет, они сначала сочиняют, а потом сидят,- ответил Леонид Ильич.
Kot
В юности прочла рассказ. Сюжет. Люди говорят: «Услышал новый анекдот!» Никто никогда не говорит«Вот я придумал анекдот» Стали искать — кто сочиняет анекдоты? Нашли: ИНОПЛАНЕТЯНЕ!
При Сталине знали: политические анекдоты сочинял Радек…
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.