Что такое фашизм

Фашизм на пальцах

(часть 1, часть 2)

Неоднократно сталкивался с тем, как два спорящих в интернете человека называют друг друга фашистами, причём каждый твёрдо уверен, что фашистом является именно собеседник, но не он сам. Вдобавок, недоопределённостью слова фашизм в общественном сознании умело воспользовались украинские политтехнологи. После очередного раза захотелось написать пост, как можно легко отличить фашизм от не фашизма в условиях, когда классические определения (например, определение Георгия Димитрова) становится сложно использовать.

Базовым признаком любого фашизма является фундаментальное (т.е. не по факту конкретных поступков, а изначально, по факту рождения) разделение людей на сверхлюдей и на недолюдей, которых необходимо тем или иным образом искоренять. И формы фашизма отличаются лишь по критериям этого разделения. Разделение по расовой принадлежности даёт расизм, по национальной — нацизм. Также бывает фашизм генетический (несмотря на известный факт, что 99,9% генома совпадает у всех людей), фашизм социальный.

Экономический базис фашизма вытекает из разделения — это то или иное ограбление считаемых недолюдьми во имя процветания «сверхлюдей», либо в рамках внешней военной экспансии, либо ограниченное рамками одной страны. Политический строй также вытекает из разделения — это авторитарный строй (слабо замаскированный под демократию), т.к. необходимо обеспечить диктатуру меньшинства «сверхлюдей» над большинством «недолюдей».

Однако определение помогает понять, что не всякий авторитарный строй и не всяческое экономическое неравенство является фашизмом — чтобы стать таковым, оно должно быть идеологически оформлено как предельное, непреодолимое. И переводящее подавляющее большинство людей в разряд скота, лишь внешне похожего на человека, гилика — в определении гностицизма.

Также характерной чертой современного фашизма является медийная технология гипертрофированного расчеловечивания. Чтобы снять психологический барьер, не позволяющий обычному человеку убивать ближнего, используется сравнение оппонента с примитивным животным. На Украине был запущен мем «колорады» (кстати, отработано сравнение с насекомыми-вредителями было ещё в рамках геноцида в Руанде в 1994 году, когда СМИ был массово запущен мем «тараканы» для обозначения народности тутси). Отечественные либероиды назвали просоветское большинство «анчоусами» (Латынина) и «мухами» (Минкин). С этой точки зрения, кстати, мем «укроп» также не является абсолютно беспроблемным и может эскалировать ответ по принципу фашизма. А фашизмом фашизм не победить.

Ну и приведу яркий пример высказывания Шендеровича, показывающего, что фашизм и либерализм, вроде бы враждовавшие в середине XX века, в веке XXI, обретя приставки «нео-», уже идут рука об руку:

«Наша проблема в том, что нелюдей мы тоже числим людьми — и оцениваем их в человеческой номинации. Оттого и расстраиваемся, сопоставляя числительные, оттого и заходимся в бессильном гневе, не понимая, как такое возможно: лгать в глаза, изрыгать пошлости, убивать, устраивать обезьяньи пляски вокруг убитого… Мы — ошибочно — полагаем, что относимся с ними к одному биологическому виду (нашему), в котором такое действительно невозможно, и вопим от возмущения.

Мы по инерции числим их оппонентами, а они — окружающая среда.

И сходные внешние признаки — типа наличия пары рук и ног, носа, очков, прописки и умения пользоваться айпадом — не должны отвлекать нас от этой суровой сути дела.»

В заключение стоит разобрать ещё один момент: ряд оппонентов стремится использовать слово «фашизм» в узком смысле, заявляя, что это лишь итальянская диктатура Муссолинии и не имеет с нацизмом ничего общего. Оппоненты пользуются тем, что Муссолини, изначально бывший социалистом и лишь после Первой мировой вставший на позицию безудержной воли к власти и террористической диктатуры, следуя политической конъюнктуре, не оформлял стройной идеологии: «Мы позволим себе роскошь быть одновременно аристократами и демократами, революционерами и реакционерами, сторонниками легальной борьбы и нелегальной… И всё это — в зависимости от места и обстоятельств, в которых нам придется действовать». Однако политическая практика первого фашистского режима, которую перенимали и Гитлер, и другие лидеры фашистских режимов в Европе, говорит о том, что слово «фашизм» не следует понимать в узком смысле. Ну и саму по себе идею фундаментального неравенства Муссолини начал воплощать практически сразу, сказав в 1922 году: «XIX век был преисполнен лозунгом “все”, этим боевым кличем демократии. Теперь настало время сказать: “немногие” и “избранные”!» — а в 1924 году стал проводить жёсткую антисоциалистическую политику и привёл на первые места в фашистской партии и в правительстве радикальных националистов.

Итак, фашист говорит о том, что бОльшая часть людей (выделяемых по какому-то признаку — расовому, национальному, генетическому, социальному) на самом деле людьми не является. А является некоторой разновидностью скота, причём с рождения (ведь нормальный человек тоже может сказать, что какой-нибудь маньяк перестал быть человеком — но не врождённо, а в результате осознанного выбора).

Это, кстати, не означает, что всех этих «недолюдей» надо немедленно уничтожить — ведь не уничтожают же всех коров или свиней. Однако, это сразу определяет множество других сторон фашизма.

Экономически сразу говорится, что у скота не может быть собственности — и фашистская экономика становится финансовой пирамидой перераспределения собственности от «недолюдей» к «сверхлюдям». Причём чем более зрелым является фашизм, тем более это выражено.

Также очевидно, что если «недолюди» являются большинством, причём пока ещё считающим себя людьми, то политическим строем может быть только свирепая диктатура. Базирующаяся на технологиях манипуляции толпой, максимально способствующих расчеловечиванию входящих в неё людей. «Психология толп» Лебона была настольной книгой Муссолини.

В области идеологии же фашизм немедленно противопоставляет себя исторической идентичности народа и его культуре. Собственно, культура, подобно технике безопасности, писана кровью. Культура — это огромный багаж знаний и запретов, основанный на опыте выживания народа. Поскольку любой паразитарный способ организации общества (а фашизм — именно паразитарный способ существования, когда правящее меньшинство высасывает все соки из большинства) приводил к ослаблению государства и падению, зафиксированным в исторической памяти народа, то в культуре оформлялся запрет на такое поведение. Культура всегда ставит некий предел неравенству между людьми и воспевает равенство между людьми высоконравственными. Что выливается в идеалы свободы, равенства и братства Великой Французской революции, посмертного равенства всех в христианстве, гуманистических мифах о равенстве людей и богов — и, конечно, достигает своего апогея в коммунизме и близких к нему течениях (глубокую укоренённость коммунистических мечтаний в культуре утверждал и Ленин, сказав: «коммунистом стать можно лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество»).

Из-за ограничения неравенства и восхваления равенства культура является основным препятствием на пути фашизма (хрестоматийное: «Когда я слышу о культуре, я снимаю с предохранителя свой браунинг»). Но её нельзя сковырнуть с пьедестала без уничтожения исторической идентичности — ведь культура базируется на понимании и осмыслении взлётов и падений народа и его соседей в истории. Но и историческую идентичность нельзя просто демонтировать — нужно заменить её чем-то, что не вызовет чрезмерного отторжения.

Потому для демонтажа истории используется миф (и это ещё одна характерная отличительная черта фашизма). Берётся некий праисторический период жизни народа, о котором не осталось уверенных свидетельств. И на этой базе сооружается миф доисторического превосходства, служащий базой эрзац-культуры, абсолютизирующей необходимое фашизму неравенство. Гитлер отстраивался от династии Гогенштауфенов, императоров Священной Римской империи, угасшей в XIII веке. Фашизм Муссолини отталкивался от древнеримского мифа (сам избранный символ, «фасции» — это пучок прутьев, символ карающих полномочий «магистратов», высших должностных лиц Древнего Рима). Украинский бандеровский фашизм использует миф о «древних украх». ИГИЛ требует вернуться к первоистокам ислама, отрицая всё здание ислама, построенное после пророка Мухаммеда как язычество, джахилию — и на этом фоне уничтожает не только памятники доисламской культуры, но и жесточайшим образом уничтожает традиционный ислам и уже взялось за уничтожение мечетей.

И в рамках ведущейся с культурой и исторической памятью нашего народа войны необходимо понять, что она в конечном счёте нацелена на победу фашистских сил — ибо они черпают энергию в отрицании подлинной культуры и подлинной истории. И тем важнее сплотиться вокруг культуры и истории. Изучать историю, осваивать культурное наследие — и передавать его окружающим людям — вот долг тех, кто борется с фашизмом.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.