Радиация Константина Райкина

Посещение актером Константином Райкиным Обнинского ГДК лучше любых аномальных явлений доказало – в мире есть место запредельному.



Два часа непрерывного, искрометного, завораживающего, атакующего действа, во время которого успеваешь умереть три раза: от смеха, от ужаса и от восхищения. Это сольная программа Константина Райкина «Самое лучшее». Меньше всего она напоминает традиционный авторский вечер. Более всего – экстремальное выступление чемпиона театрального искусства. Когда следишь за каждым телодвижением, дорога каждая секунда. Разница только в том, что спортивные чемпионы держат нас в таком предельном внимании от силы несколько минут, а Константин Райкин – часы. И стремится он не к финишу, а к вечности.

В книге Владимира Познера «Тур де Франс» журналист, любуясь замком Шенонсо, размышляет: «Приближаясь к Шенонсо, я думал о том далеком времени, когда люди строили так, будто перед ними вечность – да, собственно, так оно и было. Вспомнил звонницу Джотто во Флоренции. Знал Джотто, точно знал, что он-то себя увековечил в камне. И что человек замрет, лишившись слов, перед этим творением, что он почувствует, если вообще способен чувствовать, и восторг, и благодарность, и гордость. Потому что звонница эта как бы говорит ему: вот, человек, на что ты способен, вот для чего тебе дана душа, дан мозг, вот кто ты есть в твоем лучшем проявлении».

Так вот, Константин Райкин – это звонница Джотто. Он – сам по себе произведение искусства. Только не из камня, а из… Ну, сами знаете. И, в общем, только в этот вечер до меня дошла та мысль, что у художника есть картина, у режиссера – спектакль, у музыканта – музыка. А у актера ничего нет – только он сам. И в качестве материала – только «я». Ваяй, рисуй, сочиняй, лепи… То, что сделал из самого себя Константин Райкин, – это абсолютный виртуоз самого себя. И, может быть, я субъективна, но материал для работы у Константина Райкина был не самый идеальный. Тем большее благоговение испытываешь, глядя на этого прекрасного человека, чьи грация и умение владеть собой – совершенны.

И хотя Константин Райкин с самого детства утверждался и продвигался независимо от своего отца – легендарного актера Аркадий Райкина, волей-неволей возникает мысль, что люди такой сверхъестественной «выделки», такого уровня культуры и такого мощного эстетического начала не появляются просто так. Это происходит в результате каких-то невероятных генетических процессов – может быть, талант «переливается» от поколения к поколению по неизвестным на сегодняшний день сосудам, может быть, банально дело в воспитании. Одно ясно – все неспроста.

– Моего отца обожали и боготворили как актера. И, разумеется, с самого детства я почувствовал на себе интерес людей – ага, сын самого Аркадия Райкина! – рассказывал со сцены Константин Райкин. – Но мне ужасно не нравился этот мещанский, зоопарковский интерес. Я стеснялся. И мне кажется, это было очень правильное чувство. Мне не хотелось владеть тем, что мне не принадлежит. Это была папина слава, и я не имел к ней никакого отношения. Я хотел всегда быть отдельным числом – пусть маленьким, но отдельным.

Любопытно, что в детстве Константин Райкин мечтал стать спортсменом, потом зоологом, ну, и вообще – неактером.

– Мне всегда хотелось заняться чем-то, что не имеет отношения к театру. Я думал так: вокруг одни артисты, все театральное, я ничего другого не знаю, а вдруг что-то меня заинтересует больше театра? Поэтому я стал увлекаться спортом – легкой атлетикой. В какой-то момент захотелось стать чемпионом. Я занимался спортом не для здоровья, а для рекорда! Конечно, было совсем не очевидно, что я прыгун в длину… Хм. Я был такой скрытый прыгун в длину. В десятом классе я был даже кандидатом в мастера спорта. На стометровой дистанции первые тридцать метров обгонял всех. Но нет такой дистанции – 30 метров.

И, слава богу, что нет. Иначе мир приобрел бы средненького бегуна и лишился бы великого актера. И в научной среде прекрасно обошлись без Райкина. А вот «Сатирикон» без Константина Райкина представить невозможно.

Провокационный украинский режиссер Андрей Жолдак в одном из интервью сказал:
«Мне бы очень хотелось с русскими актерами работать, особенно с Константином Райкиным. Это актер огромного, гипнотического масштаба, с ним такие виражи можно придумывать!» В этой цитате слово «гипнотический» – ключевое. Думаю, ни один зритель, присутствовавший на концерте, не будет отрицать, что влияние Константина Райкина на зрителя выходит за рамки обычного. Во всяком случае, в конце вечера я была абсолютно уверена, что он светится – как фосфор в темноте. Природа этой «радиации» не понятна, но очевидна. Результат такой: от великолепного, сочного, многогранного русского языка возникает ощущение опьянения. От декламации стихов великих русских поэтов захватывает дух – музыкально, поэтично, точно. От ощущения зашкаливающего энергетического потока со сцены впадаешь в какой-то транс. Как он живет сам с собой? Как справляется с этой внутренней силой? Как организует свой внутренний мир? Никто не расскажет.

Текст и фото: Екатерина Задохина

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.