Персона

Владимир СПИВАКОВ: «У меня бесконечная вселенная в руках»

Прославленный скрипач и дирижер рассказал «Е» о Циолковском, своих детях, секретах хорошей формы и создании собственного фестиваля в Калуге.



Рабочий и гастрольный график маэстро расписан буквально по часам. В конце января у него завершился Рождественский фестиваль в столице, прошли концерты в Калуге, Обнинске и особый – 27 января в Петербурге, посвященный 70-летию снятия фашистской блокады с города.

— Мы с Борисом Эйфманом приготовили к нему мировую премьеру камерного балета на музыку 8-го квартета Шостаковича «Памяти жертв фашизма и войны», а также представили «Реквием» Моцарта. Для меня этот концерт важен и потому, что у меня мама пережила блокаду, — говорит Владимир Спиваков.

В Калуге он нашел время побывать перед концертом в музее истории космонавтики имени К.Э. Циолковского.

— Я рад был посетить это место, потому что для меня Циолковский не пустой звук, — говорит музыкант. — Немногие понимают, что это невероятный самородок, хотя практически не учился нигде. Очень мало людей знают, что у него есть работа о музыке. Она называется «Происхождение музыки и ее сущность». У Циолковского философия очень интересная и глубокая. Мне близка по духу его мысль, что мы все хотим хорошего, его монизм. Он относится к числу моих любимых философов, так же как и Тейяр де Шарден.

О палочке и деньгах в футляре

— У вас очень необычная дирижерская палочка, расскажите, пожалуйста, о ней.

— Эту палочку мне подарил американский композитор и дирижер Леонард Бернстайн. Она легенькая.

— И с ней не тяжело два часа стоять за пультом?

— Нет. Она не ломается, сделана из какого-то специфического пластика. У меня еще есть палочка, принадлежавшая итальянскому дирижеру Артуро Тосканини. Она деревянная, большого размера. Говорят, он ею музыкантов бил (смеется). Она находилась в коллекции французского актера и режиссера Саша Гитри, и мне ее подарили во Франции, на моем фестивале, который проходит в Кольмаре. Конечно, я ей не дирижирую, потому что смешно и невозможно такой палкой дирижировать.
А Бернстайн мне подарил свою палочку после концерта, посвященному дню рождения Моцарта. Кстати, это было 27 января 1984-го года, то есть 30 лет назад.
Меня в это время не выпускали за границу, я был невыездной, и благодаря тому, что Бернстайн очень хотел, чтобы я принимал участие в концерте, он попросил своего друга австрийского канцлера Бруно Крайского, а тот в свою очередь попросил Брежнева, меня выпустили, дали паспорт.

— Рассказывают, что после одного из концертов за рубежом вам пригодились занятия боксом, когда на вас напали грабители…

— Да, это в Париже было, в начале двухтысячных, как раз на Пасху. Мы после концерта встречали ее у Ростроповича. В три часа ночи уходили в отель, а жили в гостинице «Рафаэль» на авеню Клебер недалеко от площади Звезды — самый центр Парижа. И три человека на меня напали. Это был последний год, когда музыканты отдавали Госконцерту свои гонорары, их нужно было привозить наличными, и у меня с собой оказалось много денег. И когда я представил, что должен выплатить в 10-кратном размере то, что у меня лежит в скрипичном футляре, — за концерты в Англии, за концерты в Германии, за пластинки в Италии, за концерт в Париже, если у меня их отберут, пришлось побороться. Бокс очень помог.

Музыка должна рождаться на глазах

— Рождественский фестиваль, Калуга, Обнинск, Питер. Как вам удается выдерживать такой напряженный график?

— В этом вы помогаете, публика. Если б вы знали, какая замечательная энергия идет из зала.

— Что вы обычно чувствуете, когда управляете оркестром?

— Оркестр — это единый организм. Он, как моя душа, то, что я чувствую в эту секунду. Потому что Музыка рождается на глазах. Она сиюминутна. Так и должно быть, иначе у публики не возникнет ощущения, что она слушает рождение музыки, сотворение мира.
Это, честно говоря, не у всех дирижеров бывает. Иногда дирижеры просто машут палочками, и это тоже работа. Но для меня выступление на концерте должно стирать следы предыдущей работы – тяжелого труда, многочисленных репетиций. На концерте ничего этого не должно быть слышно и видно.
Оркестр – это я, все эти люди – моя душа. Когда я выхожу на сцену, может быть и вижу какие-то картины, но я знаю все эти течения музыкального пространства и его организовываю.
Потом ведь музыканты не знают, что будет происходить — сегодня так, завтра по-другому, интересно, потому что мгновения — вещь все время меняющаяся, даже в космосе каждое мгновение разное, просто в других измерениях. И Циолковский не зря спорил с Эйнштейном. Тот рассчитал, что Вселенная заканчивается через сколько-то сотен тысяч миллионов световых лет, а Циолковский первый сказал, что она бесконечна. Так что у меня такая бесконечная вселенная в руках.

— Каким музыкантом нужно быть, чтобы попасть в ваш оркестр?

— Обязательно должен быть уровень. С музыкантами высокого уровня, независимо от возраста, мы друг друга понимаем. Как мне сказал Бернстайн: у тебя будут проблемы только с середняками.



Каждый ребенок — Циолковский

— Вы много работаете с одаренными детьми, у вас существует специальный фонд, и его стипендиаты принимают участие в ваших концертах. Как вы находите таких детей?

— Дети – они все талантливы. Просто мы не замечаем этого, или опускаем руки рано, или не чувствуем направление, куда тянет ребенка. Каждый ребенок может быть Циолковским. Правду вам говорю. Еще когда повседневные трудности такие. Если бы у Циолковского не было тех трудностей и тех трагедий, которые случились в его жизни – тоже ничего не было бы. Личность тогда становится личностью, когда есть примеры, когда есть талант. И когда есть препятствия.

— Вы в своих детях нащупали этот талант?

— Детей надо уважать с самого детства. Я же многодетный отец и знаю, что говорю. Нельзя за них проживать их жизнь. Но их надо очень уважать и очень доверять. Дети – это такое чувствительное. Это такие создания – мы даже об этом не знаем, не отдаем себе в этом отчет.
Мои дочери все занимались с детства музыкой, я их не заставлял. Старшая, Катя, даже победила на конкурсе Радио Франс как пианистка. Но в 16 лет она мне сказала: «Папочка, я хочу заниматься кино». Я сказал ей: «Хорошо». Средняя начала неудачно играть на скрипке, потом захотела играть на флейте. А сейчас она актриса. Как-то мы играли в Лондоне концерт «Виртуозов Москвы», кажется, 30-летие коллектива было, и она приехала из Парижа послушать выступление. Сняла себе за 20 фунтов гостиницу, можете себе представить, что за ужас. Когда она позвонила, и я узнал, сразу же перевез ее в свой номер. Мы поужинали, походили по магазинчикам, я начал интересоваться, есть ли у нее кто, может молодой человек какой появился. Она мне говорит: «Да, я влюблена, страстно». Я напрягся, как и любой родитель, жду продолжения. А она мне говорит: «В театр».
Недавно, представьте себе, мне раздается звонок от одного парижского критика. Он мне говорит: «Володя, в Париже триумф». А поскольку он мне звонит обычно и рассказывает о театре Опера Бастий, какая там, например, новая певица появилась или что-то еще интересное, я его спрашиваю: «Ну и что ты слушал такое?» А он: «Твоя дочь поставила Горького, «На дне». Она заставила выучить своих французских студентов молитву Танеева «Во славу Божию», они ее пели а капела, все там плакали, рыдали.»
А младшая — ее как-то дома не было, и старшие говорят: «Пап, ты не слышал, как Анечка поет?». А отвечаю: «Нет». Они мне поставили запись, я обалдел. Поговорил с ней, спрашиваю: «Поешь ты хорошо, а кто музыку сочинял?». Она говорит: «Я». «Музыка неплохая, а кто слова написал?». Она: «Я». «А слова – скверные». Дал ей список англо-американских поэтов – Уильям Блейк, Стивенсон, Дерек Уолкотт, Джон Донн, Роберт Фрост. Прошло несколько месяцев и вдруг раздается звонок от дочери: «Папа, я поступила в Бостон, в лучшую школу джазового пения». Я стал спрашивать, как это было. Она говорит: «Я сначала спела песню Стиви Уандера, потом сыграла импровизацию. А потом спела песню на стихи Роберта Фроста». Так что такие дела, мы не знаем своих детей.

-А с чего надо начинать образовывать их?

— Во-первых, надо водить детей на концерты. У меня первые абонементы, которые расходятся в московском Международном Доме Музыки – это детские абонементы. Дети приходят с родителями, есть программы, в которых они выходят на сцену – обычные дети, которые никогда в жизни не играли, не пели, и что-то на ней делают, вовлекаются в это дело.
Американцы в этом плане не идиоты. У них еще лет 20 назад были выпущены видеодиски «Моцарт для детей», «Вивальди для детей» и много других разных. И вот сидит пятимесячный ребенок, у которого и глаза-то еще не сведены как следует, и слушает, смотрит на экран, на котором какие-то красивые изображения показываются. А потом взрослым приходит куда-то на концерт, и оказывается, он это с молоком матери впитал.

Веру в себя вдохнула жена

— Есть фраза, что «Великих мужчин делают великие женщины». Это так?

— Если бы не Сати, я бы давно уже не играл. А она верила в меня, убедила, что должен продолжать выступать. В прошлом году я в Америке сыграл 10 сольных концертов в самых крупных городах и лучших залах – в Чикаго, Нью-Йорке, Сан-Франциско. Только Сати была способна вдохнуть в меня веру в себя. А мы часто теряем ее. Это, наверное, судьба.

— В феврале грядет Олимпиада в Сочи. Вы будете принимать участие в ее культурной программе?

— Нет, я приеду только на открытие в качестве зрителя. В последний раз я был на Олимпиаде, когда она проходила в Лондоне. Меня тогда пригласили в старейший боксерский клуб. Я там даже провел тренировку. Когда разделся, они обалдели, узнав, сколько мне лет.



В Калуге появится фестиваль Спивакова

После концерта Владимир Спиваков сделал перед журналистами весьма неожиданное, но очень приятное заявление:

— Нам очень понравилось здесь: прекрасная публика, очень неплохой филармонический зал. Мы договорились с губернатором, что будем делать здесь фестиваль. Пока не знаю, как получится – раз в год или раз в два года, посмотрим по времени, потому что у меня расписан график на два с половиной года вперед. Иногда страшно становится, когда заранее присылают контракт на концерт, например, в Чикаго, который состоится 25 февраля 2017 года — толстый как «Сага о Форсайтах», где расписано, что я должен делать, что репетировать. Но надеюсь, что в ближайшее время ничего не помешает.
Еще я слышал, что у губернатора есть идея создания своего оркестра. К тому же область ведь одна из самых передовых, как нам сказали. Так что надо поддерживать теперь и культуру. Чем более культурная публика будет, тем и экономика будет развиваться лучше. Французский Кольмар за 2 недели, когда там проходит мой фестиваль, делает годовой оборот. А все остальное время живет за этот счет. Оказалось, что это экономически очень важное дело.

«Он очень харизматичный и сексуальный даже со спины», — сказала одна из моих знакомых в антракте. — Хотелось бы ему в лицо посмотреть во время концерта.
Мне в этом отношении повезло. Я смотрел на маэстро не из зрительного зала, а со сцены, где за оркестрантами было расположено несколько десятков мест для зрителей. И я видел лицо Владимира Теодоровича во время всего выступления. Это просто удивительно, потому что все музыкальные переживания Моцарта, Чайковского и Пьяцоллы, которых «Виртуозы Москвы» исполняли в Калуге и Обнинске, отражались на его лице, в его уверенных и в тоже время тактичных, даже элегантных дирижерских движениях.

Текст: Андрей ГУСЕВ.
Фото: Игорь РУЛЕВ.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.