Лица закулисья

Когда мы восхищаемся каким-то спектаклем, режиссер нам кажется как минимум богом, а актеры – сверхлюдьми. именно им достаются восторги, лавры и аплодисменты. При этом мало кому в голову приходит, что там, за сценой, находится еще целая армия профессионалов, которые тоже причастны к успеху спектакля или концерта.

-

Иногда их приглашают на поклон, но это в качестве экзотики или широкого жеста. Обычно же они для зрителей – эфемерная техническая служба. Без лиц. Нам захотелось заглянуть за обнинские и калужские кулисы и лицезреть.

Игорь Юдин


-

57 лет
художник по свету калужского областного драматического театра/


— Художник по свету – это сознательный, серьезный выбор, сделанный в молодости?

— Дело было так. Мы с моей подружкой однажды проходили мимо Калужского драматического театра. Я тогда занимался музыкой, окончил музыкальное училище. Вдруг мы случайно встретили моего знакомого. Разговорились: как дела, как жизнь… И он говорит: «Заходите к нам в театр». Я зашел и остался на 32 года.

— Что в вашей профессии самое интересное?

— Для меня особый кайф – процесс работы, общение с людьми, нахождение в здании театра, ситуация поиска интересных решений. А вот результат мне уже не приносит такого удовольствия. Не то чтобы он мне не важен… Но, в общем, я свое получаю до премьеры.

— Художник по свету — творец или технический мастер?

— В том-то и дело, что он и творец, и мастер в одно время. Придумать можно все, что угодно, но любую фантазию надо еще материализовать. Помню, много лет назад с помощью света я должен был создать ощущение полета. Идей было много, а ничего так и не получилось, потому что техника не позволила реализовать эти замыслы. К счастью, на сегодняшний день в нашем распоряжении гораздо больше интересных технических средств. В данный момент в нашем театре идет процесс переоборудования. Закупаем два мощных генератора, много светодиодных приборов, световую динамику. Качество оборудования будет таким, что я с полным правом смогу сказать: с технической точки зрения наш театр – один из лучших театров страны.

— Есть ли у вас собственные рецепты мастерства, которые вы для себя открыли и которых придерживаетесь?

— Мною сделано более двухсот спектаклей, и, конечно, за это время у меня появились какие-то авторские подходы к делу. Но я очень люблю учиться у других и делаю это постоянно. Каждый год езжу на профессиональные семинары, общаюсь со своими коллегами через Интернет, стажировался в «Ленкоме», вел там даже один спектакль… Обучение – бесконечный процесс.

— Насколько успех спектакля зависит от качества освещения?

— Не знаю, как ответить на этот вопрос. Мне кажется, что спектакль – это симбиоз очень многих компонентов. И его успех зависит от всего, в том числе от освещения.

— Хотелось когда-нибудь сменить профессию? Или это навсегда?

— Бывают минуты отчаяния. Но тогда я хочу сменить не профессию, а город. Когда мне все здесь надоедает, хочу уехать в Питер к моим друзьям и заниматься своей профессией там. Понимаете, театр – это как семья. Здесь всегда есть ссоры, склоки, проблемы. И порой хочется все бросить и отправиться на вокзал. Но потом это желание проходит. И жизнь опять идет своим чередом.

— Какие моменты своей работы вы считаете наиболее приятными?

— Укладывание головы на подушку.

Александр Мышляев


-

40 лет
По документам – художник-бутафор, по факту – заведующий постановочной частью обнинского ГДК, и в частности народного театра Веры Бесковой


— Завпост – это кто вообще?

— Знаешь, в бане есть такой человек – пространщик. Так называется его должность. Он выдает простыни, полотенца, следит за раздевалками…

— То есть ты как простынщик?

— Да не простынщик, а пространщик! От слова «пространство», а не «простыня». И вот я однажды заинтересовался и спросил у этого человека в бане, чем он заведует. Он с достоинством ответил – пространством. Мне понравилось. Поэтому я тоже говорю, что заведую пространством. Все, что происходит за сценой, – это творческий, сложный процесс, а вовсе не «повесил», «прибил», «посветил». Есть декораторы, осветители, звукорежиссеры, плотники… Каждый из них занимается своим делом, а я вижу свою задачу в том, чтобы все эти отдельные дела были скоординированы в один процесс, чтобы мы работали как одна команда, а не как толпа профессионалов-индивидуалистов.

— Ну, а если, например, художница придумала декорацию, а кому-нибудь из команды она не по душе? Что делать?

— Так обычно и бывает. Лена ко мне приходит и рассказывает: «Вот, я придумала такую штуку…» Я сразу говорю: «Нет. Это невозможно! Это не встанет, не влезет, не будет смотреться, не будет держаться». Она надувается, я надуваюсь. Мы сидим минут пять, не разговариваем. Потом я думаю: «А почему бы нет? Попробовать можно». Иду к рабочим, к лебедчикам.

— А лебедчики лебедей делают?

— Лебедчики управляют лебедкой, штанкетами, поднимают и опускают декорации. Это, кстати, достаточно сложное занятие. Нужно сделать все так, чтобы было минимум затрат и максимальный эффект. У нас, кстати, управление декорациями вручную идет на двух сторонах, а третья — автоматическая. Лебедчики сидят на галереях и ничего, что происходит на сцене, не видят. Они дергают за канаты по командам тех людей, которые следят за действием. Бывает, матерятся страшно, когда им приходится 300 раз одно и то же делать, чтобы добиться филигранной точности: «У нас тут, б…, темнота наверху, а ты про свои сантиметры!» Но потом спускаются вниз: «Ну-ка, дай посмотреть, как получилось». Им тоже не все равно.

— Всем не все равно – это, как мне кажется, очень сложная ситуация. В смысле, конфликтная…

— В общем, да. Работа завпоста – собачья работа, нужно угодить всем. Художнице должно нравиться, как висит ее декорация, танцовщицам эта декорация не должна мешать делать свои «па», режиссер требует, чтобы декорация вовремя исчезла, а потом резко возникла из ниоткуда… А художник по свету кричит, что декорация слишком далеко висит, и нет прожекторов, чтобы ее осветить. И еще самое главное – ты должен угодить зрителям. Чтобы они пришли и не заметили, как все это внутри двигается, ползает и меняется.

— В чем же кайф твоей работы?

— Я всегда помню, что мы дарим радость людям, и эта мысль приносит мне огромное удовольствие. Понятно, что аплодисменты всегда достаются тем, кто на сцене, и именно эти люди – главный источник радости. Но ведь их комфортное пребывание в сценическом пространстве обеспечиваем мы. И если бы не «закулисье», ни одно представление не могло бы состояться.

Елена Антохина


-

56 лет
Художник-оформитель обнинского ГДК и театра ДЕМИ


— Путь к тому, чтобы стать оформителем сцены, был прямолинейным? Из художественно-промышленного училища сразу в мастерскую ГДК?

— Не совсем. Вообще, в ГДК я работаю уже почти 30 лет, но сцену оформлять стала лишь последние десять. А до этого занималась афишами, рекламой и плакатами. Но это все не мое. Помню, делала свой первый плакат, потратила на него целый день! И так и не поняла, как можно от рисования плаката получить удовольствие. Мне неинтересно, и у меня нет к этому делу способностей. А вот оформление сцены мне гораздо ближе. Здесь огромное пространство для творчества. Даже странно сейчас вспоминать, как я упиралась, когда директор ГДК Виталий Пикалов предложил мне заняться этим. Наверное, боялась.

— И что же самое страшное в оформлении сцены?

— Сложнее всего – овладеть большими объемами. Сцена – огромное пространство, и его надо занимать крупными вещами, а значит – по-другому мыслить, в других масштабах.

— Вы, наверное, все время должны контролировать свои фантазии мыслью: «Как это будет выглядеть из зала?»

— Я по этому поводу особо не «запариваюсь», потому что знаю: будет еще лучше, чем я придумала. Профессиональный осветитель всегда сделает так, чтобы декорации ожили и заиграли. Ведь из чего мастерят декорации? Если поближе посмотреть – из мусора и ерунды всякой. Снежинки – из синтепона, хрустальные люстры
– из скрепок. А как смотрится! Добиться, чтобы бутафория выглядела натурально и впечатляюще – вот, что самое главное в мастерстве имитации.

— Где же вы берете этот самый «мусор»?

— Я очень люблю покупать ткани, сетки, красивую бумагу. Куплю, а потом оно все у меня в мастерской лежит, ждет своего часа.

— Вы ограничены в материальных средствах? Можете позволить себе рулоны парчи?

— Практически не ограничена. Директор ГДК всегда идет мне навстречу и позволяет покупать почти все, что мне кажется нужным. А вот зачем мне парча? Вообще, может, стоит попробовать… Да, хорошая идея. И вообще, если все время думать «как бы сделать дешевле, как бы сэкономить», как тогда рисовать и творить?

— У вас есть правила, которым вы следуете в своей работе?

— Да. Одно. Чтобы то, что я задумала, было легко сделать. Я отметаю все идеи, которые требуют долгого, кропотливого труда. Чем проще, тем лучше. Раньше я делала много лишней работы: вырисовывала детали, например. Потом смотрю из зала – вообще ничего не видно. Зачем, спрашивается, я это делала?

— Приходилось ли вам оформлять мероприятие, которое вам не нравится? И важно ли для вас, что именно будет происходить на украшенной вами сцене?

— Что-то не припомню случая, когда мне решительно не нравилось бы мероприятие. Надо и надо – я делаю. Потом увлекаюсь, начинаю любить этот процесс. Приходят люди, которые говорят, чего они хотят от сцены. Я стараюсь выполнить их требования.

— Вас не раздражает обусловленность и диктат этого «общего дела»?

— Нет. Все-таки сценография не может существовать отдельно от общего замысла. Это коллективная работа. Тем более, как правило, люди, которые делают мероприятие или ставят спектакль, сами не знают, что они хотят. Просто задают тему. А дальше – все в моих руках.

— Вы закончили художественно-промышленное училище. Как мне кажется, слово «промысел» постепенно становится архаизмом. Теперь все, что касается художественного оформления стульев, ложек, сцен, домов и спичечных коробков называют «дизайн». А вы бы могли применить к своей деятельности слово «дизайн»?

— «Дизайн» — хорошее слово, но его слишком часто используют. Оно утратило свою точность. И при этом звучит очень претенциозно. Я бы себя дизайнером не назвала. Я художник сцены. Мне так больше нравится. Художник творит, выдумывает, преобразует свою фантазию в реальность, а чем занимается дизайнер, я смутно представляю.

— Вам не обидно, что вы всегда в тени, за кулисами. Не хочется охапок цветов, софитов, аплодисментов?

— Ну, иногда бывает такое… Но, в принципе, мне достаточно похвалы рабочих, режиссера или директора. Если свои люди отметили работу, то, скорее всего, и зрителям понравилось.

Текст: Екатерина Задохина

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.