Образовательно-культорологический проект «КОРНИ И КРОНА». Часть 1

Проект «Корни и Крона» − уникальное явление. Тогда, в начале 90-х годов прошлого века, один человек и сотоварищи своей частной и безрассудной инициативой попытались изменить судьбу целого города и направление его развития.

Проект «Корни и Крона» как проект создания и деятельности историко-культурного заповедника «Усадьба Турлики» был подготовлен к 100-летнему юбилею основания усадьбы. Проект разрабатывала группа сотрудников Домашнего колледжа «ГАРМИ» при самом активном участии сотрудников Музея истории г. Обнинска, городского и областного комитетов ВООПИиК, городского отдела архитектуры, администрации ФЭИ, городского Общества ветеранов войны и труда, бывших воспитанников колонии «Бодрая жизнь».

Проект создавался на протяжении трёх лет. И в своей окончательной редакции был завершён в 1995 году. К этому времени некоторые составные части проекта были уже реализованы и функционировали в штатном режиме. В полном же объёме запуск проекта планировался 1999 году.

Целью проекта являлись разработка и реализация новой социокультурной модели восстановления и использования усадьбы В.П. Обнинского «Турлики».

Основное назначение проекта состояло в объединении интересов, усилий, возможностей традиционных и новых структур, организаций, социальных групп и частных лиц в восстановлении и сохранении усадьбы «Турлики» как исторического, культурного и природного оснований города и возрождения ее как Заповедного Места.

Когда, как и почему возникла идея проекта? У этой истории долгий срок. Всё началось в конце 80-х годов. Тогда по заказу Администрации города известный советский философ и методолог Г.П. Щедровицкий осуществлял разработку Программы развития города Обнинска. Эта работа была организована в форме организационно-деятельностной игры (ОДИ), в которой приняли участие руководящие работники практически всех предприятий и организаций города и представители всех слоёв городской общественности. Именно в этой работе мы впервые столкнулись с необходимостью осознать и ответить на многие сущностные вопросы. Что такое «город», что такое «развитие» и его «программа»? Что такое «наука» и что такое «хозяйствование»? Что такое «руководство» и «управление», и какова их роль в городе? Что такое «жизнеустройство», «жизнеобеспечение», «жизненная позиция», «местничество» и их реализация? Что такое «городская среда», «уровень жизни», и какое значение в этом имеет «образование», как и почему оно должно быть устроено? И именно там, в обсуждениях многообразных сторон городского быта, в выявлении проблем и поисках решений у нас стали возникать смутные догадки о том, что многое, если не всё, в городе устроено не так или не совсем так. А потому должно быть пересмотрено и переделано! Должно, но может ли? И кто, начали спрашивать мы себя, это должен и может сделать? Так, собственно, родилось наше окаянство.

Следующей реперной точкой стало проведение в 1989 году в той же форме организационно-деятельностной игры (ОДИ) «Школа и мы: педагогическое жизнетворчество». Этот традиционный августовский педсовет, организованный столь непривычным образом, позволил выявить, по меньшей мере, две существенных проблемы. Первая проблема состояла в том, что система образования не даёт навыков развития, а лишь воспроизводит и клонирует традиционные и часто мёртвые формы знаний, навыков и умений. Поэтому выпускники городских школ не обладают новаторским духом, инновационным мышлением и революционной волей (волей к сомнению). А потому не готовы ни воспринимать развитие, ни осуществлять его! Вторая проблема состояла в том, что и в самой педагогической среде новаторов практически не нашлось. Система подготовки и квалификации учителей, замешанная на крепком корпоративном духе, напрочь бетонировала любую педагогическую новацию. И тогда мы поняли, что должны сделать! А именно: во-первых, запустить новую генерацию городского образования – новаторскую, инновационную – с амбициозной задачей воспитать поколение детей с новым мышлением и новыми навыками и способностями. «Диких лебедей», по Стругацким. А, во-вторых, создать для этого или подобрать в мировой шкатулке опыта и затем адаптировать подходящую для этой задачи педагогическую систему.

И вот здесь уже настала пора решать – как это делать и где? Мы понимали, что вся наша утопическая затея затронет не только образовательную систему. Она коснётся всего жизнеустройства – нас самих, наших соратников и наших подопечных. И это будет не романтическая прогулка, а тяжёлый, тернистый путь. Так оно и оказалось. Но тогда, отчаянные и воодушевлённые миссией, которую сами на себя возложили, мы начали строить свой «новый мир». Нам нужны были льготные условия для деятельности. Подходящие льготы были тогда только у предприятий, учреждённых профсоюзами. И мы создали Независимый Профсоюз Работников Интеллектуального Труда СОЦПРОФ, и учредили при нём целый ряд предприятий, в первую очередь, нужный нам «Домашний колледж». Нам нужны были законодательно оформленный статус домашнего образования. И мы добились внесения соответствующих положений в Закон «Об образовании». Мы искали альтернативную педагогическую систему. Мы нашли её. Ею стала вальдорфская педагогика и антропософия Р. Штайнера. Нам потребовались международные связи, финансовая и статусная поддержка? Мы создали в Обнинске деловой клуб, который первым из России был принят в Lions Club International Association – одну из самых влиятельных деловых ассоциаций в мире. Мы действовали с размахом, напористо и креативно, снимая или обходя все надуманные запреты и ограничения. Нам нужно было средство – мы его находили! Нам нужен был инструмент – мы его создавали!

Но когда мы дошли до вопроса «где?», тут же обнаружили вокруг одни сплошные и совершенно реальные запреты и ограничения. Задача локализации нашего дела требовала реальной территориальной привязки всего нами задуманного. Поэтому масштаб и значение этого места для города и его жителей должен был соответствовать масштабу и значению всей нашей идеи – также для города и для его жителей. И соответствовать не «на сейчас», а «навсегда».

Собственно, с ответа на вопросы «что это за место?» и «почему оно?» началось создание, точнее, кристаллизация проекта «Корни и Крона». Нам пришлось возвращаться к событиям той давней работы над Программой развития г. Обнинска. И вновь тащить самих себя за волосы из трясины обыденных представлений и заблуждений о происходящем вокруг нас. И вновь отвечать на вопросы «о месте», «о городе», «о горожанах»…»о времени» и «о себе»…

Самоопределение, которое мы тогда затеяли, было мучительным и долгим. Потому, что требовало полного, ясного и точного ответа на вопросы о том, что мы хотим, что мы можем и что надо. Пригвождая нас навеки к прошлому и предопределяя будущее.

Чтобы показать смысл и назначение этой процедуры, обратимся к вводной части самого проекта:

«….проект направлен на самоопределение и проблематизацию города Обнинска как Места, а также инициирование этих процедур как постоянного и непрерывного процесса.

Самоопределение «города» может быть сделано только путем самоопределения живущих в нем людей как «горожан». Поэтому и проектирование, и реализация проекта осуществляются авторами как процесс собственного самоопределения как «горожан» и обретения позиции, задающей основание и смысл их последующей жизни и деятельности не вообще, а как имеющих статус «обнинцев».

Проблематизация города Обнинска осуществляется здесь не как установление какого-то перечня так называемых «городских» проблем, которые возникают и фиксируются сегодня как что-то, что не нравится кому-то − одному ли, но начальнику; группе ли, но рядовых граждан; большинству ли из меньшинства опрошенных; меньшинству ли из большинства представленных и т.д. и т.п. Наша проблематизация направлена на статусность города, на его культуросообразность Месту, на градообразующие смыслы его территории, на действительные возможности и ограничения жизни и деятельности в нем.

Расхожее представление о том, что «горожанин (обнинец) − это человек, живущий в городе (Обнинске)», лишь фиксирует прикрепление человека к территории с определенным названием и в определенных границах. А также указывает на возможное наличие связи человека с Местом. Мы не рассматриваем случаи, когда сознание человека не выходит за границы территории его квартиры или дачи, а его связь с местом − не более, чем связь с производством или бытом. Нас интересует смысл нашего прикрепления и нашей связи с местом как смысл нашего существования на этом Месте. Осознание своего местничества дает нам (и всем, кто это проделает так же) определенные права жить в этом месте и осваивать его. С другой стороны, это обяжет нас (причем безусловно обяжет) соответствовать Месту в каждом своем поступке и в любой деятельности.

Смысл Места не может быть задан чьей-то внутренней субъективностью, пусть даже самой гениальной. Или внешней целесообразностью, пусть даже самой актуальной в какой-то момент. Он может быть только осознан путем кропотливого воссоздания и ежедневного удержания в памяти пространственного, культурного, исторического образа Места во всей его целостности. Только ежедневно всматриваясь в этот образ, можно разглядеть его вековые заповедные, истинные черты под гримом повседневности.

Таким образом, наше самоопределение зависит от того, какие известные нам смыслы, связанные с городом(точнее с Местом его расположения) мы удерживаем в своей памяти. Именно память задает пространство самоопределения. А качество самоопределения устанавливает наша совесть, которая препятствует (или не препятствует) нашему желанию помнить не все, а только то, что мы хотим помнить.

Самоопределение авторов проекта как горожан началось с освоения двух смыслообразующих характеристик Места − его Имени и Пространства.

Имя Обнинску дала железнодорожная станция «Обнинское», которая, в свою очередь, закрепляла принадлежность определенной территории конкретному человеку − Виктору Петровичу Обнинскому. Этот факт исторического закрепления за Местом имени конкретного человека примечателен для нас тем, что сделано оно было не за какие-то выдающиеся заслуги или достижения, не за геройство или доблесть, не за верность или угодничество. Это стало результатом одного простого человеческого поступка, смысл и ценность которого − бескорыстие1.

Что касается связи этого человека с Местом, то ее смысл состоит, прежде всего, в том, что он первым освоил это Место определенным образом − как усадьбу. Принято считать, что усадьба В.П. Обнинского «Турлики» расположена на территории города Обнинска. В последнее время также стали говорить и об усадьбе «Белкино». Это неверно – ни в историческом, ни в культурном контексте. Город Обнинск возник искусственным образом как поселение вокруг атомной станции. Нисколько не преуменьшая исторического значения строительства Первой атомной станции, следует все же признать тот факт, что сама станция, будучи техническим сооружением, строилась на территории, которая ранее уже была культурно и исторически организована и освоена. И поселение, названное в последующем городом, появилось и развивалось в усадебном Пространстве, в его лоне. Даже сегодня границы городской территории все еще меньше границ усадебных угодий. Таким образом, городское Пространство и усадебное Пространство абсолютно соразмерны. И нам еще только предстоит освоить тот культурный контекст города, который определен(предопределен) смыслом и значением усадьбы как феномена культуры.

Изучение культурологии русской провинциальной усадьбы показало, что усадьба не была, как это принято считать простой планиметрической организованностью, состоявшей из некоторого усадебного дома, сада, парка, построек вокруг него, а также прилегающих угодий. Она представляла собой очень сложное культурное образование, сотканное из бесчисленного количества самых разнообразных смыслов и значений. Это была целая совокупность знаков и символов, проявлявших Мир во всей его полноте и целостности. Усадьба удерживала полное мироустройство в конкретной точке земли, на конкретной территории, в конкретном Месте.

Усадьба была соразмерна Миру. Она не была просто некоторым местом отдыха или местом какой-то особой деятельности. Усадьба была местом специфической формы пребывания, очень свойственной именно русскому характеру, русскому человеку. А деятельность и отдых из этого пребывания проистекали и последующее пребывание организовывали.

Совершенно очевидно, что наше хозяйствование (точнее, хозяйничанье) на этой территории в течение 40 лет определилось совсем иными принципами и усилиями. И 120 тысяч человек, поселившихся в усадьбе, уже достаточно сильно исказили ее духовное и природное Пространство.

Но совершенно очевидно и другое. Усадьба – наши корни. Через них плоды нашей жизни и деятельности питаются и наливаются соками русской истории и культуры. Грех рубить корни в угоду «воздуху перемен». Ничего, кроме горечи и разочарования, такая «гидропоника» не принесет.

Таким образом, все сказанное определило позицию авторов как «горожан-обнинцев». А это, в свою очередь, обязывает нас проделать следующую работу.

Пробудить совесть людей и актуализировать их самоопределение как «обнинцев». Это позволит восстановить определенный культурный контекст города, а каждому и всем вместе стать сопричастными этому контексту. И получить шанс сделать нашу жизнь культуросообразной.

1. С этой целью, прежде всего, необходимо внести в пространство самоопределения горожан главный градообразующий смысл города Обнинска − смысл усадьбы вообще и усадьбы В.П. Обнинского «Турлики» в частности. При этом утвердить усадьбу как место, свободное от прагматического, корыстного потребления.

Этому служат те разделы проекта, которые включают описание культурологических оснований и смыслов провинциальных усадеб и их социально-экономической структуры, устанавливают культурно-историческое значение усадьбы В.П. Обнинского «Турлики» на основе историко-фактографического обзора.

2. Провести восстановление, реконструкцию усадьбы как восстановление, реконструкцию целостности Мира, а не как ремонт или восстановление отдельных строений, объектов или парка.

Для этого в рамках новой концепции культурной политики предложены методология проектирования, принципы организации Места и организации деятельности на нем. Предложен вариант нового статуса усадьбы и его законодательного закрепления. Проведен пообъектный анализ основных характеристик усадьбы, ее современного состояния и имеющихся проектов реконструкции, предложены соответствующие изменения.

3. Создать условия, которые позволят задать местничество как культурную норму, и в последующем непрерывно осваивать его жителями города (прежде всего детьми), удерживая, таким образом, основание, особенность и целостность города.

На это направлены все разделы проекта, описывающие смысл и назначение деятельности, в первую очередь, программа «Дети провинции». Этому же служит проект реконструкции усадьбы, создаваемый известным европейским (итальянским) архитектором Enrico Schiavina по заказу Домашнего колледжа «ГАРМИ».

Что касается проблематизации, то, по мнению авторов, работа с предложенным проектом представляет шанс для города Обнинска стать Городом в подлинном смысле. Только на этом пути город осознает свою культурную целостность и практически освоит провинциальность как Культуру Места…».

Итак, было понятно, что для локализации Домашнему колледжу нужен дом. Не здание или строение, не участок земли, а именно Дом! Причём, Дом с Историей! Много ли таких домов в Обнинске? Можно даже не считать.

Надо сказать, что так называемая в то время «Морозовская дача» досталась нам в некотором смысле чудесным образом. Нам стало известно, что её планируют отдать крупному обнинскому бизнесмену так же, как это происходило с другими объектами соцкультбыта – детскими садами, библиотеками, столовыми и прочим. Но нам удалось отменить это решение буквально за день до его принятия. Мы убедили руководство города и ФЭИ в том, что столь значимый для города объект не должен стать разменной монетой в его судьбе. Пафос нашего проекта сыграл свою роль, и здание «Морозовской дачи» было передано нам в аренду на длительный срок. Мы вновь решили поставленную задачу!

Кстати сказать, потом, когда за это место развернулась настоящая война, нам постоянно предлагали на наш выбор любое здание в городе, любой детский сад, участки земли… «Может, надо было согласиться?» – подумает сейчас иной. Но у нас не было ни тени сомнений, ни минуты раздумий в том, что именно Усадьба «Турлики» — то самое место, в котором должна начаться история возрождения города.

И вот теперь мы вплотную встали перед решением целого ряда непростых вопросов:

• В чём же заключается феномен русской провинциальной усадьбы и её культурология?
• Какую парадигму проектирования выбрать и как? То есть, каковы особенности существующей концепции культурной политики?
• И какой должна быть новая концепция, включая методологию проектирования, организационные принципы, организацию места и организацию деятельности?
• Как масштабировать такой объект, как Усадьба «Турлики»?

Кроме этого, мы должны были понять, в чём же «на самом деле» заключается смысл и назначение нашей деятельности в этом Месте и как её структурировать. То есть, разделить деятельность в отношении Места от основной и дополнительной деятельности на Месте. А также определить всех участников проекта и также правильно задать статус каждого из них и построить отношения между всеми участниками, адекватные идее проекта!

Феномену русской провинциальной усадьбы посвящена одна из статей настоящего сборника. Что же касается парадигмы проектирования, то проект построен на новой концепции охраны и использования культурного и природного наследия, которая используется в большинстве развитых зарубежных стран Европы и получает сегодня все большее признание и применение в России.

В основу концепции положено представление о культурном ландшафте и об уникальной историко-культурной территории как основных формах хранения и использования культурного наследия, а также принципы их функционирования и развития в условиях рыночной экономики.

Проблема культурного возрождения выходит на одно из ведущих мест в жизни России. Все более актуальным становится вопрос об экологии духа, экологии культуры. Все большее понимание и признание в качестве глобального императива получает принцип коэволюции – совместной эволюции человека и биосферы как генеральной цели развития цивилизации. Все это требует нового осмысления роли и места человека, его культурных и исторических корней, нового понимания задач творчества и процессов в хозяйственной деятельности.

В конце концов, стране, получившей колоссальное природное, культурное и историческое наследство, стыдно быть нищей и бескультурной.

Но мы оказались нерадивыми наследниками. Да к тому же, к своему греху, непомнящими своего родства. И разбазаривали свое наследство с азартом, достойным иного применения.

Среди множества причин, предопределивших современное, столь плачевное состояние нашего наследия, выделим ряд основных.

1. Исторически сложившиеся идеологические установки и официальный взгляд (явно нигилистический) на культуру, историю и природу. Во многом это было связано с феноменом революционного отрицания, положенного в основу культурной политики страны. Сохранение ранее накопленных материальных, духовно-нравственных и интеллектуальных ценностей как наследия и уважительное к ним отношение долгое время не соответствовали задачам построения нового общества.

2. Избирательное отношение к наследию, «штучный», идеологически строго профильтрованный подход как к историческим событиям, личностям, так и к памятникам культуры и природы. Это либо события, связанные с революцией 1917 года, либо личности, которые партийное руководство определило как исторические или как классиков (например, среди писателей и поэтов это Пушкин, Горький, Маяковский), либо как исключительные шедевры архитектуры, живописи, музыки (опять-таки названные в партийных документах или выступлениях партийных лидеров как образцовые). В результате было потеряно представление о целостности наследия, его многообразии и подлинном богатстве.

3. Стремление к полному преобразованию, созданию абсолютно новой среды, соответствующей идеологии, новым социальным установкам, представлениям о «светлом» будущем. («Мы наш, мы новый мир построим»). Отсюда сознательное и планомерное уничтожение исторической среды и формирование новых форм культуры и преобразованной природы.

4. Отрыв деятельности по охране наследия от всех остальных сфер жизнедеятельности общества, прежде всего, социальной и экономической, стремление вырвать наследие из многообразия современной жизни. Его использование сводилось, прежде всего, к мертвому музеефицированию или к рассмотрению как объекта туристско-экскурсионного показа, когда сохраняется лишь оболочка памятника, а живое содержание полностью выхолащивается.

5. Преобладание ведомственного подхода, когда субъектами охраны выступает множество министерств, комитетов и организаций, вырывающих из системы наследия только отдельные его элементы (природные объекты, памятники архитектуры, археологии и истории, архивные ценности и т.д.).

6. Различие в подходах к охране культурного и природного наследия, когда в культурном наследии в качестве основных объектов охраны рассматриваются отдельные памятники здания, сооружения, более редко ансамбли площади, улицы, усадебные комплексы (здания и парк), а в природном наследии прежде всего крупные территории заповедники, заказники, национальные парки.

7. Неразвитость законодательства о культурном и природном наследии, отсутствие правового статуса исторических городов и других уникальных исторических территорий, подкрепленного подзаконными актами, что не позволяет создать эффективную систему административных и экономических рычагов управления.

Поэтому новые подходы к охране культурного и природного наследия могут и должны базироваться на представлениях о культурном ландшафте как некой системе «человек — культура — природа».

Человек рассматривается в рамках данной системы как носитель определенного типа духовной культуры, как творец и хранитель, передающий от поколения к поколению множество культурных ценностей, в том числе и тех, которые определяют его отношение к природе функциональное, духовно-нравственное, эстетическое и т.д.

Культура определяется как совокупность духовных и материальных ценностей, охватывающих все многообразие способов и результатов человеческой деятельности, направленных на сохранение специфических черт отдельных этносов, групп, а также на развитие мировой цивилизации.

Природа объединяет в себе как естественные, так и преобразованные человеком комплексы и отдельные их компоненты.

В основе концепции культурного ландшафта лежит представление о его вертикальной структурности, о возможностях вычленения в нем определенных пластов природного и культурного. Многослойность этих пластов определена наличием в них естественной, первозданной и измененной человеком природы, культурного наследия, живой традиционной и инновационной культуры.

Неравномерность сочетания слоев в культурном ландшафте проявляется в формировании системы разнотипных ядер, центров инновационной культуры. Они определяют насыщение ландшафта новыми идеями, технологиями, аппаратурой и материалами из очагов традиционной культуры и мало измененной естественной природы, где национальное, культурное и природное наследие сохраняется на основе традиционных форм деятельности и отношений между людьми. Именно здесь наследие не вырывается из традиционной среды, а рассматривается как совокупность всего спектра отношений, сложившихся в течение длительного этапа истории развития страны, этноса, данного места.

Сохранение не только отдельных памятников, а всей системы очагов естественной природы и традиционной культуры позволяет сохранить генофонд этноса, его историческую среду. Учитывая, что такого рода очаги представляют из себя территориальные образования, определим их как систему уникальных исторических территорий.

Исходя из концепции культурного ландшафта, выделим некоторые наиболее существенные черты уникальных и исторических территорий как основной формы бытия культурного и природного наследия.

1. Взаимодействие между человеком как носителем определенного типа традиционной культуры и исторической средой его обитания составляет основу всего комплекса процессов функционирования уникальных исторических территорий.

2. Единство культуры и природы как двух неразрывных частей исторической среды обитания человека является определяющим при выработке принципов и методов ее охраны.

3. Культурное наследие рассматривается не только как совокупность материальных памятников, но включает все многообразие духовной и материальной культуры, дошедшее до нас от предшествующих поколений. Они важны для сохранения своеобразных черт и развития личности, нации, мирового сообщества.

4. Природное наследие рассматривается как сохранившиеся в естественном малоизмененном состоянии и преобразованные человеком природные комплексы, отдельные его уникальные образования и элементы. Они имеют большую ценность в научном, познавательном, экологическом или эстетическом отношениях.

5. Социальная и экономическая деятельность рассматривается не только как средство сохранения культурного и природного наследия. Это его важная и существенная часть, позволяющая рассматривать сохранение и использование памятников, других природных и культурных ценностей как единый комплексный процесс.

Пространственные масштабы, а также различные структуры включаемых исторических и природных элементов определяют типологию уникальных исторических территорий: исторический регион, историческая волость, исторический город, историческая сельская местность, историческая усадьба, исторический природный комплекс и историческое природное урочище.

Для целей нашего проекта был предложен к использованию один из типов (точнее, часть типа) исторической территории – историческая усадьба. Этот тип в полном определении включает бывшие провинциальные усадьбы со строениями, парками, окружающими селами и угодьями, которые используются для хотя бы частичного повторения традиционных форм. Таким образом, понятие исторической территории задает масштаб выделения и фиксации культурного ландшафта, а также принципы и способы его сохранения и использования.

В качестве инструмента такой работы в контексте излагаемой концепции применяется так называемое территориальное проектирование.

Основой методологии территориального проектирования является формирование особого типа охраняемой территории и определение ее как заповедного, «векового» места.

Значение понятий «заповедность», «вечность» определяется здесь двумя качественными характеристиками места. Это качество места как географической точки Земли, т.е., флора, фауна, рельеф, климат, природо-энергетические параметры.

Это и качество духовной ткани, сотканной поступками людей, живших и живущих в этом месте, результатами их отношений и деятельности, что включает здания, сооружения, их архитектура, назначение, смысл, способы использования, способы передачи, наследование и т.д.

События, происходящие в этом месте и являющиеся следствием перечисленных качественных характеристик, образуют хронологический ряд, через который возникает исторический ток (времени) и происходит вплетение частной жизни и природы в историю государства.

Таким образом, возникают три плана проекта, определяющие и задающие смысл и содержание проектируемой деятельности:

а) восстановление, охрана и использование природно-географических характеристик места, естественного качества среды;
б) восстановление духовной ткани и ее материальное воплощение;
в) восстановление историчности, возвращение исторической логики, продолжение хронологии культуро-сообразных событий с приведением их смысла, содержания, длительности и последствий в соответствие с «вечностью» места.

Самым сложным при этом является третий план проекта. При всей многослойности культурного ландшафта основным является первый, организующий культурно-исторический слой. Именно он определяет тип исторического места (например, «усадьба») и культуросообразность всей последующей традиционной и инновационной деятельности. Воздействие, влияние на место всех последующих культурно-исторических слоев, событий, деятельности и результатов, которые к этим слоям относятся, должны быть рассмотрены, учтены и сохранены лишь в той мере, в какой они культуросообразны первоначальному замыслу организующего слоя.

Типологическое выделение и фиксация исторического места предлагает организационное оформление этого действия. При этом в рамках концепции разделяются организационное оформление места (правовой статус и связанные с ним возможности и ограничения) и организационное оформление деятельности, осуществляемой на этом месте (правовой статус участников деятельности, тип и характер отношений между ними, распределение функций и пр.). При этом уже очевидно, что организационное оформление места является первичным и определяющим для организационного оформления деятельности.

Если говорить об организации места, то существующее законодательство, в первую очередь, Закон РСФСР «Об охране и использовании памятников истории культуры» от 15.1».1978, как и другие последующие законы и подзаконные акты, в целом малоэффективно организуют реализацию даже современной культурной политики. Не говоря уже об изложенной концепции, которая была нами тогда принята.

Текст О.А. Желонкин автор проекта, Обнинск



1 В.П. Обнинский разрешил безвозмездно проложить линию железной дороги через земли своего имения.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.