1812 год. Партизанское движение в Верейском уезде. Часть 1

Столетний юбилей Отечественной войны 1812 года был широко отмечен в царской России. О героизме и мужестве русской армии и народа вспоминали в учебных заведениях, церквях и печатных изданиях.

В уездном городе Верее в присутствии генерал-губернатора Москвы В.Ф. Джунковского был открыт памятник легендарному освободителю города генерал-лейтенанту Ивану Семеновичу Дорохову, чей прах упокоился в древнем верейском соборе Рождества Христова.

200-летний юбилей Отечественной войны 1812 года всколыхнул интерес к российской истории, заставил оглянуться на пройденный нашим государством путь. Увидеть ошибки и просчёты правителей. В очередной раз удивиться и восхититься стойкостью русской многонациональной армии величием русского народа: его многовековым терпением, неустрашимостью и патриотизмом. Вспомнить, что в основе всех наших побед в Отечественной войне 1812 года и Великой Отечественной войне 1941–1945 годов лежит любовь к Отчизне – одна на все времена! Понять, что сила России – в единстве всех слоёв общества. Прочувствовать слова Высочайшего манифеста, изданного 25 декабря1 1812 года в связи с освобождением России от иноземных захватчиков.

«Какой пример храбрости, мужества, благочестия, терпения и твёрдости показала Россия!

Вломившийся в грудь её враг всеми неслыханными средствами лютостей и неистовства не мог достигнуть до того, чтобы она, хотя единожды о нанесённых ей от него глубоких ранах вздохнула. Казалось, с пролитием крови её умножался в ней дух мужества, с пожарами градов её воспалялась любовь к Отечеству, с разрушением и поруганием храмов Божиих утверждалась в ней вера, и возникало непримиримое мщение. Войско, Вельможи, дворянство, Духовенство, купечество, народ, словом, все Государственные чины и состояния, не щадя ни имуществ своих, ни жизни составили единую душу, душу вместе мужественную и благочестивую, толико же пылающую любовью к Отечеству, колико любовию к Богу».

Верейский и Боровский уезды стали ареной партизанской войны, и славные имена командиров армейских партизанских отрядов И.С. Дорохова, И.М. Вадбольского, А.Н. Сеславина, А.С. Фигнера навсегда останутся в нашей памяти.

Вадбольский Иван Михайлович

Вадбольский Иван Михайлович (1781–1847) был потомком одной из ветвей князей Белозерских-Рюриковичей и достойно продолжил историю своего рода. Иван, как и его старший брат Михаил, с детства был записан в лейбгвардии Преображенский полк. Действительную службу он начал в 1796 году в Кавалергардских эскадронах, затем был переведён в лейб-гвардии Конный полк. В 1805 году участие ротмистра И. Вадбольского в Аустерлицком сражении было отмечено золотой саблей с надписью «За храбрость». В последующем его служба отмечена орденом Св. Георгия 4-й ст., прусским орденом «За достоинство» и он был произведён в полковники. В 1812 году князь командовал Мариупольским гусарским полком. За сражение под Витебском он был пожалован орденом Св. Анны 2-й ст., под Смоленском за неустрашимость и храбрость − орденом Св. Владимира 3-й ст. Во время Бородинской битвы гусарский полк Вадбольского в составе бригады генерал-майора Дорохова сражался на левом фланге русской позиции. Вадбольский был ранен картечью в голову. И впоследствии за мужество вновь награждён орденом Св. Владимира 3-й ст. А затем прославился в так называемой «малой войне».

15 сентября 1812 года полковник И.М. Вадбольский получил приказ Кутузова о назначении его командиром партизанского отряда: «…назначается Вашему сиятельству отряд легких войск, состоящий из 500 казаков и вверенного Вам гусарского полка, с коими Вы имеете отправиться на Новую Калужскую дорогу, откуда делать нападения на Можайскую и, если можно, и на Рузскую дорогу, стараясь причинить всякого рода вред неприятелю, наиболее иметь в виду сожжение парков артиллерийских, которые к нему от Можайска идут. Не нужно упоминать Вам, сколь деятелен и решителен должен быть партизан, и для того, имея в виду отважное предприятие, имеете Вы действовать по собственному Вашему благорассмотрению...» Отряд князя Вадбольского удачно действовал и самостоятельно, и в подчинении генерал-майора Дорохова. Это подтверждают донесения того времени.


Рис. 1. Дж. Доу. Князь И.М. Вадбольский. Военная галерея Эрмитажа

18 сентября полковник Вадбольский прибыл со своим отрядом в назначенное ему сельцо Ожигово, откуда направил партии казаков по большой Боровской (Ново-Калужской) дороге для разведки неприятеля, а сам с гусарами отправился на Можайскую и Рузскую дорогу. 20 сентября отряд князя Вадбольского остановился близ деревни Рассудово на просёлочной дороге, ведущей в село Кубинское. Его партизанами поймано 15 мародёров. 21 сентября отряд переместился к деревне Бархатовой (ныне не существует), откуда посылались партии для истребления вражеских мародёров и разведки в стороне Можайска. 22-го сентября главный отряд Вадбольского находился в сельце Обухове, что на Верейской дороге. Его партиями уничтожено уже более 100 мародёров. В тот же день отряд, пройдя по Верейской дороге, расположился между селениями Литвиново и Новинское. Кутузову ушло донесение, что партиями истреблено до 200 неприятелей, включая 1 офицера. 24 сентября полковник Вадбольский находился в селении «Николаевском близ Вереи». Его разведчики поймали «капитана артиллерии с бумагами» и уничтожили в селении Горки (ныне Большие Горки) 12 неприятельских мародёров. 25 сентября в донесении князя сообщалось, что его подчиненными «истреблено до 100 и взято в плен 16 человек», а отряд отправляется в село Сивково (находится северо-западнее Вереи).

26 сентября полковник Вадбольский получил приказ соединиться с войсками генерал-майора Дорохова
и состоять в его команде, а после уничтожения неприятельских укреплений в Верее действовать между Гжатью и Можайском. Но уже 5 октября князь Вадбольский, получив известие об отряде французской кавалерии, следовавшей в числе 500 человек к селу Каменскому Боровского уезда (ныне Наро-Фоминский район), «атаковал оных с кавалериею и, не взирая на отчаянное сопротивление неприятеля, разбил его, положил на месте более 100 человек и взял в плен 4 офицера и 32 человека нижних чинов». Отличившийся при взятии Вереи, Вадбольский вторично был награжден орденом Св. Анны 2-й ст. Затем были Малоярославец, Вязьма, Дорогобуж, Красный, Борисов, заграничные походы. И.М. Вадбольский был дважды ранен, произведён в генерал-майоры, награжден орденом Св. Георгия 3-й ст.

Сеславин Александр Никитич

Сеславин – где не пролетит
С крылатыми полками,
Там брошен в прах и меч, и щит,
И устлан путь врагами.
В.И. Жуковский «Певец во стане русских воинов»

Гости, приглашенные в роскошный дом юного графа Дмитрия Шереметьева, с уважением и любопытством
посматривали в сторону бравого генерала, в честь которого был устроен торжественный обед. Неожиданно занавес на одной из стен раздвинулся, и перед изумлёнными зрителями предстала картина, запечатлевшая один из знаменитых решающих эпизодов Отечественной войны 1812 года. Копии этой картины, очевидно, выполненной крепостным художником графа Шереметьева вскоре появились и в других великосветских гостиных. А портреты героя Отечественной войны 1812 года генерал-майора Александра Никитича Сеславина и его изображения в разных боевых действиях можно было увидеть в крестьянских избах и на постоялых дворах самых отдалённых губерний. Под одним из портретов была следующая подпись: «Храбрый генерал-майор Сеславин, командир Сумского гусарского полка, отличившийся в достопамятнейшем походе 1812 года партизанскими делами. Он первым известил главнокомандующего армии о намерении неприятеля идти из Москвы в Калугу и тем содействовал к предупреждению его под Малоярославцем, которое имело следствием постыдную и гибельную для французов ретираду».


Рис. 2. Дж. Доу. Генерал-майор Александр Никитич Сеславин. Военная галерея. Эрмитаж

Александр Никитич Сеславин (1780-1858) родился и провёл своё детство в небогатом имении отца
поручика Никиты Степановича Сеславина, который после выхода в отставку был назначен городничим Ржева. Лучшие годы жизни А.Н. Сеславин посвятил защите Отечества. Первое боевое крещение поручик гвардейской конно-артиллерийской роты Сеславин получил 29 мая 1807 года в битве при Гейльсберге, где он героически исполнил приказ Ермолова не заботиться о сохранности пушек, а «в самом близком расстоянии последними выстрелами заплатить за себя». После подписания Тильзитского мира Сеславин, награждённый орденом Владимира 4 ст., оставляет военную службу по состоянию здоровья и нужды в средствах. Но в 1810 году он поступает волонтёром в Молдавскую армию, а затем в корпусе генерала Ф.П. Уварова воюет с турками за Дунаем. Меткие выстрелы его орудий заставили неприятеля «отступить и скрыться» с крепостного вала Разграда, за что наградой Сеславину стал орден Св. Анны 2 ст. За отличие, проявленное при отражении одной из атак турок во время осады Шумлы, Сеславина произвели в штабс-капитаны. Во время штурма крепости Рущук на берегу Дуная он возглавлял одну из наступавших колонн и одним из первых поднялся на крепостной вал, но был тяжело ранен. Он вернулся в строй в чине капитана в конце 1811 года и был назначен адъютантом к военному министру М. Б. Барклаю-де-Толли, который сам выбрал Сеславина за его заслуги.

В начале войны 1812 года небольшой отряд казаков под началом Сеславина разыскал и вывел из окружения войска генерала И.С. Дорохова, с которым была потеряна связь. Во время отступления армии Сеславин, командуя артиллерией, проявил себя в арьергардных боях у Полоцка и Витебска. При обороне Смоленска он участвовал в рукопашном бою, когда враг пытался захватить батарею и командующего обороной генерала Дохтурова; возглавлял штыковую атаку егерского батальона арьергарда, вместе с гусарами бросался в атаки на вражескую кавалерию. Затем в составе арьергарда отступавшей из Смоленска армии за две недели побывал в 11 боях. 23 августа во время кавалерийской атаки Сеславин был ранен пулей в ногу, но уже на следующий день участвовал в
ожесточённом сражении при Колоцком монастыре. Командовавший арьергардом генерал-лейтенант Коновницын отмечал, что Сеславин «был первый во всех опасностях и из сильнейшего огня выходил всегда последним».

К вечеру 26 августа из 12 адъютантов, находившихся при генерале Барклае-де-Толли с начала Бородинской битвы, в строю осталось только трое: А.А. Закревский, раненые Левенштерн и Сеславин. Александр Никитич Сеславин в числе особо отличившихся генералов и офицеров стал кавалером одного из почетнейших орденов – Святого Георгия 4-й степени. В Орденской грамоте говорилось: «…несмотря на полученную Вами рану пулею, участвовали в сражении… 26-го числа, быв употребляемы для распоряжения и перемещения артиллерии под жестоким неприятельским огнем, и потом, когда отнята была Центральная батарея, бросились на оную из первых и до самого окончания сражения являли повсюду отличную храбрость и мужество».

Кто там, на дереве сидит
И, пепельной золой покрыту,
Москву святую сторожит?
Кто так искусно нам даёт правдивы вести?
Он храбр и прям, как меч! Ни трусости, ни лести!..
Героям древности он благородством равен,
Душой прямою россиянин,
О нём вещал бы нам и предок-славянин:
«Се – славен!»

Ф.Н. Глинка. Партизан Сеславин.
Между 1812-1825


В ночь на 1 октября партизанский отряд Сеславина, состоящий из 250 донских казаков и I эскадрона Сумского гусарского полка, с проводниками-крестьянами покинул Тарутинский лагерь и отправился лесами и оврагами на север, к Москве. Вместе с приказом «действовать более на фланг и тыл неприятельской армии» Сеславин получил полную самостоятельность в своих действиях.

Взятые во время стычки 2 октября пленные фуражиры рассказали, что отряд генерала Орнано (4 кавалерийских полка, 2 батальона пехоты и 8 орудий), прикрывающий крупный обоз, остановился в селе Вязёмы на Можайской дороге. Крестьяне провели отряд глухими лесными тропами. Но Орнано успел уйти в направлении села Фоминское. Отряд Сеславина, идя лесами, 4 октября догнал французов. Пропустив пехоту и часть кавалерии через сельцо Быкасово, партизаны атаковали врага, уничтожив до 300 человек, в том числе, генерала, полковника и нескольких офицеров, и вывели из строя лошадей и упряжь обозов. Французы открыли орудийный огонь, а пехота перешла в наступление. Под угрозой окружения партизаны лесами отступили к реке Наре в трёх верстах от Фоминского, где неприятель остановился на ночь. Как сообщалось в донесении Кутузову, «Дельце было порядочное и горячее». Потери с нашей стороны составили около сорока человек. Партизаны ночевали в небольшой деревушке, окружённой лесами и болотами.

Утром следующего дня партия Сеславина у села Атепцево Боровского уезда (ныне Наро-Фоминского района) встретила партизанский отряд Фигнера, который в тумане принял их сначала за французов. Позднее Фигнер рассказывал о впечатлении от первой встречи с Сеславиным: «Сеславин приятный, веселый в обращении, умный, рассудительный как «старый». Было решено вместе на рассвете вновь напасть на отряд Орнано. Ночью партизаны расположились в засаде у дороги, идущей из Фоминского через лесную просеку. На рассвете 6 октября при выходе отряда Орнано из села Фоминское партизаны, пропустив кавалерию, попытались отрезать пехоту, но та успешно отстреливалась, а ей на помощь спешила кавалерия. Под огнём пушек противника конные отряды Сеславина и Фигнера отступили.

В тот день произошло Тарутинское сражение, в котором русские войска нанесли поражение авангарду Мюрата. 7 октября после поиска у Фоминского Сеславин прибыл в Тарутинский лагерь просить увеличения своей партии. Кутузов ласково его принял. Он утвердил все его представления к наградам и приказал усилить отряд двумя эскадронами Ахтырских гусар и ротой 20-го егерского полка.


Рис. 3. Подвиг капитана А.Н. Сеславина. Картина неизвестного художника

В этот же день Дорохов, стоявший у деревни Котово, сообщил Кутузову о появлении у Фоминского, где по прежнему стоял отряд Орнано, пехотной дивизии Бруссье и просил подкрепления, чтобы атаковать противника. К нему направили два пехотных полка. Но 9 октября Дорохов предположил, что «сие действие неприятеля может бытьпредварительным движением целой его армии на Боровск». Поэтому ненастным утром 10 октября из Тарутинского лагеря в тайную экспедицию выступил пехотный корпус Дохтурова, усиленный лёгкой гвардейской кавалерией, артиллерией и казаками. Дохтурову было приказано, пройдя через Аристово на Фоминское и соединившись с отрядами Дорохова, Сеславина и Фигнера, действовать «сообразно с обстоятельствами».

Сделав тяжелейший переход по размытой осенним дождём просёлочной дороге, войска Дохтурова вечером 10 октября стали биваком у села Аристово. Чтобы не встревожить противника, костров не разводили. Около семи часов вечера прибыл Дорохов, который сообщил, что около Фоминского видны огни неприятельских биваков, но лес не позволяет определить силы противника. Время приближалось к девяти вечера, когда в Аристове появился Сеславин с пленными французами.

В этот день Сеславин с несколькими казаками и гусарами своего отряда вышёл к Новой Калужской дороге между селом Фоминское и сельцом Быкасово (ныне Бекасово). В четырех верстах от Фоминского Сеславин влез на дерево, на котором еще оставались листья. «Я стоял на дереве — вспоминал Сеславин — когда открыл движение французской армии, которая тянулась у ног моих, где находился сам Наполеон в карете. Несколько человек отделилось от опушки леса и дороги, были захвачены и доставлены светлейшему в удостоверении в таком важном для России открытии, решающем судьбу Отечества, Европы и самого Наполеона…».

Захваченный партизанами гренадёр Старой гвардии рассказал: «Уже четыре дня, как мы оставили Москву… Завтра главная квартира императора в городе Боровске. Далее направление на Малоярославец». Услышав это известие, Кутузов произнес знаменитые слова: «Россия спасена!» С этого времени фельдмаршал называл гвардейского капитана Сеславина не иначе, как «Александр Никитич». Сеславин и в дальнейшем добывал ценные сведения для главнокомандующего и дошёл с боями до западной границы России.

Атакуя арьергард противника у заставы Вильны, Сеславин был тяжело ранен в левую руку. Характер ранения был таким же, как и на правой руке: пуля раздробила кость и прошла навылет. Свой рапорт о сражении Сеславин завершил словами: «рекомендую весь отряд мой, который во всех делах от Москвы до Вильны окрылялся рвением к общей пользе и не жалел крови за отечество». На следующий день Сеславин узнал о своем производстве «за отличные подвиги» в полковники, назначении командиром Сумских гусар и флигель-адъютантом царя. Тяжелая рана долго не заживала. Полковник Сеславин вернулся в действующую армию во второй половине 1813 года. Не знаменитое родство, а многочисленные боевые заслуги и незаурядные способности позволили ему всего за два с небольшим года пройти путь от гвардейского капитана до генерал-майора. 2 октября у местечка Либертвольквиц южнее Лейпцига состоялось грандиозное кавалерийское сражение, в котором участвовало 14 тысяч всадников. «Генерал-майор Сеславин оказывал во всех случаях примерную неустрашимость и отличную предприимчивость, наносил большой вред неприятелю и чем более предстояла опасность, тем более оказывал присутствие духа и благоразумия», – писал в представлении об отличившихся в сражении главнокомандующий русско-прусских войск Барклай-де-Толли.

В кампании 1814 года генерал Сеславин вновь возглавил отдельный отряд, состоящий из трёх эскадронов сумских гусар, четырёх казачьих полков и взвода донской конной артиллерии при трех орудиях. Всего около 1500 человек. Отряд Сеславина, собирая сведения о противнике для командования Богемской армии, совершал рейды в тылу неприятеля и ежедневно вступал в бой. В феврале журнал военных действий сообщал: «Генерал-майор Сеславин занял… Монтаржи, овладел каналом, соединяющим Луару с Сеною, сжег все захваченные на нём суда, сломал шлюзы и таким образом отнял у Парижа способы продовольствия со стороны южной… «Уже тогда Париж мог бы сдаться, но Александр I, весьма довольный случившимся, приказал: «стараться не наносить вреда мирным жителям».

19 марта русские войска торжественно вступили в Париж. «Далекий путь от Фоминского в глубь Франции Сеславин прошел с такою же честию, с какою совершило этот путь знамя храбрейшего из русских полков: древко надрублено саблями, герб проколот штыком, но прикосновение неприятельских пальцев не осквернило ни древка, ни герба», – писал один из современников генерала. Подвиги Сеславина в заграничном походе были отмечены высшей степенью ордена Св. Анны, иностранными орденами: австрийским − Марии-Терезии и прусским − Красного орла. А «храбрейший из русских полков» Сумской гусарский полк получил знаки «отличия» на кивера и георгиевские штандарты. В 1912 году по случаю юбилея Отечественной войны 1 гусарский Сумской полк «повелено было» именовать 1 гусарский Сумской генерала Сеславина полк.

Фигнер Александр Самуилович

…Наш Фигнер старцем в стан врагов
Идет во мраке ночи;
Как тень, прокрался вкруг шатров.
Всё зрели быстры очи…
И стан еще в глубоком сне,
День светлый не проглянул –
А он уж, витязь, на коне,
Уже с дружиной грянул!

В.А. Жуковский «Поэт во стане русских воинов»

История Фигнеров в России началась в начале XVIII века с прибытием из Ливонии Самуила Фигнера фон Рудемерсбаха. Его сын Самуил Самуилович Фигнер после службы в российской армии заведовал Императорскими стекольными заводами. И в 1801 году был за верную службу пожалован потомственным дворянством, а затем — назначен вице-губернатором Псковской губернии.

Средний его сын Александр родился 2 октября 1787 года. Окончив в 1805 году кадетский корпус, Фигнер принял участие в экспедиции русского флота в Средиземном море (1805–1806). Он прекрасно знал французский язык, а побывав в Италии, в совершенстве выучился итальянскому, что весьма пригодилось ему впоследствии. В 1810–1811 годах 23-летний артиллерийский поручик Александр Фигнер участвовал в русско-турецкой войне и был награждён орденом Св. Георгия IV степени − он был одним из двух добровольцев, ночью измеривших крепостной ров новой турецкой крепости Рущук.

В 1812 году Фигнер командовал легкой ротой артиллерийской бригады, входившей в состав 1-й Западной армии. За «отличную храбрость», которую он проявил 7 августа, отбив атаку французской пехоты и пленив неприятельского капитана, Фигнера произвели в капитаны. Он участвовал в сражениях под Островно, Смоленском и Бородино.

С разрешения генерала А.П. Ермолова Фигнер отправился на разведку в занятую врагом Москву. Переодевшись в крестьянское платье, он бродил по городу, вслушиваясь в разговоры неприятельских солдат. А по ночам его небольшой отряд, состоящий из жителей города, крестьян и отставших от своих частей солдат, нападал на вражеских мародёров. Желание Фигнера убить Наполеона не сбылось – при входе в Кремль его задержали, но после допроса отпустили. Собрав разведданные, Фигнер пристроился к французскому отряду в качестве проводника. Ночью он бежал, а затем напал со своим отрядом на врага.

Кутузов высоко оценил действия Фигнера. Он объявил ему благодарность и разрешил сформировать из
ахтырских гусар, улан, харьковских драгун и казаков армейский партизанский отряд численностью около 800 человек. Отряд стал действовать в тылу врага, перерезая его коммуникации, отбивая обозы с продовольствием и вооружением. Фигнер ненавидел врага за насилие над жителями, мародерство и варварство в городах, селениях и храмах и был беспощаден к захватчикам. Как сообщалось 24 сентября в журнале военных действий, отряд Фигнера «истребил в окрестностях Москвы всё продовольствие»; в сёлах, лежащих между Тульской и Звенигородской дорогами, уничтожил до 400 неприятелей; на Можайской дороге вывел из строя передвижной парк для снабжения
вражеской армии: 6 батарейных орудий утопил в болоте, взорвал 18 ящиков снарядов и взял в плен полковника, четырёх офицеров и 58 рядовых, а также уничтожил на месте «великое число рядовых и трех унтер-офицеров». В рапорте боевых действий от 29 сентября сообщалось, что партизаны Фигнера, находясь между большой неприятельской армией и её авангардом, собирали сведения о её силе, направлении движения и намерениях врага. В течение двух дней ими были доставлены 200 рядовых и 4 офицера неприятеля. 3 октября Фигнер, находясь «в самой близости от неприятеля», взял в плен 40 «отменнейших артиллеристов и двух офицеров».


Рис. 4. О. Кипренский. А.С. Фигнер

1 октября 1812 года М.И. Кутузов рапортовал Александру I: «Ахтырского гусарского полка подполковник Давыдов, гвардейской артиллерии капитан Сеславин и артиллерии капитан Фигнер наиболее отличились своею предприимчивостью и успехами… Осмеливаюсь… представить подполковника Давыдова и гвардии капитана Сеславина произвесть в полковники, а артиллерии капитана Фигнера в подполковники…».

8 октября в журнале военных действий описывалась очередная экспедиция Фигнера, во время которой он взял в плен 5 офицеров и 345 рядовых, уничтожив 6 офицеров и 360 рядовых. В селении Плесково Подольского уезда неприятель в количестве 300 человек прикрывал заготовку зерна. Фигнер предал огню три тысячи четвертей муки вместе с местной мельницей, а также множество зерна ржи и фуража в окрестных деревнях.

«Немецкого происхождения, но в деле настоящий татарин», − так отзывался Наполеон о командире армейского партизанского отряда Александре Самуиловиче Фигнере, объявив за его голову большую награду.

Кутузов восхищался «великостью духа» и «сметливостью сверхестественной» Фигнера и считал, что он как воин превосходил почти всех отвагой и предприимчивостью. Но, благодаря слухам и отчасти зависти к его удаче и храбрости, Фигнеру ставили в вину жестокое обращение с пленными, хотя ему не раз пеняли на то, что он слишком много пленных приводит в лагерь. К сожалению, в своих воспоминаниях Денис Давыдов ещё более преувеличил жестокость Фигнера, хотя и сам расстреливал пленных и отдавал их на растерзание крестьянам…

Порой партизаны Фигнера, Сеславина и Давыдова объединялись между собой или с регулярными частями, участвовали в крупных военных операциях и в освобождении городов. Встретившись у села Атепцево, Фигнер и Сеславин договорились о нападении на крупный отряд Орнано, остановившийся в селе Фоминское, что и было сделано рано утром 6 октября. Когда началось отступление французов, Фигнер вместе с Сеславиным отбил у них транспорт с драгоценностями, награбленными в столице. После освобождения Вязьмы отряды Сеславина и Фигнера продолжали движение вслед за вражеским арьергардом вдоль Большой Смоленской дороги. 5 ноября они встретились с отрядом Давыдова. В это время в сёлах Язвино и Ляхово находились большие силы неприятеля. В Язвине, как донесла разведка, стоял сам генерал Ожеро с двумя тысячами солдат пехоты и кавалерии. В трёх наших отрядах насчитывалось 1200 человек кавалерии, 90 егерей и 4 орудия. Пришлось обратиться к генералу В.В. Орлову-Денисову с его казачьими полками. На предложение сдаться генерал Ожеро ответил отказом. Он знал, что из Ляхова в тыл партизанам заходила неприятельская колонна в 2 тысячи человек. Но их встретили полки Орлова-Денисова. Фигнер отправился в Язвино, и после кратких переговоров в плен сдались 2 тысячи солдат, 65 офицеров и сам генерал Ожеро.

Донесение Александру I об этой победе Кутузов отправил с Фигнером. Как сообщал Кутузов, «в первый раз… неприятельский корпус сдался нам». Император тепло принял прославленного партизана и, выслушав его представления о наградах подчиненным, поинтересовался, чего же хочет Фигнер для себя самого. Тот попросил помиловать своего тестя Бибикова, бывшего губернатора Псковской губернии, обвинявшегося в проступке, из-за которого лишался дворянских прав. Царь был недоволен просьбой, но Бибикова простил!

Навестив супругу фельдмаршала, Фигнер передал ей письмо, где Кутузов представлял своего посланника: «… это человек необыкновенный. Я такой высокой души ещё не видел, он фанатичен в храбрости и в патриотизме, и Бог знает, чего он не предпримет».

В начале 1813 года Фигнер по секретному предписанию Кутузова проник в крепость Данциг под видом
итальянского купца. Комендант крепости генерал Ж. Рапп доверил ему доставку секретных депеш Наполеону, но они оказались у русского командования. Фигнер создал отряд из немцев, итальянцев и казаков и действовал в тылу противника на территории Германии. Близ города Дессау отряд был окружён французами. 1 октября 1813 года полковник Фигнер погиб при попытке переправиться через реку Эльбу. Тело его не было найдено…

Текст Л.В. Дубинина г. Наро-Фоминск



1 Даты в статье даны по старому стилю. Разница старого (русская армия) и нового (французская армия) стилей составляла в 1812 г. 12 дней.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.