Взаимоотношения власти, общества и церкви в 1918–1923 годах (на примере Троицкой волости Тарусского уезда Калужской губернии)

В Государственном архиве Калужской области я начал работу по изучению истории села Троицкое Тарусского уезда в первые годы Советской власти. Архивный документ − это «осколок», частица событий прошлого. В умелых руках исследователя из этих «осколков», разных по значимости, пёстрых по содержанию, можно сложить мозаичную картину − историю страны, края, семьи. Основным источником этого периода являются документы волостных и уездных исполкомов. Они отрывочны, не за все периоды сохранились. Мне встретился ответ Троицкого Волисполкома 1919 г. в отдел местного хозяйства Тарусского уезда по поводу сбора вторсырья: «Волисполком сообщает, что в его ведении находится около 30 пудов старой бумаги из архива бывшего волостного правления»1. Так, ценнейший источник по истории с. Троицкое, став макулатурой, был уничтожен. В этой статье я попытался проанализировать документы, связанные с взаимоотношениями власти, общества и церкви в период становления советской власти, на примере Троицкой волости Тарусского уезда Калужской губернии (фонда Троицкого Волостного исполнительного комитета (Р-270).

Троицкая волость в сентябре 1919 года состояла из 23 населённых пунктах, где проживало 7270 человек, что на 9,3% меньше, чем в 1914 г.2.

На территории волости действовало 4 прихода:

Троицкий приход − с. Троицкое, д. Екатериновка, д. Ершово, д. Кремёнки, д. Малеево, д. Новосёлки, д. Потес-никово, д. Павловка;
Казанский приход – с. Остров, д. Ишутино, д. Казаново, д. Черносвитово;
Николаевский приход – с. Калугино, с-цо Неботово, д. Романовка;
Приход Рождества Богородицы – с. Гостешево, д. Гомельдон, с-цо Льгово, с-цо Судаково.

Остальные населенные пункты входили в другие приходы, расположенные в смежных волостях3.

С приходом большевиков в 1917 году к власти в стране начался период коренного преобразования всех сфер жизни общества. Изменилось и отношение власти к церкви. Были приняты ряд решений, касающиеся церкви. Власть заявила о своем желании изменить роль церкви в обществе.

Что касается населения, то люди по-прежнему искренне верили в Бога и ходили в церковь, совершали религиозные обряды – крестили детей, регистрировали браки, отпевали умерших. Каждый населенный пункт и после революции материально помогал содержать приходскую церковь из средств, собранных для нужд своего общества. Например, в 1918 г. жители д. Ершово на содержание церковного старосты выделили 71 р. и богомолье при д. Ершово 16 р. 20 коп.; д. Казаново − церковному старосте и сторожу 154 р. 80 коп. (или по 30 коп. с души); д. Кременки − церковному старосте 97 р. 90 коп.; с. Гостешево церковному старосте 150 р. и церковному сторожу 350 р.4.

В школах волости работали глубоко верующие учителя, многие были выходцами из семей священников.
Например, в Троицкой школе работала дочь священника Георгиевского5. Житель с. Калугино 5 июля 1919 года жаловался на учителя К.У. Кочановского: он «… ничего не делает с учениками, …только и знает, что списывает строки церковные, да спевки устраивает. Прошу, чтобы учителю этому запретили петь на клиросе»6. На что 14 июля последовал ответ заведующего отделом образования волисполкома Филимошина: «учитель Кочановский, хотя и не находится по отношению к своим обязанностям на должной высоте, но… считается одним из лучших в настоящее время»7. Интересна история учителя с. Остров Глаголевского Александра Николаевича. Он родился в с. Остров в 1887 году, закончил духовное училище и одно время был священником. После революции отрекся от сана, о чём даже написал заметку в газету «Коммуна», и стал учителем в школе с. Остров. Был членом школьного совета8. В марте 1919 г., когда назначенный в Троицкую школу учитель Изумрудский (возможно, сын священника с. Калугино Евгения Изумрудского) был призван на военную службу, Глаголевский просит о переводе в школу с.Троицкое. Заведующий отделом образования Троицкой волости Филимошин пишет 9 марта 1919 г. в Тарусский отдел образования: «… учитель Глаголевский, как бывший священник с. Остров в этом же селении не может в полной мере проявить свою деятельность, хотя и является сочувствующим партии коммунистов. … Поэтому учитель Глаголевский будет более полезен в названной (Троицкой) школе». На что последовал ответ 22 марта 1919 г.: «Извещаю Вас (Филимошина), что перевод в Троицкую школу до конца учебного года не допускается»9. Согласно протоколу общего собрания членов Тарусской организации РКП(б) от 5 сентября 1919 г., рассматривалось заявление А. Глаголевского о принятии его в группу сочувствующих. В этом ему было отказано, по всей видимости, как бывшему священнику10. Несмотря на отказ, А.Н. Глаголевский был активным участником в общественной жизни волости. На 14 Волостном съезде (апрель 1921 г.) был избран членом Волисполкома. По принятому тогда правилу, выборы в волисполком необходимо было утвердить в уездном исполкоме. Здесь опять возникли трудности. Уисполком на заседании 4 апреля 1921 г. отказался его утверждать как бывшего священника11. На защиту Глаголевского встали другие члены волисполкома. Из протокола заседания Троицкого волисполкома от 14 мая: «Считаем неправильным (решение Умсполкома), так как тов. Глаголевский известен Волисполкому как вполне благонадежный работник и честно исполняющий работу, как советский работник с 1918 г. и крайне желателен как Заведующий Волобразованием, а потом, ходатайствуем пред Уисполкомом о пересмотре означенного (решения. – Автор)»12. В конечном счете он был утвержден членом Волисполкома, и возглавлял отдел образования. Работал хорошо, и его характеризовали «как незаменимого работника школы и культпросвета. Глаголевский поставил на должную высоту театр и дело школы»13. Это не единичный случай, когда в органах советской власти работали священнослужители. Например, весной 1919 года в Волисполкоме работал дьякон с. Троицкого Николай Андреевич Некрасов. Председателю Волисполкома А. Т. Лукашину пришлось объясняться
по этому поводу в уезде: «Диакон церкви с. Троицкого, фактически, на службе не состоял, но он привлекался временно для выполнения различного рода работы, например, по переписке ведомостей на выдачу пайка»14. На запрос Лукашина от 8 июля 1919 г. о возможности привлекать его к работе, из Тарусы последовал ответ: «к поступлению на должность переписчика дьякона Н. Некрасова препятствия нет»15. То, что власть на местах привлекала лиц духовного звания к работе, что бывший священник работал на руководящей должности в Волисполкоме, никого не смущало. Ситуация изменилась в феврале 1921 году. Из Тарусы пришла телеграмма: «Во исполнение постановления Совнаркома республики (Известия ВЦИК № 22 от 8 Февраля 21г) … не принимать на службу лиц религиозных культов, а всех принятых немедленно уволить»16.

Присмотр за священниками со стороны власти, конечно же, был. По стране немало случаев открытого противостояния церкви и власти. Произошло контрреволюционное, с точки зрения власти, выступление и в Тарусском уезде. Из отчета военного комиссара уезда тов. Шевякова в Губвоенком: «В Свято-Троицкой обители на почве религии возник конфликт. К возникновению которого послужило, что 12 августа 1918 г. в обитель была послана команда красноармейцев для уборки сена, для лошадей запасной команды. Крестьянами прилегающих к обители деревень команда была обезоружена и арестована. Один красноармеец успел дать знать о случившемся. Для ликвидации этого выступления, ареста зачинщиков, отобрания оружия и производства обысков выезжали члены исполкома и военного комиссариата с отрядом Красной армии. Выступление было ликвидировано, оружие отобрано, произведены аресты, и проводилось дознание»17.

18 ноября 1919 г. из Калуги по всем волостям разослана телеграмма: «Согласно приказа Реввоенсовета республики, предлагаю вам немедленно собрать … о священнослужителях сведения их отношения к Сов. власти. Сведения немедленно отправить в Губернский отдел управления»18. Фактически, власть стала контролировать приобретение необходимых продуктов и предметов для отправления религиозных обрядов в условиях запрета частной торговли. 8 ноября 1919 г. в Троицкое поступило распоряжение. «Требования для церковно-религиозных обрядов на свечи, вино и другие предметы, необходимые при отправлении религиозных обрядов, впредь будут удовлетворяться только по за свидетельствовании отдела ЗАГСа»19.

Разворачивалась антирелигиозная агитация, о чем регулярно отчитывались уездные власти. Например, в сообщении Тарусского Укома РКП(б) в Губком партии говорится, что антирелигиозные митинги на тему: «Церковь и государство» в феврале 1919 г. в Троицкой волости проводил военный комиссар уезда тов. Шевяков, а в соседней Высокинической волости тов. Сергеев20. Население волости плохо поддавалось агитации. Свидетельством тому является признание самих работников Волисполкома. В апреле 1919 года за подписью Казаннкова, Гололобова, Филина и Филимошина (практически, всех членов Волисполкома) в Просветительский отдел Тарусского Уисполкома направлена сводка о положении дел в волости. Я приведу часть ответов на поставленные вопросы21.

№ п/пВопросОтвет
11.Какое впечатление производят агитаторы, приезжающие в волость для организации митингов и отвечают ли таковые на вопросы местного населения?Население относится к агитаторам недружелюбно, ответы их в большинстве не удовлетворяют.
23.Какое отношение к декрету об отделении церкви от государства?Отношение сочувственное.
24.Какое отношение к церкви и их служителям?Придерживаются старых обрядов и обычаев.
25.Придерживаются ли декрет о брачующихся?Придерживаются, но позже регистрацию совершают церковным порядком.

Власти были вынуждены считаться с тем, что население соблюдало церковные традиции, а иногда удовлетворять просьбы верующих. В архиве имеется интересный документ − протокол заседания Троицкого Волисполкома от 2 июня об освобождении священника с. Гостешево Дмитрия Петровича Преображенского, призванного в тыловое ополчение в Калугу. Волисполком постановил:

«1. Принимая во внимание, что из-за отсутствия в приходе священника при Гостешевском храме, где
свирепствует тифозная и другая эпидемия, на что имеется удостоверение врача, погребение тел тифозных умерших задерживается, что способствует распространению эпидемии, а также невозможности найти замену призванному священнику, решением Волисполкома признано необходимым присутствие Дмитрия Петровича Преображенского в селе...»22.

Подобными заявлениями цензовая комиссия Губвоенкома была завалена. Как же реагировали в Губвоенкоме на обращения? Сохранился протокол заседания цензовой комиссии от 6 июня 1919 г. Первым пунктом «слушали об освобождении из тылового ополчения священника с. Гришова (Бокатовской волости, Перемышльского уезда) Ивана Смирнова для отправления христианского богослужения. Решили: освободить на время эпидемии сыпного тифа. По окончании эпидемии возвратить в тыловое ополчение. Уездвоенкому использовать в течение рабочего дня для обще-
полезных дел»23. Верующим этого села повезло, так как своё прошение от 24 апреля 1919 г они направили военному комиссару тов. Троцкому. Тот переслал его Военному комиссару Московского округа, который «возражения не имеет»24. Другим повезло меньше. Всего по протоколу 39 фамилий разных профессий, в большинстве священники. Отказано в 34 случаях25. Что касается священника с. Гостешево, в июле церковная община получила стандартный ответ: «Возвращаем без рассмотрения. … Община, желающая возвратить священника из тылового ополчения, ради удовлетворения религиозных потребностей … должна возбудить о сём ходатайство не непосредственно в цензовой комиссии при Губвоенкоме, но в соответствующем Уисполкоме»26. Был ли отпущен священник из тылового ополчения, пока сказать не могу, документы Тарусского уездного военкома не сохранились. Ярким примером уступки со стороны власти по отношению к верующим и церкви было освобождение с разрешения РВС республики 64 лиц духовного звания на Пасхальную неделю в 1919 г.27. Калужский Губвоенком 27 июня сообщает в управление делами РВС республики: «Все священнослужители, отпущенные из тылового ополчения на Пасхальную неделю, возвратились в свою часть»28. Обращались с просьбой о временном освобождении из тылового ополчения и сами священники. В коллективном прошении от 18 апреля 1919 г. священнослужители просили отпустить их для обработки земельных участков: «Мы … до призыва в армию состояли в должности священно-церковно служителей… Главным источником содержания нашего постоянно являлась земля, где и прилагали мы как все свои силы, так равно и знания. …Мы всегда несли весь труд по обработке земли исключительно на своих собственных плечах. …С крахом хозяйств наших явится без сомнения целые сотни, а быть может, и не одна тысяча новых жертв голода, каковы послужат новой обузой республике». Далее следует на 1,5 страницы подписи, а в конце документа написана карандашом резолюция: «Сообщить, что на полевые работы из частей войск увольнять нельзя29.

В соответствии с принятым Декретом, церковь перестала вести записи актов гражданского состояния. Государство не признавало браки, заключенные в церкви при советской власти. В этом отношении интересно судебное заседание по разводу Ольги Тимофеевны Бричкиной (Брычкиной?) и подданного Австрии Зингера. На день развода,18 ноября 1921 г., они раздельно жили 1 год 6 месяцев, потому что «по приезду супругов в Австрию (у Зингера там)оказалась жена, с которой он и стал жить». Судья Лавров в разводе отказал, «так как были лишь повенчаны церковным браком после 20 декабря 1917 г.»30.

Глубокая религиозность населения объясняет большое количество протоколов родительских собраний учащихся школ об иконах. 16 января 1919 г. председатель Воронинского с/с Н. Бекасов сообщал: «Довожу до вашего сведения, что сего числа на сельском сходе разбиралось дело о выносе икон из дома Тихомировых, где допущено открыть Воронинскую школу для детей. Все единогласно решили иконы не выносить, так что в нашей школе будут учиться исключительно (дети. Автор) православного вероисповедания»31. 12 декабря 1919 г. заведующему Волостного отдела образования Филимошину поступило сообщение от школьного совета с. Гостешево (в то время должности директора школы не было): «Покорнейше просим сделать распоряжение милиционерам, чтобы при них вынесли иконы, а то нас могут не послушать»32. В конце декабря 1920 г. по указанию из уезда Волисполкомы проверяли школы. «Уисполком настоящим предлагает:

1. Волисполкомам удалить имеющиеся иконы из школ.
2. Выяснить лиц, нарушающих декрет СНК для предания суду.
3. Широко оповестить родителей о недопустимости подобных явлений»33.

Архивные документы говорят, что антирелигиозная агитация и проведение спектаклей во время праздников не смогли убедить население отказаться отмечать религиозные праздники. Родительское собрание в с. Льгово в феврале 1919 г. приняло решение: «следуя издавна установившегося обычая, освободить учащихся от занятий на масленичной неделе»34. Из запретительных мер мне встретился циркуляр 1923 г., по которому «срубка деревьев для украшения домов в день Троицы будет считаться как самовольная порубка»35 и повлечет наложение штрафа.

Напряженные отношения между властью и церковью возникали по земельному вопросу. Во второй половине ХIХ в. церковь Рождества Богородицы с. Гостешево имела 33 десятины, Троицкая с. Троицкое − 44, Никольская с. Калугино − 36, Никольская с. Остров − 36 десятин36. После революции церковь теряет не только пахотную землю, но и приусадебные. Часть земли при церквах была передана для устройства школьных огородов. Известно, что Гостешевская школа имела огород на землях церкви, а «земля около школы (с. Остров) принадлежит церкви, 400 кв. сажен»37. 20 апреля 1920 г. на собрании жители с. Троицкого слушали председателя Земотдела волости Филимошина о разделе церковной земли для безземельных.

Жители встали на защиту священнослужителей, так как «дьякон Николай Андреевич Некрасов 17 лет своим трудом обрабатывал означенную усадьбу. Псаломщик Алексей Громов обрабатывает свой участок 12 лет. Священник Георгиевский, в виду преклонного возраста, дочь его, учительница Троицкой школы, и престарелая няня не могут обрабатывать личным трудом, но… усадьба для них необходима. Постановили: земли церковные оставить в пользовании духовенства как необходимые для пропитания»38. Сам текст решения Земельного отдела я не нашел, но судя по тому, что гр. Троицкого обращались в Уземотдел, который, «рассмотрев означенный протокол, находит постановление Троицкого Земотдела правильным»39, можно предположить, что земли духовенства или их часть была изъята.

В 1922 г. по стране прокатилась волна изъятия церковных ценностей под предлогом необходимости оказать помощь голодающему Поволжью, что вызвало недовольство со стороны церкви и верующих. Вопрос о церковных ценностях волновал верующих. На крестьянской беспартийной конференции 22 февраля 1922 г. было 93 представителя села. В протоколе конференции записано: «Что касается церковных ценностей, поручить (принять решение)церковным советам и верующим на их усмотрение»40. Руководители Советской власти пошли другим путём. Показательным примером для населения страны стал открытый процесс Московского Революционного трибунала по делу об изъятии церковных ценностей («дело 54-х» − 17 священнослужителей и 37 мирян). Он проходил с 26 апреля по 8 мая 1922 г. в Большой аудитории Политехнического музея. Священников обвинили в создании организации с целью воспрепятствовать проведению в жизнь постановления ВЦИК об изъятии церковных ценностей. Первоначально Ревтрибунал вынес смертный приговор 11-ти обвиняемым, а после рассмотрения дела в Политбюро решили приговорить к расстрелу 5 человек. По этому делу в качестве обвиняемых проходили и уроженцы Калужской губернии:

Белов Яков Васильевич 54-х лет, Тарусского уезда, Троицкой волости, дер. Малеево, чернорабочий;
Птушкин Андрей Иванович, 42-х лет, Жиздринского уезда, Маклаковской вол. и села, чернорабочий;
Голубев Андрей Егорович, 60-ти лет, Малоярославского уезда, Ветчинской волости, дер. Гончаровка.

Они обвинялись в том, что, «находясь под влиянием агитации со стороны представителей духовенства, во время изъятия церковных ценностей приняли участие в публичных скопищах, открыто оказали противодействие, выразившееся в избиении красноармейцев. Белова Я. Ф. и Голубева А. Е. суд оправдал и освободил из-под стражи. Птушкина А. И. приговорил к лишению свободы на 1 год»41. На фоне Московских событий местная хроника изъятия ценностей выглядит так.

16 марта председатель Уисполкома Захаров телеграммой вызывает старосту и священника с. Гостешево42. О чем шел разговор, можно догадаться из последовавшего в Волисполком предписания Захарова: «Срочно предложить церковному совету сдать 18 марта положений чрезвычайной комиссией по изъятию ценностей церкви 50 млн. рублей… Если указанная сумма не будет сдана, община будет оштрафована в 2-м размере, и 25 марта… (будет) комиссия для
продажи имущества у священника и председателя церковного совета»43.

Что именно было или не было изъято из церкви с. Гостешево, сказать не могу. Но история на этом не закончилась. 14 мая Волисполком пишет в уезд: «Церковный староста с. Гостешево сообщает, что вещей на хранение не было оставлено»44.

18 мая очередное сообщение из уезда: «Сделать распоряжение всем церковным советам о немедленной сдаче всех серебряных и золотых вещей, оставленных им во временное использование, причем все отсрочки о сдаче аннулированы»45. Спустя месяц, 22 июня, председатель Троицкого Волисполкома Заполенов получил телеграмму: «Ценности церкви Гостешево сдать в 24 часа. Несдача (грозит) преданием суду ревтрибунала»46. 18 июля очередная телеграмма из уезда: «До первого августа под личную ответственность председателя предлагается проверить церкви волости»47. Возможно, со временем я смогу дать более точный ответ о размере изъятых ценностей по волости.

Кампания по изъятию церковных ценностей обострила и без того сложные отношения власти и церкви. По этой или какой-то другой, мне не известной причине, документы фиксируют факт массового исчезновения священнослужителей в декабре 1922 г. Во все церкви под роспись были разосланы извещения о сборе священнослужителей 27 декабря в Волисполкоме с документами о регистрации48. Когда пришло время сбора, то оказалось, что многие покинули волость. Например, по церкви с. Остров «священник Даев уехал 24 декабря в Москву, Петр Павлов в Москве, Гаврил Вонифатович … в Калуге, а Дроздова − член церковного совета нет дома»49. Дабы не разбежались другие, с них берут подписки о невыезде. В качестве образца приведу подписку псаломщика с. Гостешево А.В. Маркова: «Настоящим даю подписку о невыезде из пределов Тарусского уезда. 27 декабря 1922 г.»50.

Негативное отношение власти к служителям религиозного культа проявилось в лишении избирательных
прав. Согласно инструкции о выборах, «не избирают и не могут избираться монахи и духовно служители религиозных культов»51. Из 7 лиц, лишенных избирательного права по с. Калугино, 4 связаны с церковью:

Евгений Изумрудских, 50 лет, священик,
Осип Артемьевич Волков, 45 лет, церковный староста,
Василий Иванович Александров, 60 лет, член церковного совета,
Сергей Семёнович Алексеев, 47 лет, член церковного совета52.
На бытовом уровне притеснения тоже имели место.

5 мая 1923 Президиум Тарусского Уисполкома утвердил таксу (плату) за прием в медицинских учреждениях «лиц, живущих на нетрудовые доходы, как то: лиц духовных культов, торговцев, за исключением торговцев, не имеющих патент, кустарей, не имеющих наемный труд:

Амбулаторный прием – 25 коп.,
Койкодень – 50 коп.,
Хирургия большая – 3 р.
Хирургия малая – 1 р. 50 коп.
Вспрыскивание мышьяком – 3 р. 75 коп.
Суммы указаны в золотой валюте»53. Или «Лесоматериал для ремонта церкви… отпускается с надбавкой 50%, в том числе и дрова»54.

Ярким примером отрицательного отношения на уровне местной власти было обсуждение вопроса о церкви и попах на съезде председателей сельских советов 25 января 1923 г. «Некоторые попы облагают граждан разными поборами в виде сена, соломы и прочего, несмотря на то, что эти СВЯТОШИ и без того стали заметно жиреть, не принося никакой пользы темной массе, что отражается на ходе государственной повинности,− читаем в протоколе съезда из выступления тов. Савельева. – Решено: всматриваться в действия попов и… не давать разыгрываться их ненасытным, волчьим аппетитам и о всех ненормальностях доносить в Волисполком»55. Власти всё чаще вмешиваются в дела церкви.Дошло до того, что 8 января 1924 г. административный отдел губернии разослал всем начальникам милиции письмо. «За последнее время в административный отдел от групп верующих поступило несколько жалоб на то, что … воспрещается служителям культов религиозных обществ совершить религиозные обряды, а именно хождение с иконами или водою по домам в дни храмовых праздников, причем в некоторых случаях были выданы разрешения на это Волисполкомам. Напоминаем, что)… никаких разрешений на хождение с иконами и водою в дни храмовых праздников… от органов Советской власти не требуется… Получать разрешение требуется лишь на религиозные шествия /крестный ход/, а также на совершение каких бы то нибыло религиозных обрядов под открытым небом»56.

Подводя итог, можно сказать, что взаимоотношения власти, общества и церкви в 1917–1923 гг. были противоречивы. Если власть целенаправленно стремится ограничить влияние церкви в обществе, лишает её ряда ранее выполняемых функций, собственности, то население в большинстве случаев придерживается религиозных обычаев, пытается встать на защиту священнослужителей. В рассматриваемый период времени все церкви Троицкой волости работали, их закрытие произойдет чуть позже.

Текст М.Ю. Вещев



1 ГАКО Р 270 оп 1 д 37 л 79.
2 Там же д 8 л 82, 82 об, «Список населенных пунктов Калужской губернии» Калуга типография губернского правления 1914г с 135.
3 «Краткий очерк рождения и смертности православного населения Калужской губернии в трехлетье 1901, 1902 и 1903 годов» составитель И.И. Моллесон Калуга Типография Губ. Земской Управы 1907 г. стр 182 -186, 192-194.
4 Р — 270 д 4 лл 75, 76, 80, 83.
5 Там же д 44 л 79.
6 Там же д 12 л 231, 231об.
7 Там же л 246.
8 Там же д 46 л12, д12 л 118, д 110 лл 1, 26.
9 Там же д 12 лл 96, 105.
10 П — 31 оп 1 д 4 л 21.
11 Р — 270 д 76 л 21.
12 Там же д 76 л 32.
13 Так же д 64 л 11.
14 Там же д 27 л 112.
15 Там же д 17 л 32.
16 Р — 270 д 81 л 38.
17 Р — 85 оп 1 д 202 л 6.
18 Там же д 8 л 158.
19 Там же д 8 л 151,
20 «История Калужской партийной организации» Тула. Приокское книжное из-во 1978 стр.81.
21 Р — 270 д 27 лл 128-130.
22 Р — 270 д 27 л 160.
23 Там же л 1.
24 Р — 270 д 27 лл 6, 7.
25 Там же лл 1 — 5.
26 Р — 270 оп 1 д 27 л 159.
27 Р — 85 оп 1 д 216 л 29.
28 Там же л 119.
29 Там же лл 49, 49об.
30 Р — 85 оп 1 д 69 лл 11, 12.
31 Там же д 12 л 6.
32 Тамже л 351.
33 Там же д 89 л 45, 47.
34 Р — 270 оп 1 д 12 л 133.
35 Там же д 91 л 132.
36 «Калужские землевладельцы» М. Кампания Спутник+ 2004. Стр 203.
37 Р — 270 оп 1 д 12 лл 40, 42об.
38 Там же д 44 лл 78, 79,
39 Там же л 82.
40 Там же д 93 л 1.
41 «Православная Москва в 1917-1921 гг.», Изд. Главархива Москвы, М., 2004 г. С — 353, 399, 643.
42 Р — 270 оп 1 д 89 л 92.
43 Там же д 89 л 89.
44 Там же л 41.
45 Там же л 40.
46 Там же л 33.
47 Там же л 15
48 Р — 270 оп 1 д 89 лл 118, 163.
49 Там же л 163об.
50 Там же лл 161, 163, 164,
51 Р — 270 оп 1 д 92 л 42об.
52 Там же л 27об.
53 Р — 270 оп 1 д 119 лл 6, 6об.
54 Там же д 117 л 107.
55 Там же д 113 л 5
56 Р — 107 оп 1 д 60 л 5.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.