Воспоминания о детстве, проведенном на территории будущего Обнинска (1947–1953 гг.)

Наша семья в составе мамы, Захаровой Людмилы Исааковны, бабушки (по материнской линии), Коноплёвой Марфы Антоновны, меня, Захарова Олега, и сестры, Захаровой Валентины, приехала на территорию будущего Обнинска (назовём это место Морозово) в июне 1947 года. Мне тогда было 11 лет, а сестре 8. Вскоре, 12 июля, у папы и мамы день рождения: папе исполнилось 40 лет, а маме 33 года. Из Киева нас со скарбом на станции Малоярославец встречал отец, Захаров Пётр Иванович. Как в дальнейшем мне стало известно, он был начальником объекта и одновременно начальником строительства, которые располагались в Морозово.

Из Малоярославца нас везли на машине по Варшавскому шоссе до деревни Доброе. Здесь на северной окраине деревни около автобусной остановки повернули налево на просёлочную дорогу. По опушке леса проехали любительское футбольное поле. Я, как киевлянин, где все играют в футбол, хорошо это запомнил. Далее вдоль опушки леса доехали до переезда через железную дорогу, переехав его, повернули направо, проехали посёлок Шацкое, спустились в овраг, по которому протекает речка Репинка. Вдоль неё проложена грунтовая укатанная дорога, по которой проехали до жиденького мостика через речку. Переехав мостик, по достаточно крутому подъёму поднялись до строений, где были гараж (справа) и здание локомобильной электростанции (слева). За гаражом повернули направо и по липовой аллее и столетнему сосновому бору спустились к даче Морозовой. Описываю этот путь так подробно, чтобы напомнить, какая основная дорога вела в Морозово в июне 1947 года с Варшавского шоссе, единственной тогда автомобильной дороги из Москвы.

Описание Морозово того времени
Здесь стояла сама дача, где по комнатам и залам проживали семьи работников объекта, и деревянный двухэтажный коттедж с четырьмя квартирами. Между ним и оврагом располагалась поляна, под которой, как мне стало известно позже, было подземное укрытие штаба фронта. На стройке не хватало металлоизделий, поэтому укрытие раскопали и тракторами вытаскивали двутавровые балки приблизительно 25 размера. Они лежали вплотную друг к другу накатов в пять. Вход в укрытие был со стороны оврага. Рядом был вырыт подземный ход, говорят до станции Обнинское. Другие входы били у нынешнего подвесного моста и против начала подъёма дороги на подсобное хозяйство (ныне газовая служба). Нам было строго запрещено ходить туда. Вскоре все входы были замурованы.

В западном отсеке коттеджа на втором этаже была наша квартира из двух комнат и кухни. На кухне стояла большая дровяная печь. Дрова хранились в сарае на улице, рубить которые приходилось мне. В квартире был холодный водопровод. Горячая вода добывалась из колонки нагреваемой дровами по банным дням. Отопление водяное от рядом расположенной котельной. В ней же располагалась и общепоселковая баня. На первом этаже коттеджа поднами жила семья В.Я. Кузько (главного инженера строительства) – жена Валентина Ивановна и сыновья Олег, Вадим, Игорь. Сыновья стали моими первыми друзьями. С ними играли в футбол, городки, исследовали окружающие места.

Окружала нас потрясающая природа. Дома стояли (и до сих пор стоят) в мощном старом сосновом бору. Летом в нём разносится здоровый сосновый запах. Во время приезда весь лес был окутан на некоторой высоте колючей проволокой, на которой местами остались сухие еловые и сосновые ветки – остаток маскировки штаба Западного фронта, который располагался здесь в 1941 году. Здесь же стояла подбитая немецкая самоходная пушка, место нашей игры в войнушку. На юго-запад от центрального фасада дачи Морозовой в этом лесу простирается просека-аллея вплоть до реки Протва, открывая красивейший вид на её долину. Вдоль аллеи по обеим сторонам центральной дорожки растут взрослые кусты сирени разнообразных сортов. Запах бесподобный. Позже почти все кусты сирени отсюда будут пересажены в парк перед Главным корпусом ФЭИ. С севера от построек простирается овраг с рекой Репенка. Вниз оврага от построек ведут рукотворные ступени к аллее с дорожкой с выпуклым профилем, выложенной кирпичами и проложенной вдоль речки. Периодически встречаются кирпичные узкие строения высотой около 2 метров со ступенями вниз метра на 2–2,5. Предполагаю, что это доступ к канализационному коллектору. От дачи вниз к реке Протве ведёт дорога до поля и далее через поле, засеянное золотистой рожью. Река быстрая с очень чистой, прозрачной водой. На глубине метра в четыре чётко видны камушки на дне и плавающие рыбки. Местные рыбаки утверждали, что здесь ловится стерлядь, которая сюда заходит на нерест из Оки и Волги. По берегам расположены чистейшие песчаные пляжи, а между ними заросли кустарника, где многоголосно поют соловьи. Вдоль поля на взгорке растёт берёзовая роща, где мы собирали землянику и дикую клубнику, а по осени набирали корзины грибов белых, подосиновиков и подберёзовиков.

Кроме упомянутых строений, в Морозово были (а некоторые остались) и другие постройки. Около гаража расположен двухэтажный жилой дом бывшего управляющего имением, а перед ним одноэтажный деревенского вида жилой домик (сейчас его уже нет). На юг от дома раскинулся большой сад с разнообразными деревьями и кустами. За садом возвышалась деревянная водонапорная башня, где гнездилась большая колония стрижей. Ныне на этом месте стоит корпус ускорителей ФЭИ. Перед строительством этого корпуса по настоянию отца весь сад был пересажен на подсобное хозяйство объекта. Сейчас этот сад в запущенном состоянии можно видеть около хирургического корпуса. На запад от сада на поляне вдоль опушки соснового бора стояли дом, в котором был магазин, и жилые бараки. (Сейчас здесь здание 160 и математический корпус ФЭИ.) Здание Главного корпуса стоит на своём месте. Перед ним было несколько футбольных полей, оставшихся от испанской колонии.

На восток от электростанции на обширной поляне вдоль оврага располагалась школа, где директором была Шацкая Елизавета Алексеевна, а учителем младших классов – её сестра Польман Софья Алексеевна. Школа, сложенная из брёвен, имела длину метров в 60 и ширину метров 12. Внутри вдоль всего здания тянулся коридор. По обеим сторонам его располагались классные комнаты, а в центре коридора, на северной стороне, – учительская. Каждое помещение отапливалось печами-грубами (голландскими) с топками из коридора. Окна, по два на класс, были большими. На западном торце школы во всю её ширину пристроена неотапливаемая веранда, которая использовалась как зал. Удобства располагались на улице отдельно для мальчиков и девочек. В створе со школой на запад в метрах 30 стоял еще небольшой дом, в котором теснились ещё один или два класса. С юга перед школой раскинулась площадка, где мы играли в футбол, лапту, а позже её зимой заливали для игры в русский хоккей. В эту школу я поступил в 5 класс осенью 1947 года.

На месте нынешней гостиницы ФЭИ располагался деревянный с большими окнами жилой дом, в котором
жило достаточно много жильцов. Параллельно Главному корпусу построены два дома, которые существуют и сейчас. Это бревенчатый двухэтажный дом на два подъезда. Здесь располагались почта, парикмахерская и общежитие для работников объекта. Второй – кирпичный трёхэтажный дом на три подъезда с множеством балконов с западного фасада (ныне – Ленина, 1). В нём жили немецкие специалисты. К южному торцу дома пристроен одноэтажный магазин, в котором, по тем временам, был сказочный ассортимент продуктов. Тогда ещё не было пристройки к этому зданию вдоль нынешнего проспекта Ленина. Общей огороженной зоны вокруг объекта тогда ещё не было. Пожалуй, в Морозово того времени я вспомнил все постройки.

О жизни в Морозово
Проучились мы в деревянной школе два года в первую смену. Во вторую смену в школе учились дети немецких специалистов. Отношения с ними были не очень – всем помнилась война. У нас был лозунг: «Били, бьём и будем бить!». Немецких детей в школу водили специальные сопровождающие. Поэтому до открытых драк не доходило. Сражения были дистанционными с помощью снежков. Немцы отвечали, но нас было больше и нам казалось, что мы победили. В основном их учили русскому языку и другим гуманитарным предметам. Точным наукам их обучали родители.

К учебному 1949 году открыли капитальную школу на Центральной улице (ныне Ленина), где сейчас установлен памятник С.Т. Шацкому, который был перенесён с посёлка Шацкое. Умные люди решили ликвидировать антагонизм и объединили нас и немецких детей в одних классах. Завязались нормальные отношения и даже дружба. К этому времени немецкие дети уже достаточно хорошо говорили и писали на русском языке, так что проблем с общением не было.

На месте современной гимназии тогда располагались оранжерея и финский дом для садовода (по современному понятию – ландшафтный дизайнер). В нём жила С.А. Кудрявцева со своим многочисленным семейством. Отец долго искал подходящую кандидатуру на эту должность и был очень рад, когда таковая нашлась. Оранжерея и дом были построены специально для них. Отец любил природу и мечтал озеленить объект. Он боролся за каждое дерево при строительстве домов, а при его положении это удавалось.

На месте нынешнего Учебного центра ВМФ располагался лагерь заключённых, которые служили рабочей
силой на площадках строительства. Лагерь огорожен двумя рядами колючей проволоки и состоял из двух частей: женской с круглыми бараками в виде больших юрт и мужской с обычными линейными бараками. Между частями был очень мощный забор. Внутри лагеря было всё необходимое для жизни в заключении. Были санчасть, парикмахерская, портняжный цех и т.п. Работой портных пользовались по специальному разрешению и другие работники объекта, так как таковых вне лагеря пока не было. Все стройплощадки были также огорожены. Заключённых водили на работу и обратно колоннами по четыре человека в шеренге. Вокруг колонн шла вооружённая охрана с собаками. При каких-либо происшествиях всех усаживали на землю в любую погоду до выяснения обстоятельств. Охраняли их
военные с чёрными погонами (чёрнопогонники) в основном, как ныне говорят, кавказской национальности. Объект же охраняли военные с красными погонами (краснопогонники) славянской внешности. Между ними часто возникали конфликты. В дальнейшем лагерь был перенесён на карповскую площадку и позже ликвидирован.

Приблизительно помню, что в году 1948 Морозово и площади вдоль Центральной улицы огородили колючей проволокой. Образовалась зона с проходной около современной гимназии.

Через некоторое время проходную перенесли ниже улицы Мигунова за новой школой. Все, кто жил в зоне ходили в школу по пропускам, сдавая их на проходной. В зоне был «коммунизм». Жильё никто не закрывал, все праздники проводили большими компаниями. Вечерами волейбольные площадки были заняты до темна. Ведущими волейболистами были Б. Громов, Б. Новиковский, О. Казачковский. К этому моменту была построена спортивная площадка с двумя кортами, баскетбольной, двумя волейбольными площадками и стометровой беговой дорожкой. Был поставлен мощный столб для гигантских шагов. Крутились все. Особенно поражала крупногабаритная З.М. Мякушкина (Арабельская), секретарь начальника объекта.

Начальник объекта П.И. Захаров уделял спорту большое внимание, так, чтобы свободное от работы время у сотрудников было занято с пользой. Проводились выезды на соревнования в ближайшие города и в Москву. Соревновались волейболисты, футболисты, велосипедисты. Особенно опекался волейбол. Для усиления команды он договорился с подразделением министерства, которое ведало кадрами, чтобы на наш объект распределяли нужных по профилю специалистов, которые имеют высшие разряды по волейболу. Так появились А. Дерюгин, Б. Габрианович, Г. Тимофеев и другие.

Зимой заливались катки на кортах и на поляне перед бывшей деревянной школой. На них играли в русский хоккей, хотя площадки были малы для этого вида спорта. Через некоторое время мы и наше руководство так поверили в свою силу, что вызвали на поединок команду из города Электросталь. Как оказалось, эта команда участвовала в первенстве Союза. Играли на малом поле московского стадиона «Динамо». Сразу заметили, что у соперников канадские коньки, что давало им преимущество в манёвренности по сравнению с нами на обычных «гагах». Мы проиграли 0:16. Позор! Но в своё удовольствие играть мы не перестали. У меня осталась фотография хоккеистов зимы 1952 года. На фото – я (слева) и Борис Генералов.


Рис. 1. Хоккеисты 1952 года

Было много организованных поездок в Московские театры, консерваторию, цирк и т.д. Расцветала художественная самодеятельность, особенно продвинулись постановки оперет. Запомнились исполнители Т. Беланова, А. Борисова, Б. Шеметенко. Спектакли проводились в клубе при полном аншлаге. Клуб располагался на втором этаже между двумя лестничными клетками левого здания на нынешней площади им. И.И. Бондаренко. В южном торце располагался магазин, который переехал из демонтированной пристройки по Ленина, 1. На её месте появилась ныне существующая пристройка для медсанчасти. В правом крыле размещалась столовая под управлением П.Е. Прунтовой. Позже столовая расширилась и заняла площади клуба.

До появления этой столовой негде было принимать московское начальство, приезжающее с инспекцией на объект. Гостей принимали в нашей квартире в доме рядом с гаражом, куда мы переехали из первоначальной квартиры. На втором этаже квартира предназначалась для А.И. Лйпунского и Д.И. Блохинцава, которые систематически наведывались из Москвы. Инспектировали и обедали А.П. Завенягин, Е.П. Славский, А.П. Александров и другие. Все всегда оставались довольными и восхищались кулинарным искусством моих мамы и бабушки.

В свободное время проводились походы, выходы на пикники и т.п. Участвовали как рядовые сотрудники объекта, так и его руководители. У меня сохранилась фотография выхода на природу высшего руководства объекта, на которой запечатлены (слева направо): А.И. Лейпунский, Ф.И. Украинцев(?), Л.И. Захарова, Д.И. Блохинцев, женщина(?). Фото П.И. Захарова. Компания разжигает костёр.


Рис. 2. Дирекция отдыхает

Летом 1951 года на пике белых ночей директор института Д.И. Блоинцев и первый его заместитель П.И. Захаров поехали в командировку в Ленинград. Мне повезло, что они взяли меня с собой. Остановились в гостинице «Астория» на втором этаже в двухкомнатном номере. Мне поставили раскладушку. Пока взрослые работали, я восхищался богатствами музеев и красотами архитектуры. На Эрмитаж я потратил три дня. Посетил Русский музей, Петропавловскую крепость, залез на самый верх Исакиевского собора. Отсюда виден весь город и Кронштадт. В один из дней руководство поехало в военный порт и взяли меня с собой. У причала стояло множество подводных лодок.
Их внимательно рассматривали. Около одной из них папа сказал Дмитрию Ивановичу: «В эту лодку наша штука, вероятно, поместится». Только во время работы в ФЭИ я понял, что это значило.

В выходной день ко мне присоединились взрослые. Запомнилась прогулка по Невскому проспекту в белую ночь. Дмитрий Иванович в ДЛТ купил ко дню рождения своей дочери Татьяне подарок – медведя каслинского литья. Весил он килограммов двадцать. И с этой ношей он проходил часов пять – удивительная выносливость у человека. Заходили в разные магазины и рестораны. В ресторане «Кавказский» решили пообедать. В подвальчике – зал со столами, а в глубине на небольшом возвышении играл оркестр «Сулико». В центре оркестра сидел на низкой скамеечке грузин неимоверных размеров и играл на самом маленьком инструменте. Его живот удобно лежал на полу. Заказали всего столько, что я не доел и еле двигался. Оркестр со своим «Сулико» вскоре всем надоел. Дмитрий Иванович вынул деньги и пошёл заказывать другую музыку. Заказал он, чтобы оркестр не играл. Раздалась долгожданная тишина. Пообедав, все пошли гулять дальше. Зашли в кондитерский магазин «Норд» попить кофе. За прилавком через тёмный коридор мы вошли в довольно большой зал, где на сцене плясали кабаре. Заказали дорогое кофе. Дмитрий Иванович заказал себе особенный кофе – с огнём. По стенкам чашки под действием реактивно огненной струи плавал кораблик. Кофе требовалось отхлебнуть в момент наиболее удалённого положения огня. Дмитрий Иванович вскоре обжёг нос и потушил огонь. Кофе допили обычным способом. Переночевали и уехали домой.

В 1951 году у ближайшего со студенческих лет друга папы в Киеве случились неприятности на работе. Необходимо было менять работу. И.Т. Табулевич с семьёй по приглашению отца переехал в Морозово, где занял должность заместителя П.И. Захарова. С ним переехала его жена Г.А. Табулевич, которая стала директором нашей школы. В наш класс пришёл её сын, Борецкий Юрий, с которым я учился ещё в первом классе. После ухода отца на другую работу Иосиф Титович занял в дирекции его место.

К этому времени посёлок вырос. Территорию Главного корпуса огородили. На фасадной стороне этой территории построили два зеркально одинаковых здания – административный корпус слева и корпус справа, в котором располагалась телефонная станция и, как я уже упоминал, столовая, клуб и магазин. Между зданиями посадили уже взрослые дубы. Выбранные в лесу дубы утверждал лично отец. Их окапывали по квадратному профилю размером 2,5 на 2,5 метров и глубиной около метра. Этот массив опоясывали досками и подрезали снизу. Далее его поднимали краном и перевозили вместе с деревом на грузовике к яме у зданий. Туда опускался массив, распаковывался и засыпался землёй. Все выросшие дубы стоят до сих пор. Были построены дома – ныне Ленина, 2, 4, и другие. Туда
переехали семьи немецких и многих советских специалистов. Улица с финскими домами стала местным «Бродвеем». Построены два многоквартирных соликамских дома на месте нынешнего элитного дома по Ленина, 28. На территории Главного корпуса запустили тепловую электростанцию приличной мощности. Проблемы с электричеством практически пропали. Развернулось большое строительство на месте деревни Пяткино. Для приёма приезжающего с инспекцией большого начальства из Москвы решили реконструировать дачу Морозовой. Восстановили фасады и внутреннее убранство. Для полного завершения не хватало черепицы для крыши. Черепицу в стране выпускали только на Западной Украине. Туда на машинах была послана П.Е. Прунтова – очень пробивной сотрудник. Строительная часть была завершена. Приобреталась с трудом мебель и другие необходимые вещи. В частности, с большим трудом был найден старый дореволюционный полногабаритный бильярд со сплошной мраморной плитой. Его отреставрировали. Чтобы занести его на место, пришлось расширять окно в бильярдном зале в цокольном этаже дачи путём разбора стены. Всю дачу огородили забором.

Школа
Летом 1951 года дирекцией объекта была организована поездка в Крым для русских и немецких детей на специально оборудованном грузовике ГАЗ-52. Нами руководили завуч школы Владимир Иванович, медсестра и сопровождающий немецких детей Пётр Адамович Величенков. Детей было человек двадцать, точнее не помню. Продовольственные припасы везли с собой в специальном ящике в кузове. Еду готовили на костре. Ехали по Симферопольскому шоссе с ветерком под палящим солнцем. Шоссе было свободным, не то, что сейчас. На второй день пути перевалили крымские горы по шоссе, где ходят троллейбусы. Остановились в школе в городе Алушта. Это была база, из которой совершались поездки по другим местам Крыма. Купались в море. Через неделю поехали назад. Особых
происшествий за всю поездку не произошло.

С немцами мы проучились два года, по девятый класс. Учились немцы хорошо, точнее, как и мы. С ними у нас были хорошие, а с некоторыми дружеские отношения. После учебного 1951 года я сфотографировал весь наш 8 класс. На фото слева направо: нижний ряд: Маша Кузичкина, Бербель Ваушкун; второй ряд: учитель Лидия Александровна Шпакова, Бетина Вайс, Лида Антонова, Маша Стройкова; Клеменс Вайс, Юрген Рексер, Вольфганг Цахер, Гена Черняев, Саша Колотвин.


Рис. 3. Восьмой класс 1951 года

Учителей в это время был некомплект. Не было постоянных учителей по физике и математике. Поэтому к нам временно прикреплялись специалисты из объекта. По физике нас учили Е.И. Стрельцов, С.И. Драбкина (жена Блохинцева); по математике – Б.Б. Батуров (будущий начальник главка министерства) и наиболее длительно и продуктивно М.Е. Минашин (один из основных создателей Первой в мире электростанции). Только в десятом классе пришли постоянные учителя. К этому моменту наши одноклассники немецкой национальности вместе с родителями переехали на новый объект в г. Сухуми. После окончания 10 класса они все поступили в различные учебные заведения Союза. Так сыновья Позе-Рудольф (на год старше меня) и Дитрих (на два года младше меня) проучились сначала в Саратовском университете, а затем перевелись на физфак МГУ, который и закончили.

Нас осталось только 7 человек. К нам из Москвы перешёл Вадим Пиотух, хороший ученик, с которым я впоследствии поступил на физфак МГУ и неоднократно ходил в сложные турпоходы. В школу пришли физик и математик. Математиком и классным руководителем 10 класса стал Евгений Фёдорович Ворожейкин, среди учеников Евгеша. После экзаменов Вадим Пиотух сразу уехал в Москву в родительскую квартиру.

5 марта 1953 года умер Сталин и мы все скорбили, а некоторые плакали. Однако в последствии ничего плохого не произошло. В выпускной вечер для массовости к нам семерым присоединили девятый класс. Наш выпускной класс на память сфотографировали на лестнице нашей школы. На фото слева направо: Черняев, Ивочкина, Ворожейкин, Борецкий, Захаров, Зузолина, Кузичкина. Всего закончили 10 класс 7 учеников.


Рис. 4. Выпускной 10 класс 1953 года

После получения аттестата, я прошёл собеседование на физфаке МГУ и был туда зачислен. Перед учёбой прошёл в группе сотрудников объекта плюс Е.Ф. Ворожейкин поход по Кавказу: Зеленчукская – Архыз – Кулхорский перевал – г. Сухуми. Там нам удалось встретиться с немецкими школьниками одноклассниками. Дальше была студенческая жизнь.

Текст О.П. Захаров, канд. техн. наук, старейший житель г. Обнинска и сотрудник ГНЦ РФ ФЭИ

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.