К вопросу об освещении истории партизанского движения в годы оккупации в нашем крае. Часть 2

Приведенные выше документы длительное время считались основной версией событий, происшедших в
Угодском Заводе 24 ноября 1941 г. Они легли в основу вышедшего в 1960 г. романа «Пароль — Родина» (авторы Самойлов Л.С., Скорбин Б.П.), посвященного угодско-заводским партизанам. Несмотря на то, что роман в силу начинавшейся тогда моды назван художественно-документальным, первое его качество превысило второе, и книга содержит множество фантастических деталей и подробностей (например, о том, как В. Жабо во время операции захватил в плен немецкого генерала).

Не обошли операцию партизан своим вниманием и краеведы. Даже в такой книге, как «Жуково: Историко-экономический очерк» (авторы Брыляков Н.А, Терешин А.Д., Тула, 1985), значительное место уделяется этому событию. Авторов экономического очерка можно было бы только приветствовать, сделай они попытку оценить экономический ущерб для Угодского Завода, нанесенный оккупацией или этой диверсионной операцией, во время которой партизаны сожгли все лучшие здания в поселке, конюшню, свиноферму и др. Но этого нет. Зато рассказывается о том, как В. Жабо захватил в плен немецкого полковника(?!).

Однако есть и другая трактовка этих событий. Открываем книгу В.И. Боярского «Партизанская война: История упущенных возможностей», изданную в 2001 г. Цитируем: «Наглядное представление о механизме преувеличения потерь врага дает следующий пример. Его источником является «Справка об операции по разгрому штаба 12-го немецкого армейского корпуса сводным партизанским отрядом Управления НКВД по Москве и Московской области, проведенной 19–24 ноября 1941 г. в г. Угодский Завод…

Данный эпизод включен во все сборники документов и материалов о деятельности НКВД в годы войны. Редкая монография о Великой Отечественной войне обходится без этого «блестящего» примера. Маршал Г.К. Жуков тоже вставил его в свои воспоминания. Но одно дело – война, и совсем другое – мирное время, когда следует называть вещи своими именами не просто во имя правды, а ради извлечения уроков на будущее.

Справка утверждает, что хотя немцев было в городе до 4 тысяч, а партизан менее 300 человек, немцы не сумели оказать сильного сопротивления. Это видно по тому, что партизаны за один час десять минут боя потеряли лишь 18 человек убитыми и 9 ранеными.

Всего в ходе этой операции партизаны якобы уничтожили до 600 немецких солдат и офицеров, сожгли два больших склада с горючим, взорвали склады с боеприпасами и продовольствием, подорвали два танка и одну бронемашину, уничтожили несколько пулеметных гнезд, сожгли конюшни, захватили в разгромленном штабе 12-го армейского корпуса важные оперативные документы (тактические карты, полевую почту) и порвали связь.

30 ноября 1941 г., еще до составления упоминаемой справки, газета «Правда» опубликовала сообщение Совинформбюро об Угодско-Заводской операции подмосковных партизан. В нем говорилось, что «разгромлен штаб немецкого корпуса. Захвачены важные документы. Отважные бойцы-партизаны перебили около 600 немцев, в том числе, много офицеров, уничтожили склад с горючим, авторемонтную базу, 80 грузовых машин, 23 легковых машины, 2 танка, бронемашину, обоз с боеприпасами и несколько пулеметных точек».

Получается, что по своим масштабам это едва ли не самая крупная и удачная операция, проведенная в годы войны партизанами при нападении на воинские гарнизоны противника. Между тем, приведенные в сообщении Совинформбюро и в справке цифры вражеских потерь (как и все остальные «факты») абсолютно не соответствуют действительности.

В 1960 году научные сотрудники отдела истории Великой Отечественной войны Института марксизма-
ленинизма при ЦК КПСС И. Старинов и А. Скотников провели изучение отечественных и трофейных немецких документов. Они же совместно с Н. Прокопюком предприняли экспедицию в Угодский Завод. Исследователи установили следующее.

В операции «Угодский Завод» активное участие принимали бойцы батальона особого назначения Западного фронта (командир – полковник С.И. Иовлев, зам. командира – капитан В.В. Жабо, военком – батальонный комиссар И.И. Стригунов). Именно эти бойцы составили ядро сводного отряда, а не партизаны.

Сводный отряд возглавил не командир Угодско-Заводского партизанского отряда старший лейтенант В. Карасев, а капитан В. Жабо, которого лично инструктировал командующий Западным фронтом Г.К. Жуков. Командующий подчинил ему местные партизанские отряды, базировавшиеся к тому времени не в тылу врага, как утверждается, а при 17-й стрелковой дивизии.

Противник обнаружил нападавших еще в окрестностях Угодского Завода и первым открыл огонь. Штурмующие группы с боем зацепились за первые дома поселка, пробились к бывшему райисполкому, к бывшей школе-семилетке. Эти здания, а также скотный двор они обстреляли, забросали гранатами и подожгли. Потеря элемента внезапности привела к тому, что подрывники не сумели взорвать городской мост, а некоторые группы сводного отряда вообще отошли без боя. Отход производился в трудных условиях и сопровождался встречными стычками с немцами. Именно на этот этап операции, а не на бой в самом Угодском Заводе приходится основная часть потерь «партизан».

Штаб 12-го армейского корпуса немцев никогда не дислоцировался в Угодском Заводе, а находился с 24 октября по 24 декабря 1941 г. в Тарутино, что подтверждается трофейными документами – «Ежедневными оперативными картами группы армий «Центр». В Угодском Заводе с 23 по 24 ноября находились подразделения службы тыла 263-й пехотной дивизии 12-го армейского корпуса. О потерях в ночном бою с 23 на 24 ноября в немецких трофейных документах сказано, что со стороны нападавших «семь русских убито, один взят в плен. Собственные потери – несколько павших и раненых».

…Самое же интересное заключается в том, что цель операции, по свидетельствам ее участников, состояла в вывозе с оккупированной территории родственников Георгия Константиновича Жукова. Их удалось спасти, но за это отдали свои жизни 19 советских бойцов».

Самое интересное действительно, наверно, заключается в том, о чем говорится в последнем абзаце приведенной цитаты. Во-первых, это сильно отличается от общепринятого представления, что родственники Г.К. Жукова были вывезены до начала оккупации, а во-вторых, совершенно иначе показана цель операции, её ход и, возможно, объясняется, почему рядом с этим событием постоянно возникает имя Г.К. Жукова. Вот как пытались объяснить это Е. Носков и А. Тараданкин, авторы повести о М.А. Гурьянове «Председатель из Угодки», вышедшей в 1980 г.:

«Известно, что время начала марша от Муковнино к Угодскому Заводу и время начала операции предлагалось определить на месте, исходя из обстановки. Участники операции, бесспорно, могли точнее выбрать подходящий момент. Но важен был еще и совет военачальника, умудренного многолетним опытом, человека, хорошо знающего общую обстановку на фронтах и умеющего глубоко оценить детали задуманной операции. Более того, человека, хорошо знающего места, где операция эта должна осуществляться. И такой квалифицированный совет партизаны получили от командующего Западным фронтом Г.К. Жукова.

До определенной поры, а точнее, до 1974 года мало кому было известно достоверно, кто же из руководителей той операции выслушал этот совет. И вот исторический факт (далее авторы книги цитируют мемуары Г.К. Жукова): «Владимир Владиславович Жабо родился в Донецке в 1909 году. Кадровый офицер-пограничник, он отличался большим мужеством и храбростью. Мне его рекомендовали как исполнительного и решительного командира. Я принял его лично. В.В. Жабо понравился мне своей готовностью идти на любое ответственное дело. Как уроженец тех мест, где отряду предстояло действовать, я знал хорошо местность, где дислоцировались соединения 12-го корпуса противника, и дал ряд советов...».

Здесь сплошные инсинуации, из которых непонятно, какой совет так жаждали получить и получили участники операции от «умудренного опытом» военачальника? И что он им рассказал? Конечно же, не «об общей обстановке на фронтах». Что мог дельного посоветовать командирам, уже имевшим боевой опыт спецопераций в тылу Вермахта, человек, сам никогда этим не занимавшийся? Выжившие разведчики и диверсанты обычно вспоминают, что наши общевойсковые полководцы, как правило, не знали и не изучали технику и тактику разведывательно-диверсионных операций, а когда пытались ими руководить, кроме вреда и лишних потерь, это ничего не приносило.

Сам Жуков скромно пишет, что «знал хорошо местность, где дислоцировались соединения 12-го корпуса противника». Но местные партизаны и разведчики батальона особого назначения и местность, и обстановку в немецком тылу знали лучше. Так что же Жуков знал лучше партизан и разведчиков? Свой дом в деревне, подходы к нему и своих родственников. Вот об этом и мог рассказать Жуков и дать ряд советов. Таким образом, можно считать это косвенным подтверждением того, что целью операции могло быть спасение родственников командующего Западным фронтом.

И еще маленькая деталь, показывающая историческую точность приведенного фрагмента из мемуаров Жукова. Кадровым офицером-пограничником был командир партизанского отряда Виктор Александрович Карасев, ставший впоследствии Героем Советского Союза (1944). Владимир Владиславович Жабо (1909–1943) был армейским офицером. По некоторым данным он начал войну в 247 стрелковой дивизии, после выхода из окружения в сентябре 1941 г. был назначен в батальон особого назначения Западного фронта. Так с кем же встречался Жуков?..

В.И. Боярский в приведенном выше отрывке ссылается на И.Г. Старинова. Старинов Илья Григорьевич (1900–2000), полковник и профессор по спецдисциплинам. С 1930 г. занимался обучением диверсантов. В 1936–1937 гг. участвовал в войне в Испании, где был советником в легендарном 14-м партизанском корпусе республиканской армии. Во время Великой Отечественной войны готовил партизан, командовал бригадой специального назначения, занимал должности заместителя начальника Центрального, затем Украинского, затем Польского штабов партизанского движения. Ученики, бравшие дворец Амина в Кабуле в 1979 г., называли его «Дедушкой русского спецназа».

Вот что пишет И.Г. Старинов в статье «Второй фронт». Сразу поясню: второй фронт – это фронт партизан и диверсантов в тылу немецкой армии. Итак, Старинов пишет: «К примеру, когда было нападение на Угодский Завод, то партизаны до нападения, прежде всего, обрезали провода и тем самым подняли на ноги весь немецкий гарнизон. В результате был утерян фактор внезапности. Партизаны понесли большие потери. У немцев погибло всего два человека. Эта операция у Жукова описывается. Только она совсем не так протекала.

Не случайно в шеститомной истории Великой Отечественной войны она опущена вовсе. Между прочим, ее требовали включить в эту историю как выдающуюся. И кто? В частности, Петр Николаевич Поспелов, директор Института марксизма-ленинизма, секретарь ЦК, а позже член ЦК КПСС. Создали комиссию. В этой комиссии я был как представитель отдела истории Института. Поехали в Угодский Завод. Это было в конце 50-х годов. Проводили опросы. Да, рассказывали нам, здесь были партизаны. На полпути их перехватили. Убили двух полицейских – это точно, а вот насчет немцев – ни одного. Совинформбюро писало тогда о потерях немцев, что их было более 600 человек, не говоря уже о технике. В то время во всей западной группе войск у немцев не было потеряно столько офицеров и солдат, сколько указали в этой операции. Операция проходила под флагом разгрома штаба немецкого корпуса. Штаба корпуса там не было. И Поспелов санкционировал из шеститомной истории войны эту операцию вычеркнуть…

Вопрос в другом… Насколько целесообразны, например, террористические акции партизан, если немцы проводят после них жесточайшие массовые карательные операции. В Белоруссии одного немца убили, а они целую деревню сожгли… Так вот ничего в этом Угодском Заводе немцы не жгли. Потому что самих потерь не было».

Таким образом, Старинов еще более скептически подходит к оценке этой операции. Он сам был диверсантом и профессором «диверсионных наук». Но, тем не менее, главный момент в его статье вызывает недоумение. Он пишет: «Поехали в Угодский Завод… Проводили опросы». Складывается впечатление, что это были опросы отнюдь не участников операции, партизан, а обывателей, которые в такие моменты обычно прячутся по щелям. Что они могли видеть из своих нор и рассказать?! Между тем воспоминания их сохранились, и их можно найти, например, в повести «Председатель из Угодки». Вот фрагменты из этих воспоминаний.

Шидловский Георгий Александрович (помощник командира взвода батальона особого назначения, до этого служил в батальоне аэродромного обслуживания ВВС): «Мы ехали из Барвихи через Москву. Миновали Дорогомиловку, по Садовому кольцу свернули на Таганку. И тут началась бомбежка. Регулировщик остановил часть общей колонны и потребовал, чтобы машины рассредоточились. Из-за этой остановки колонна разорвалась. Мой взвод входил в роту лейтенанта Григория Ивановича Пегасова, которая шла в конце колонны, и мы отстали. Офицеры, знавшие маршрут, делали попытку нагнать основные силы батальона, но у Подольска мы снова попали под бомбежку. Новая задержка.

Потом появился капитан Жабо. Я узнал его по танкистскому шлему и палке, на которую он опирался. Он сумел собрать отставшие машины, и мы снова стали продвигаться к линии фронта.

В селе Булычеве мы спешились. Грузовики, выделенные нам автобатальоном штаба Западного фронта, тотчас ушли назад. Они и так задержались, а им предстояло какое-то новое задание. В темноте дошли до деревни Бобынино, и Жабо, получивший до этого от полковника Иовлева инструкции, решил устроить большой привал. Основные силы догонять, видимо, было уже поздно. Мы поели и кое-как устроились на ночлег. В Бобынино было тесно. Здесь же расположилась какая-то кавалерийская часть. Фронт был рядом, светился всполохами, трясла землю артиллерийская канонада. Было холодно, но костры жечь не разрешалось.

Лишь на вторые сутки мы пришли в деревню Муковнино, за которой у берега р. Нары проходила наша оборона. В Муковнино почти все дома были заняты. Мы расположились в сараях, в копнах сена. Деревня стояла на высотке, на открытом месте. В светлое время по ней ходить запрещалось. В Муковнино и произошла первая встреча В.В. Жабо с угодскими партизанами и группами, подошедшими сюда из нашего тыла.

Мы все уже знали, что идем за линию фронта в тыл врага на очень опасное дело. До этого поговаривали, что идем чуть ли не на верную смерть. И вот – вышли оттуда наши товарищи, выполнив задание. Значит, «не так страшен черт, как его малюют». И очень обрадовались, увидев живым и невредимым своего командира полковника Иовлева…

Командир взвода приказал готовиться к походу. Потом нас всех построили на окраине деревни в каре. В середину вошел полковник Иовлев и обратился к нам с речью. Он говорил: «Вы должны выполнить ответственейшее задание и принести оперативные документы, которые нужны для того, чтобы начать наступление на врага. Вы идете на опасное задание. Будут жертвы. Будьте стойки и мужественны. Как старый солдат даю вам свои советы. Четко выполняйте приказы командиров. Проверьте амуницию, чтобы ничто не гремело в пути. Когда захочется пить, не ешьте снег. Идите до ручейка или колодца. Терпите. Перед боем возьмите только оружие и боеприпасы. Оставьте шинели, оставьте все лишнее, чтобы идти налегке...».

Линию фронта переходили под вечер 19 ноября. Стоял трескучий мороз, но мы были тепло одеты (ватные стеганки под шинелью, ватные брюки, валенки) и мороз ощущали только лицом и руками. Тепло, даже жарко было и от груза, который мы несли: вещмешки с продуктами, гранаты, бутылки с горючей смесью. Вооружены были в основном полуавтоматическими винтовками СВТ или автоматами ППШ. Переходя замерзшую Нару, встретили саперов 17-й стрелковой дивизии. Они проложили нам проходы в минных полях. Провожали нас односложной фразой: «Желаем вернуться!» И в этих словах ощущалось сочувствие. Взгляд тех ребят врезался мне в память...».

Жабо Владимир Владиславович (из фронтовой газеты «Красноармейская правда» от 4 декабря 1941 г.): «С первого же шага организуем разведку. Это важное дело поручаем боевому командиру лейтенанту Карасеву. Двигаемся днем и ночью».

Шулепина (Резо) Галина Георгиевна (до войны медсестра одной из московских поликлиник, воспоминания опубликованы в том же номере фронтовой газеты «Красноармейская правда»): «Лесная поляна, где расположился на привале отряд Жабо, осталась позади. Карасев получил задание на разведку.… В доме лесника обнаружен противник.… В доме шум, незнакомая речь. Разведчики через партизан устанавливают, что здесь подползают к дому. Сигнал. Звон стекла. Взрывы. Группа бандитов уничтожена...».

В.В. Жабо: «Когда до объекта оставалось шесть километров, остановились на привал. Надо было разведать все до мелочей и разработать план атаки. На этот раз в разведку отправилась отважная партизанка Маруся К.» (Вероятно, речь идет о Марии Коньковой, которая дважды под видом местной жительницы ходила на разведку в районный центр Угодский Завод. В сборе сведений ей помогали мать и жена партизана Токарева. За мужество и отвагу была награждена Орденом Боевого Красного Знамени. – Прим. авт.)

М.С. Лобакин: «Без всяких приключений добрались до окраины Угодского Завода. Перебегали от дерева к дереву. Темнота – хоть глаз выколи. По нам хлестко ударил пулемет. Мы хорошо видели, откуда огонь. Миша Задков, перебегая за маленькими ёлочками, пошел вперед, потом пополз. Через несколько минут – оглушительный взрыв. Задков запыхавшись бежит к нам. Стало светлее, где-то начались пожары. Навстречу поднялись фигуры гитлеровцев. Швырнул гранату. Мы подбежали к почте, кинули в окна гранаты, а потом бутылки КС. И сразу из окон вырвались языки пламени. Загорелся склад с горючим. Рвались бочки с бензином. Стало совсем светло. Мы начали отходить к лесу».

Г.А. Шидловский: «Нашу группу возглавлял Константин Гаврилович Филиппович, большой друг Жабо. Они вместе лежали в госпитале и вместе пришли в батальон особого назначения. Филипповича мы между собой величали Костя-адъютант. Он всегда был рядом с капитаном.

В нашей группе было около 30 бойцов. Наш объект – свиносовхоз. Было известно, что там у фашистов находится склад. К объекту вышли точно. Уже началась стрельба, и, не дожидаясь ракеты, по команде Филипповича мы открыли огонь и – вперед. Увидели цистерны. Проводник от угодских партизан показал, где что находится. Стали бросать гранаты. Из чердака горящего дома по нам застрочил пулемет. Потом что-то взорвалось, и он умолк. А мы стали отходить: оставаться у загоревшихся цистерн было опасно. Филиппович и проводник повели нас на сборный пункт».

В.И. Касторнов: «Мы достигли сараев, что находились за зданием райисполкома. На освещенной дорожке стоял немецкий часовой. Помню, он забеспокоился, закричал: «Хальт!». Три раза эдак выкрикивал. Мы этого часового сняли. Потом кругом началась стрельба, взвилась сигнальная ракета, прозвучала команда: «Вперед! Ура!» У нас были бутылки с горючей смесью, гранаты. Я встал внизу у дома, а Гурьянов сразу кинулся к дверям. Я сам не был в здании райисполкома. Но видел, как немцы начали прыгать из окон. Стрелял по ним».

С.В. Щепров: «Наша рота, выполнив задание, вынесла раненых на сборный пункт. Из гитлеровской санчасти принесли медикаменты, хирургические инструменты и передали их нашим фельдшерам. Последовала команда идти обратно. В середине колонны несли раненых. Шли, почти не останавливаясь, конец ночи до середины дня. Гурьянов подходил к раненым, разговаривал с ними, старался подбодрить.

Миновали Калужское шоссе, и тут, когда голова колонны уже перебралась через дорогу, на ней вдруг появился фашистский обоз, несколько повозок. На облучке каждой сидели автоматчики. Видимо, грохот колес не позволил немцам заметить движение партизан. Этот грохот насторожил, бойцы успели замаскироваться. У дороги были штабеля дров, за ними и укрылись. Обоз противника попал меж двух огней. Прозвучала команда открыть огонь. Михаил Алексеевич ловко встал на колено, вскинул винтовку. Стреляли недолго. Охрана обоза быстро была уничтожена.

Люди были голодны, продукты кончились. Надеялись в повозках найти съестное. Но обнаружили в них какие-то странные, твердые, как камень, колбасы. Не сразу разобрались, что это сухой гороховый концентрат. Готовить его было некогда, тронулись дальше.

Примерно около трех часов дня колонна остановилась, сделали привал. Не было воды. Решили было развести небольшие костры и растопить снег, но появился вражеский самолет. Фашисты искали партизан, останавливаться было нельзя, хоть устали люди страшно. Мы снова двинулись по маршруту к линии фронта, к своим».

Я.К. Исаев: «Гурьянов был контужен. Он посетовал, что у него шумит в ушах и кружится голова. Но шел в колонне вместе со всеми. И Карасев тоже, его сопровождала медсестра Резо.

Не доходя до деревни Рыжково, Гурьянов, Карасев и еще кто-то пошли по другой тропе, где было до наших землянок ближе на один километр. Когда наша группа дошла до места сбора, Гурьянова и нескольких партизан там не оказалось…».

Г.Г. Шулепина (Резо): «У какой-то речушки приостановились утолить жажду. Слышала, как Гурьянов бросил: «Пойду, поищу какую-нибудь еду. Нужно людей накормить». Больше мы его не видели. Мы перешли линию фронта. В Муковнино я достала в военной части лошадь и сани и повезла Карасева дальше в тыл. Потом удалось остановить попутный грузовик, который шел в Москву. Доставила Виктора Александровича в госпиталь, в Серебряный переулок».

***

В документах и воспоминаниях ничего не говорится о спасении родственников Жукова. Но рядовым исполнителям не всегда положено знать детали операции или её истинные задачи. Тем не менее, косвенное подтверждение этой версии можно найти в справке подполковника М.И. Филиппова, который пишет, что «для конкретного руководства по разгрому и уничтожению каждого объекта в отдельности при осуществлении операции отряд был разбит на 8 групп», а далее подробно описывает задачи каждой группы, но говорит только о семи группах. Восьмая группа исчезла. Может быть, групп было семь, а не восемь. Но из этой же справки известно, что каждая группа состояла из 35-40 человек, а всего в отряде было 302 человека (из доклада В. Жабо о выполнении задания). Значит, при таком соотношении общей численности отряда и боевых групп действительно должна была существовать восьмая группа численностью не менее 22 бойцов. Можно предположить, что эта восьмая группа была группой прикрытия, а может быть, выполняла секретную часть Угодско-Заводской диверсионной операции – выводила родственников генерала Жукова.

Как ни странно, еще одним косвенным подтверждением этой версии может служить и то, что нападавшие не проявили достаточного упорства, и некоторые группы, встретив плотный огонь, не стали испытывать судьбу и отошли, не выполнив полностью свои задачи. Так бывает при выполнении демонстрационных действий, когда нужно только «пошуметь». А чтобы шума было больше, назначили сразу много целей для атаки и создали семь групп, хотя это заведомо ослабляло силу удара сравнительно малочисленного для такой операции отряда.

И, наконец, еще одним подтверждением версии может служить то, что в операции вместе с разведывательно-диверсионными подразделениями НКВД участвовал армейский батальон особого назначения, часть фронтового подчинения, а Западным фронтом командовал Г.К. Жуков. И если Жуков действительно перед операцией лично встречался с кем-то из командиров, то это, скорее всего, был его армейский офицер, зам. командира батальона капитан В. Жабо, а не командир партизанского отряда, чекист-пограничник В. Карасев. Такое совместное использование в тылу Вермахта диверсантов двух не очень «друживших» ведомств – НКВД и РККА – событие достаточно редкое.

В данной статье сделана попытка оценить наше знание об одном из наиболее громких военных событий, случившемся в далеком 1941 году на той земле, на которой мы живем, показать, как это событие освещалось в источниках и литературе на протяжении последующих лет. Из-за ограниченного объёма публикации, были использованы только документы, наиболее полно отражающие две различные версии. Приведенный материал о ходе операции в Угодском Заводе и её результатах достаточно противоречив. Если взыскательного читателя это не удовлетворит, он может продолжить поиск. Но думаю, что на самом деле информации достаточно, чтобы сформировать собственное представление о тех событиях. И о том, как писалась и пишется наша история…

Текст Ю.В. Фролов

*Данный материал взят из книги «Приобнинский край. Город и окрестности. История и современность» (труды обнинского краеведческого объединения «РЕПИНКА»)

2 комментария

Evg
Чем внимательнее читаешь донесения и воспоминания участников, тем более сомнительной кажется вся эта история. Например говорится что Гурьянов с одним из партизан, поспешили в лагерь «что бы развести огонь и приготовить пищу для проголодавшихся товарищей». Трудно представить, что командир оставил отряд для выполнения такой, явно не командирской функции. Другой участник вспоминает что Гурьянов ушёл вместе с Карасёвым. Выходит что оба командира покинули отряд. Гурьянов попал в засаду, а Карасёв почему то нет. Место казни Гурьянова было выбрано общественным, а народ якобы разогнали по домам. Не для того ли что бы обьяснить отсутствие свидетелей казни, которой возможно и не было?.. Со ссылкой на трофейные документы говорится «семь русских убито, один взят в плен», лично мне кажется, что этим пленным и был Гурьянов. В темноте, при спешном отходе, его отсутствие могли просто не заметить (может никто и старался спасти его от плена). Наверное не совсем удобно было сообщать о пленении в Угодском заводе, и ему дали «отойти и попасть в засаду».

Источник: http://livepark.pro/prosvet/kraeved/24190
© LivePark.pro
Evg
Непонятно о каких бандитах идёт речь?, о немцах, или о ком то ещё?.. Кроме того, партизаны при выполнении боевого задания полученного чуть ли не от самого Жукова, без оправданной необходимости нападают на малозначительную цель, тем самым обнаруживают себя и ставят под удар весь сводный отряд, и как следствие выполнение приоритетной задачи. На мой взгляд, всё это свидетельство крайне низкого уровня командования отрядом или отсутствия какой либо дисциплины в нём.

Источник: http://livepark.pro/prosvet/kraeved/24190#comment253011
© LivePark.pro
Шулепина (Резо) Галина Георгиевна (до войны медсестра одной из московских поликлиник, воспоминания опубликованы в том же номере фронтовой газеты «Красноармейская правда»): «Лесная поляна, где расположился на привале отряд Жабо, осталась позади. Карасев получил задание на разведку.… В доме лесника обнаружен противник.… В доме шум, незнакомая речь. Разведчики через партизан устанавливают, что здесь подползают к дому. Сигнал. Звон стекла. Взрывы. Группа бандитов уничтожена...».

Источник: http://livepark.pro/prosvet/kraeved/24190#comment253011
© LivePark.pro
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.