Николай Петрович Колосов – потомок декабристов

Залило черёмухой сады,
Словно пойму – половодьем светлым,
И цветы, цветы, цветы, цветы
Бушевали волнами под ветром.
Н.П. Колосов

Во время казни декабристов произошёл случай, который усугубил трагедию до запредельного человеческого страдания. После того как палач нажал рычаг и помост со скамейками упал, у троих оборвались верёвки, и несчастные сорвались в тёмный провал траншеи. В самые деспотичные времена, в дни самых лютых тираний после неудачной казни осуждённым сохраняли жизнь. На этот раз всё было по-другому. Ответственный за высочайше задуманное умерщвление истерично закричал: «Вешайте их, вешайте скорее!». Послали за новыми верёвками. Палачи полезли в яму и стали вытаскивать стонущих, покалеченных, окровавленных людей. И снова повторили всю процедуру на глазах толпы. «Несчастная страна! Даже повесить не могут как следует!» – это мог сказать каждый из троих, кому дважды пришлось пережить ужасный ритуал казни. Это были К.Ф. Рылеев, М.П. Бестужев-Рюмин, П.Г. Каховский. Те же, кому злой рок судил умереть первыми, были П.И. Пестель и С.М. Муравьёв-Апостол. Так, на рассвете 13 июля 1826 года были казнены декабристы у крепостного вала Петропавловской крепости.

Из следственных дел рукой самого Николая I сразу же после казни были выдраны листы с письмами, со стихами казнённых, т.е. все те документы, из которых они предстают любящими, человечными, сострадающими. Особую ненависть властьпредержащие испытывали к первому казнённому. П.И. Пестель – умнейший талантливейший человек, яркая волевая натура, выдающийся оратор, наделённый необыкновенной силой убеждения, участник заграничных походов русской армии – первым взошёл на эшафот.

Гибель любого человека всегда вызывает вопрос, что он оставил миру, что изваял, сочинил, построил, кого родил, воспитал. Всегда жаль, если гениальность, талант, да и обычные человеческие возможности оказались нереализованными, остались без продолжения в потомках.

Среди предков П.И. Пестеля много было незаурядных личностей. Пётр I в начале XVIII в. пригласил из Саксонии Вольфганга Пестеля на должность управляющего учреждённой им Московской почтой. Спустя годы Вольфганга сменил его сын Борис. Почта со временем увеличила объём операций и выросла в почтамт, а заведующий стал почтдиректором. После Бориса Пестеля эту должность занял его сын, 24-летний Иван Борисович Пестель. В 1792 г. он женился на Елизавете Ивановне Крок – дочери известной в те времена писательницы А. Крок. 24 июня 1793 г. у супругов Пестелей родился Павел, будущий декабрист. Затем появились Борис, Владимир, Александр и Софья.

В 1811 г. Павел Иванович окончил Пажеский корпус. Во время нашествия Наполеона он участвовал в Бородинском сражении, был тяжело ранен и из рук самого М.И. Кутузова получил золотую шпагу за храбрость. С 1813 г. вплоть до ареста был адъютантом графа П.Х. Витгенштейна, главнокомандующего русской армией. Пестель часто самостоятельно принимал решения и выполнял их от имени начальства. К этому времени действия войск были перенесены за пределы отечества.

Был ли женат Павел Иванович? Оставил ли он потомство? Все документы, которые дошли до нас, указывают, что напряжённая деятельность по созданию тайного общества, по разработке планов социального преобразования страны не оставляли времени устроить свою личную жизнь. 9 февраля 1816 г. было образовано первое в истории России тайное революционное общество «Союз спасения». Павел заводил разговоры о женитьбе. Отец беспокоился, что сын предпримет столь важный шаг без родительского благословения. Красавица Изабелла, дочь начальника украинских военных поселений графа Витта, покорила молодого умного Павла. Он просил родителей дать согласие на брак. Семья графа была приглашена в дом Пестелей. На Ивана Борисовича Изабелла тоже произвела приятное впечатление, но её очень осторожное поведение показалось отцу Пестеля непонятным. Всё объяснялось просто. Витту не доверяли: «Кто не знает этого известного шарлатана? Витт не знает, как отдать отчёт в нескольких миллионах рублей. И чтобы оправдаться перед правительством, он продаст нас, связанных по рукам и ногам, как куропаток...». Витт, конечно, знал о существовании тайного общества, предупреждал свою дочь о ненадёжности своего выбора, и осторожная Изабелла оказалась неспособной на романтический поступок. Чувства их тихо угасли. Забегая вперёд, скажем, что тайное общество погибло не от доносов Витта. Всех выдал другой доносчик, Майборода, также озабоченный растратой казённых денег. Такими скудными сведениями ограничиваются факты из личной жизни декабриста.

И вдруг совершенно неожиданно обнаруживается, что была у Павла Ивановича возлюбленная, с которой он, несмотря на занятость, находил время встречаться. Из публикаций был известен сын декабриста. Но, оказывается, был и второй сын, от которого через толщу лет в той же Москве, родном городе П.И. Пестеля, пробились живые побеги древа декабриста: Алексей Колосов, Олег и Сергей Антушевы, для обозначения родства которы с саксонским Вольфгангом надо семь раз повторить приставку «пра» перед коренным словом дед. Как это обнаружилось? На литературных посиделках в Обнинске Николай Петрович Колосов, старше нас по возрасту, фронтовик, перед своим 75-летним юбилеем как-то заметил, что по семейным преданиям в его генеалогическом древе переплетены ветви Пестелей, Бальмонтов, Чижовых – крупных землевладельцев России. Я набросился на Николая Петровича с расспросами и обнаружил столько интересного и захватывающего из жизни его ближних и дальних родственников.

Сам Николай Петрович – человек редких дарований и необычной судьбы. В 1932 г. он, например, был посвящен в рыцари.

– Как же это произошло и за какие подвиги? – удивлённо спрашиваю я своего старшего товарища, чувствуя себя как янки при дворе короля Артура, первый раз в жизни рассматривая живого носителя этого романтического звания.

– Да никаких подвигов не было, – отвечает Николай Петрович, – я же мальчишкой был. Просто взрослый человек, подыгрывая моему самолюбию, продемонстрировал мне ритуал посвящения. А за что? Ну я был достаточно задиристым, мог заступиться за обиженного товарища.

Выяснилось, что торжественный и сложный обряд инициации-посвящения провёл Михаил Михайлович Сперанский, последний граф из знаменитой семьи, оставившей заметный след в истории России. Сам обряд должен был сопровождаться торжественной процедурой опоясывания мечом и символическим ударом по плечу плоской стороной меча. Всё это было произведено в должной последовательности, в соответствии с правилами инициации. И юный Николай стал обладателем, правда, не средневекового меча, а шпаги. Эту шпагу граф М.М. Сперанский одевал в своё время вместе со всеми регалиями, являясь на приём к царю. Это был последний граф. А первый носитель этого титула, сын простого дьячка, благодаря своему уму, энергии и работоспособности получивший титул графа от самого императора, тоже Сперанский и тоже Михаил Михайлович, провёл в своё время по указанию Александра I проверку деятельности сибирского генерал-губернатора Ивана Борисовича Пестеля и обнаружил у него ряд злоупотреблений по службе, за что тот и был отправлен в отставку.

Как же Иван Борисович в 24 года, в 1789 г. возглавивший Московский почтамт, оказался правителем обширных территорий Сибири? Есть смысл это пояснить и окунуться в атмосферу придворной жизни минувшей эпохи. Дело обстояло так. В 1797 г. Павел I вернул Радищева из ссылки и разрешил ему проживать в своём сельце в Калужской губернии. И.Б. Пестелю вменялось в обязанность просматривать письма «бунтовщика». Не прошло и года, как Иван Борисович в качестве поощрения за служебное рвение переводится в Петербург. К его обязанностям прибавилась цензура поступающих иностранных газет и журналов. И тут новый глава Главного почтового управления допустил ужасный промах. Он пропустил газету с заметкой, в которой было сказано, что Павел I… отрезал уши у французской актрисы мадам Шевалье. Император вызвал Пестеля к себе и, заходясь в крике, потребовал объяснений. Сердце почтаря упало. «Но ваше величество, это же наилучший способ обличить вралей, – нашёлся-таки Иван Борисович. – Любой, кто приедет в театр, убедится, что мадам Шевалье пребывает с ушами на своём месте».

В суматошном взгляде монарха прорезалось любопытство. И вдруг Павел захохотал. Стремительно повернулся к столу, черкнул записку и протянул её Ивану Борисовичу со словами: «Вот возьми из кабинета бриллиантовые серьги и отвези мадам Шевалье. Пусть наденет их сегодня перед выходом на сцену». Пронесло! Милости посыпались на почт-директора. Но тут вскоре он перехватил опасное письмо за границу. Вчитался. Речь шла о заговоре против императора. Обрадованный важной находкой, Иван Борисович зарегистрировал письмо в секретной тетради, и вдруг бумага выпала у него из рук. В письме говорилось, что Иван Борисович Пестель заодно с заговорщиками. Испуганный насмерть чиновник в панике сжёг письмо и затаился. А через некоторое время к государю обратился министр иностранных дел Ростопчин и сообщил, что, заботясь о безопасности императора и желая проверить благонадёжность почт-директора, он и написал письмо. И поскольку почт-директор утаил опасную крамолу, то стоит ли доверять ему и впредь? Так, Ростопчин легко убрал со своего пути И.Б. Пестеля, набиравшего силу при дворе. Карьера его окончилась на всё время царствования сумасбродного Павла. Но вспыльчивого императора укокали в спальне ударом увесистой табакерки по голове. Руководитель заговора граф Пален настойчиво посоветовал рыдающему Александру, сыну Павла I: «Нечего слёзы лить, ступайте царствовать». Александр I и вытащил Ивана Борисовича из опалы, сделал его сенатором и генерал-губернатором Сибири.

Таковы были придворные нравы. Но вернёмся к Николаю Петровичу Колосову. Почему же у него, прямого потомка Пестелей по мужской линии, иная фамилия? Причиной тому были обстоятельства, подобные которым можно встретить разве что у Дюма. Старший сын декабриста под фамилией Иванов после казни отца сумел закончить университет в Тарту. Сын Иванова, Модест Иванов, первый советский контр-адмирал по указанию Ленина в 1917 г. командовал военно-морскими силами Петроградского военного округа.

Когда Павла Ивановича арестовали, родной брат его Борис Иванович Пестель, губернатор Владимирской губернии, успел укрыть его второго сына, шестилетнего мальчика и под именем Петра Колосова взял в свою семью. Детей у Бориса Ивановича своих не было.

Документов и даже устных семейных преданий, естественно, не хранили. Родство с государственным преступником этому не способствовало. Верхи всячески старались вытравить в обществе память о декабристах. Даже почётная доска в Пажеском корпусе с именем П.И. Пестеля на первом месте, выбитым золотыми буквами, была снята и разбита. Тела казнённых были тайно вывезены на остров Голодай, свалены в кучу, залиты известью и завалены мусором. Фрагменты костей на месте захоронения декабристов были обнаружены только в наше время. Даже акварельные портреты декабристов в те годы выискивались и уничтожались.

Пётр Колосов − это прадед Николая Петровича, нашего товарища. Имение его приёмного отца Бориса Ивановича примыкало к г. Шуя тогдашней Ивано-Вознесенской губернии. Центром имения было большое село Взорново. Сейчас оно в черте города. Имение было достаточно обширным, с несколькими сёлами и многочисленными крепостными. В центральном селе стоял православный храм с усыпальницей Пестелей по линии Бориса Ивановича. Пётр Колосов постепенно взял управление имением полностью в свои руки. В 1938 г. местные активисты-атеисты выбросили из усыпальницы могильные плиты и прах погребённых Пестелей и Колосовых. Самоуправство не остановила фамилия Пестелей. Местные ребятишки знали о родственных связях Колосовых с Пестелями и сообщили о вандализме Николаю.

− Я не пошёл смотреть на разбросанные вокруг церкви кости, − говорит Николай Петрович, – мне было трудно скрывать обиду.

С портрета Петра Колосова смотрит со вкусом одетый хорошо сложенный молодой человек с мягкими чертами лица, со щегольскими усиками и с медальончиком на золотой цепочке. По всему видно, что в семье Пестелей-Колосовых придавали большое значение внешнему облику и одежде.

Поддерживались и культурные традиции. У Николая Петровича сохранилось много старинных книг. Ещё больше книг утрачено во время переездов и разворовано из мест хранения.

Существует в Москве общество потомков декабристов. Но деятельность его членов угасает. Молодёжь не проявляет должного интереса к памяти предков, а старики в силу преклонного возраста не могут с прежней активностью организовывать встречи, обмен открытиями и находками. Музей декабристов сейчас закрыт. Здание Муравьёвых-Апостолов на ул. Маркса, 25 пришло в негодность. Сыграло свою роль и недавнее захоронение царских останков. А декабристы выступали против царя.

Товарищ наш, Николай Петрович, живя в Обнинске, больше был занят ядерно-физическими исследованиями и в силу своей природной скромности не стремился афишировать родственные связи с потомками декабристов. По этой причине избегал всякого рода чествований на любых уровнях. Этому способствовало также и то, что по характеру своему он человек, напрочь лишённый сентиментальности, несколько суховатый даже в отношениях с женщинами. И в этом проявляются черты его предков Пестелей. Что же касается его внешнего сходства с предками, то некоторые особенности его облика отмечала Ольга Михайловна Кравченко, художница, связанная с обществом потомков декабристов. Она же, применив криминологические методы идентификации портретов, сделала вывод о том, что Колосов Пётр − это сын декабриста.

У Петра Колосова, прадеда Николая Петровича, детей было много. Сохранились более полные сведения только об одном из них. Это Колосов Яков Петрович, дед нашего товарища, великолепная старинная фотография которого с его женой и семью детьми висит в старинной раме под стеклом в скромной обнинской квартире Николая Петровича. Одна из дочерей Якова и его жены Екатерины, в девичестве Чижовой, была замужем за Сергеем Владимировичем Бальмонтом, племянником известного русского поэта-символиста Константина Дмитриевича Бальмонта (1867–1942). Так, переплелись веточки двух знаменитых семей, имения которых некогда располагались в г. Шуе Ивано-Вознесенской губернии.

Один из сыновей Якова Петровича, Пётр Яковлевич Колосов, 1885 года рождения, закончил Лозаннский университет в Швейцарии, а затем привилегированное Александровское военное училище в Москве (в советское время – Военная академия им. Фрунзе). Во время гражданской войны служил в Красной армии, в 1925 г. женился. Через год и родился наш старший товарищ Николай Петрович. От него-то я и узнал о его предках и родственниках.

– Племянница М.М. Сперанского училась в своё время в Институте благородных девиц, − рассказывает Николай Петрович. − И часто вспоминала об императрице Александре Фёдоровне. Государыня шефствовала над Смольным институтом и в свой день рождения приглашала смолянок к себе в Зимний. Во время обеда всем подавали, кроме обеденного прибора, ковчежец с водой, сполоснуть пальчики. Чудно сейчас в наши дни вспоминать о таких мелочах.

Тут Николай Петрович просит достать со второй полки книгу в кожаном переплёте с золотым обрезом. Я никак не могу её найти.

– Слева должна стоять, − говорит Николай Петрович, − на обрез посмотри, он покрыт золотом.

Наконец книга найдена на другой полке. На ней красовался экслибрис М.М. Сперанского, а переплёт был выполнен руками самого графа. Рядом с книгой лежал 1-й номер рукописного журнала «Наше дело» со статьями В.В. Сперанского, племянника Михаила Михайловича, члена редколлегии журнала и деятельного эсера. Но после эсеровского мятежа журнал больше не издавался.

В 1937 году отца Николая Петровича чуть не посадили по доносу. Пётр Яковлевич был директором школы в Шуе. При школе была однокомнатная квартира истопника Чунаева, участника сражения при Цусиме. У Новикова-Прибоя в одноимённой эпопее он выведен под фамилией Цунаев. У истопника квартировал учитель Сальников, который преподавал странным образом. Завышал оценки, пропускал ошибки учеников, за что получал от директора постоянные нарекания. Внук кочегара Котька однажды невзначай Николаю проговорился: «Твоего отца скоро посадят». − «С чего ты взял?» − ответил Николай. «А мой дед написал заявление на твоего отца. Ему Сальников продиктовал». Вечером за отцом пришли. Он прощался с женой, с сыном и дочерью Екатериной, на 4 года моложе Николая, будто уходит из дома навсегда. Но с отцом разобрались и отпустили.

В 1941 г. Николай закончил седьмой класс. Когда он учился в восьмом, враг дошёл до Москвы. Немецкие танки реально угрожали прорвать нашу оборону. Восьмиклассники пошли записываться добровольцами на фронт. От них попросту отмахнулись. Настырные ребята – прямиком в горком ВЛКСМ. Глядь, а там секретарём верховодит их бывшая классная руководительница Белова Зинаида Васильевна. И вот удача − с её помощью, в виде исключения, ребят записали, куда бы вы думали? − в истребительный батальон, сформированный для уничтожения вражеских танков. В то отчаянное время такое могло быть. Ребята, правда, в документах к своему возрасту прибавили по одному году. Вот такое оказалось соответствие между реалиями военной поры и требованиями рыцарской чести – быть отважными. Война с лихвой обеспечила молодёжь полным набором подвигов, которые по рыцарским обычаям она должна была совершать на турнирах. Вот и воевал Николай Петрович сначала в истребительном батальоне, а потом в ремонтно-восстановительных частях железнодорожных войск. Случалось, по колено в мазуте, вытекающего из опрокинутых цистерн, освобождать пути для прохода поездов.

– Спать приходилось по 3-4 часа, − вспоминает Николай Петрович. А однажды зимой отдыхать пришлось в разбитом здании. Окна заколотили досками, поставили буржуйку и топили лаптями, которые были уложены возле здания огромным штабелем в качестве спецобуви для торфоразработчиц.

Уже после войны закончил Николай Петрович три вуза. Перед выходом на пенсию работал в физико-энергетическом институте. Сергачёв Алексей Иванович, представитель физиков, выступая на юбилейных торжествах 24 октября 2001 г., заметил, что юбиляр подготовил обоснованные опровержения некоторых положений Эйнштейна задолго до того, как начались публикации на эту же тему. И хорошо, что не мог пробиться со своими научными разоблачениями через препоны официальной науки, иначе холодная война продлилась бы ещё некоторое время. Эйнштейн был гражданином США, а там были сильны традиции его почитания. Что касается теории относительности, то в нашей стране было много опровергающих её выступлений учёных. Тут были и С.И. Вавилов, и Тимирязев, сын К.А. Тимирязева. Но в начале 50-х годов из ЦК ВКП(б) раздался окрик: прекратить всякие выступления против теории относительности! Предписывалось также подвести под изложение работ Эйнштейна материалистическую базу. Сейчас вновь появились публикации по поводу несостоятельности общей теории относительности. В марте 1986 г. академик А. Логунов выступил с рядом статей на эту тему. Товарищ наш ещё в доперестроечные времена добился встречи с А. Логуновым, ректором МГУ и изложил свои соображения об эйнштейновских работах и нашёл полную поддержку академика. Но в те времена у всех на слуху были слова В. Гинзбурга о том, что теория относительности Эйнштейна − «недосягаемая вершина познания».

Ко всему вышесказанному следует добавить, что Н.П. Колосов был известным обнинским поэтом, членом литературного объединения «Эолова Арфа», и выпустил несколько сборников своих стихов.

К сожалению, в 2002 г. Николая Петровича не стало, и он не сумел довести до конца свои замыслы и физические, и поэтические.

Ко всему сказанному обязательно надо добавить и о заслугах жены Николая Петровича, Раисы Яковлевны. Он ведь в конце жизни ослеп. Раиса Яковлевна довела все поэтические архивы мужа до издания стихотворных сборников. Она достроила на даче многоэтажный дом. А впереди ещё – издание исторической прозы и научных трудов мужа. Помощников же в этих делах найти невозможно. Каждый листок с записями надо разыскать в ворохе других бумаг. Пожелаем же Раисе Яковлевне здоровья и выдержки в этом благородном деле.

В Москве живёт с женой и сынишкой сын Николая Петровича, Александр Николаевич. Маленькому Алёше, сыну Александра, к слову «внук» надо четыре раза прибавить приставку «пра», чтобы определить степень родства с декабристом Пестелем Павлом Ивановичем, чья судьба так трагично оборвалась 13 июля 1826 года.

И всё-таки, несмотря на всё то, что Николаю Петровичу выпало в жизни испытать, поэтический взгляд его оставался неизменным и помог ему перенести все трудности жизни. Таким и останется Николай Петрович в нашей памяти − и лириком, и физиком.


П.И. Пестель


Р.П. Колосов

Текст А.И. Строжков

*Данный материал взят из книги «Приобнинский край. Город и окрестности. История и современность» (труды обнинского краеведческого объединения «РЕПИНКА»)

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.