Обнаружение Огубского городища

*Данный материал взят из книги «Приобнинский край. Город и окрестности. История и современность» (труды обнинского краеведческого объединения «РЕПИНКА»)

Давно я пытался узнать, о какой протекшей жизни говорят наши протовские памятники. Хотелось и их самих, безмолвных, отыскать. Надолго судьба отбросила меня от них в привольные приволжские степи. Там забытые могилы, забвенные городища приковали мое внимание. Наконец случай дал мне возможность направить свой взор на родные речные долины р. Протвы, Лужи и Суходрева. Прикоснулся я к родному краю, и он, богатый и неизученный, подарил мне любопытную страницу давно минувшего. Это только первый штрих, первая строчка богатой вещественной летописи, имеющей развернуться перед нами, если мы с любовью к своему краю и энергично будем отыскивать понемногу отдельные штрихи ранней страницы жизни края. И это мы, местные жители, можем подарить необходимые элементы для науки. Ведь стоило только немного мне зашевелиться, чтобы привлечь внимание специалистов-ученых, заинтересовать местное население, поставить перед ним ряд вопросов из области культуры, задеть область самопознания у населения. Легко отыскать и прикоснуться к забытым памятникам мне удалось, благодаря культурной мощной организации Опытной Станции и прежней культурной работе в деревне давнишнего кружка местной Угодско-Заводской интеллигенции. Думаю, что небезыинтересно рассказать кратко, как мне посчастливилось открыть забытые могилы и пепелища…

В минувшие летние месяцы мои научные интересы на некоторое время сосредоточились на одном славянском племени − вятичах. Захотелось мне сильно найти следы их в пределах р.р. Протвы и Суходровки. Диалектные особенности данной местности мне с детства известны. Внимательное прислушивание к говору калужскому даст сейчас же живое свидетельство о наших предках вятичах, как это заметно было исследователям других уездов Калужской губ.

Подойдете Вы к историческим свидетельствам − они скудны. Не удовлетворяют Вас и археологические данные – они слабы, неполны, кое-что зарегистрировано. Названо в пределах Малоярославецкого уезда несколько городищ, курганов, известны /не по литературе/ отдельным лицам, интересующимся древностями, некоторые курганы в Малоярославецком уезде. И только. А что они говорят? Неизвестно. Я решил заставить их заговорить, раскрывши их земляной покров, пыль веков тряхнув. Немного, но заговорили, может быть, не о том, о чем мне хотелось, о вятичах, но для науки и другое очень ценно.

В один из июльских дней, благодаря любезности работников Опытной Станции, мне удалось совершить археологическую экскурсию по красивой ярко-зеленой долине когда-то нерусской Протвы в поисках следов предков вятичей… Наш археолог Спицын в одной из своих работ «Археологический обзор губернии» дает кое-какие намеки на памятники в интересующей меня области. Он называет городище у Запажья и курган у Хрусталей… Я отправился его проверять в один из солнечных ярких июльских дней в экипаже Опытной Станции. Не доезжая до села Кутепова, я нагнал какого-то местного крестьянина, спешившего к себе в деревню. Начался у меня с ним разговор на тему, нет ли около вашей деревни бугров, курганов, городищ. Он мне сказал, что про городище около Запажья не слыхал, а вот около с. Кутепова, пониже и повыше его, имеются курганы. Один находится немного выше церкви, а другой в долине р. Протвы, около дороги, сворачивающей по направлению к Кутепову от Трубино. Действительно, через несколько минут на горизонте показались курганы. Видневшийся курган около кладбища казался нам двойным. Оказывается, по указанию встретившихся нам крестьян, его копал один сельский житель по имени Владимир и ничего не нашел. Он, как это обычно бывало и бывает на Руси, искал клад и перекопал его. Я осмотрел и обмерил оба кургана, нанявши юхновца за три рубля. Около перекопанного замечен был мною и еще курган. Курганы оказались невысокие и сравнительно небольшие. В окружности они от 17 до 25 сажен (от 36 до 53 м или в диаметре от 11,5 до 17 м. – В.Т.), высотой приблизительно от 2-х до 2,3/4 аршин (от 1,4 до 2,0 м. – В.Т.).

Осмотревши курганы, зарегистрировавши их, я решил один из них раскопать, рассчитывая напасть на следы вятичей. Собрал кое-кого из кружка самообразования Угодского Завода и, гл. обр., драматического кружка д.д. Стрелковки, Огуби и Костина. Провел с ними небольшую беседу о прошлом края, о памятниках древности, курганах и городищах, призвал их к раскопкам. Отклик в душе, чувствую, нашел. Глаз мой по опыту сразу определил, что главные мои силы будут подростки, юнцы… Не ошибся, как оказалось… Наметил я к раскопкам нетронутый курган, не доезжая с. Кутепова от Трубино /№1/.

На собрании крестьяне сообщили, что бугры, как они называли курганы, имеются около д. Огуби на Михалевой горе, а один около д. Величково. Я проверил показания: действительно, бугры оказались курганами. На Михалевой горе я их насчитал 20 /по проверке оказалось 23/. Высота их от 1 до 2 аршин, окружность свыше 12 саженей(высота от 0,7 до 1,4 м, окружность свыше 25,6 м, диаметр свыше 8,1 м. – В.Т.). Группу эту я решил пока не трогать.

С молодежью я направился к кургану №1. После измерения приступили к раскопке; копали колодцем 6×6 аршин (4,3×4,3 м. – В.Т.). С первого стыка начали попадаться уже отдельные угольки. По мере углубления они увеличивались. На 7 и 8 стыке шел слой сплошь с угольями и пеплом. Особенно сильно сосредотачивалось это к полю /склону/ В-С-В. Дошли до грунта, никаких вещей не найдено. Невольно задаешь себе вопрос: не курган ли с трупосожжением? Для научных изысканий это важно – зарегистрировать подобное явление в данной области. Желательно снять склон В-С-В: нет ли там остатков. Сил и времени не хватило у моих юнцов. Собралось много любопытствующей публики. Завязалась беседа на тему о том, что же обыкновенно находят в курганах. С напряженным вниманием слушала случайная аудитория на зеленой долине Протвы. Нужно еще и еще копать, чтобы был более внятным язык забытых памятников, как этого кургана, которого коснулся мой заступ. У участников раскопок и зрителей все же загорелась искра желания узнать, что же есть в других курганах. Некоторые пережили минуты разочарования, пали духом, благодаря отсутствию ясного вещественного языка; дух молчания убил дух стремлений, желаний, исканий.

Не первый раз пришлось и мне пережить минуту «педагогической неудачи» по поводу результатов раскопки.Но все же я твердо решил копать на Михалевой горе группу курганов. Некоторые участники не потеряли веры в «гробокопательство» /частенько ироническое слово это висело в воздухе при раскопках/, а некоторые зрители пошли отраскопанного кургана с рядом недоуменных вопросов /мысль зашевелилась около безмолвного кургана, который народ связывал с Литвой /будто сторожевые посты были/, с погребением воинов 1812 года/. «Почему же около этого кургана всегда было богослужение, когда приносили чудотворную икону? Значит, неверно, что здесь погребены воины 1812 года?» А одна девица заметила: «Ну, теперь не будет казаться, что здесь кто-то и что-то есть».

Итак, в этом кургане вещей и погребения в виде трупоположения не оказалось, так сказать «вещных» результатов нет налицо. Но все-же памятник обследован.

Не успокоился мой мятущийся дух на этих результатах. Неожиданно он получил удовлетворение от нового археологического памятника, наиболее древнего. Я открыл городище. Иду делить луг для косьбы с местным народным
учителем Угодского Завода, он в разговоре бросает фразу: «Идемте делить луг на городище!». «Как, – спрашиваю я
его, – разве там городище? Ведь там болото и только», – скептически добавляю я. «Мне так назвал это место луговщик», – продолжает речь свою учитель. А если городище, то, следовательно, найдем черепки… Моя теория о находке черепков быстро подтвердилась; не успели мы после дележа луга пройти по ряду, как начали попадаться на скошенном месте черепки. Ясно было, что они архаические. Много их было около нор кротов. Напали, наконец, на один черепок с сетчатым орнаментом. Он сейчас же унес меня в область ранних веков железного века. Невольно мысль моя унеслась на берега Волги, Москвы-реки, к Витебску, где керамика с сетчатым орнаментом встречается. Еще более прояснилось, когда один мальчик 11 лет, неоднократно участвовавший в раскопках на Волге, по моему указаниюсвоей маленькой лопаткой с тем же учителем, который был вначале со мной, выкопал небольшую ямку на городище и извлек оттуда, кроме большого количества черепков, и грузик для ткацкого станка. /Любопытное письмо было мне прислано в Москву этого 11-летнего археолога, ученика 1-ой ступени. К сожалению, не могу его здесь поместить, так как нет его у меня под руками в данный момент/. Это сразу сблизило «Огубянское городище», как теперь оно называется археологами, с известным в ученом мире Дьяковым городищем /7-8 верст (7,5–8,5 км. – В.Т.) от Москвы/.

Вновь подогретый дух мой решил шире организовать раскопки. Привлек профессора Московского университета, заведующего Доисторическим отделом Российского Исторического музея профессора Василия Алексеевича Городцова с сотрудниками Исторического музея. Бросил клич «К раскопкам!» Малоярославецкому Отделу народного образования, крестьянам деревень Стрелковки, Костина, Величково, внешкольному подотделу Опытной станции и учителям ближайшего района. К сожалению, Опытная станция в лице учительства организованно не могла принять участия, ибо учителя последние две недели были заняты своей курсовой работой, колонисты организовывали спектакль, а часть их уехала в экскурсию.

В конечном счете, «организованной» силой явилось местное крестьянство /небольшая часть/ и давно подвизавшаяся там интеллигенция /врачебный персонал, учительский/ и, само собой разумеется, юнцы 10-12-летние. В назначенный день /28 августа/ приступили к раскопкам. Слухи всяких сомнений, недоверия, пессимизма окружали сначала нас. Но стоило только обнаружить одну бронзовую вещицу в кургане на Михалевой горе, как окрестное население, и старый, и малый, направились к забытым могилам, как бы вновь совершать тризну. Раскопали мы сразу четыре кургана под руководством профессора В.А. Городцова. /Я рассчитывал выкопать больше, надеясь на силы курсантов, учителей, колонистов и учащихся из Малоярославца, о чем говорили мне в Отделе народного образования./ В кургане № 1 обнаружено погребение с трупоположением. Костяк почти совсем не сохранился. Осталась только небольшая косточка от черепа и от костей ног. Около головы покойника обнаружен оригинальный горшок, безусловно, неславянского типа; кроме этого, найдены бронзовая бляшка и бронзовые браслеты. Труп был положен в направлении Ю-Ю-В. В остальных курганах погребений и вещей не обнаружено, за исключением кургана №3, где на неглубоком расстоянии найден небольшой черепок с орнаментом, напоминающим орнамент горшка из кургана № 1.

По небольшим данным не удалось восстановить национальность, которой принадлежат курганы. Ясно, что это не славянские. Возможно, что раскопки подарили нам памятники литовского племени голядь? Но это проблема для книги. Дальнейшие раскопки и изучение прояснят.

Курганами мы не удовлетворились. Соответственно силам, нам удалось произвести рекогонсцировочные раскопки на городище. Оно лежит в голове р. Огубь на правом берегу ее и на левом берегу р. Протвы против дер. Глубокий Овраг. Форма его овальная, вытянутая к С-Ю. Размер его немного более 800 кв. саженей (3600 кв.м. – В.Т.). Вокруг него заболоченный ров /старое русло/, имеющий в ширину 50 шагов (примерно 40 м. – В.Т.). С северной и южной сторон городище немного поднято. Нами заложена небольшая траншея – 7 аршин длины, 2 аршина ширины, 2 с 1/4 аршина глубины (5×1,4×1,6 м. – В.Т.). На старом стыке особенно много встречалось черепков. С орнаментом сетчатым и веревочным находили очень мало. Кроме керамики, найден следующий инвентарь: несколько костяных шил, грузиков для ткацкого станка, пряслиц, железная скоба, обломок железного ножа, (глиняные) шарики.

Собраны кости животных: коровы, лошади, овцы, свиньи, лося, медведя, бобра, некоторых птиц и т.д. Видимо,
были бобровые гоны, о которых говорит позже летопись. Часто попадаются кости лосей. В той местности и в настоящее время водятся в достаточном количестве лоси. И один из участников раскопок, крестьянин, говорил, что его дед 60 лосей убил, а дети и теперь часто называют кости, в которые они играют, не «бабками», а «лосевками».
Звероловство и рыбная ловля, видимо, занимали видное место у обитателей городища. Домашние животные были уже все те же, которые и теперь встречаются. Точно отнести хронологически городище к историческому моменту или этнографически определить население – пока не представляется возможным. Приблизительно можно отнести его ко времени около Р.Х. (ко времени начала новой эры. – В.Т.), может быть, к концу первой ранней эпохи железного века. Дальнейшие исследования скажут более определенно. Культура этого городища более, видимо, чистая, чем Дьякова городища, в котором найдены вещи финской культуры.

Всякий, заинтересовавшийся вещами нашего Огубянского и Дьякова городищ, может осмотреть их в Историческом музее.

Так, из растянувшейся заметки о раскопках видно, что к памятникам только научно прикоснулись, они настоятельно требуют своего исследования, чтобы выявить физиономию культуры курганных погребений и городища. И их намечено в следующем году с весны раскапывать дальше. Предложено заложить траншеи вдоль и поперек городища, перекопать четвертую часть его и исследовать ров. Теперь нужно местным жителям только охранить открытые памятники, которые могут подарить много культурных ценностей для их местного музея.

Так, мы видим, что забытые памятники начинают говорить об очень отдаленных временах, об оригинальной культуре данной местности. Перед нами, может, вскроются не только техника, экономика, но и духовный облик того населения, которое оставило нам в наследство эти вещественные памятники, заговорившие своим языком от прикосновения лопаты археолога. Картина прошлого удлинилась. Наша память разве сохранила только название «литовцы» да сведения о времени Петра Великого /железный завод/. Курганы и городища заговорили нам о более отдаленных временах, о судьбах каких-то народов доисторических времен или ранних исторических. Нужно дальше,
больше, шире пускать лопату археолога. Перед учеными ясна задача теперь. Они ее поставили. Мало еще пока ясный
голос заговоривших памятников близок и школе района Опытной Станции.

Теперь преподавателю истории культуры не нужно заставлять туманно мыслить курганы обязательно в степи, по известному стихотворению А. Толстого, как это часто создавалось в представлении учащихся раньше. Они нечужды и ландшафта, «где дремучий лес призадумался».

Есть места для экскурсий, памятники, конкретные для моделирования, например, на тему «Группа курганов на Михалевой горе», «Огублянское городище», все это дает материал для беседы по истории культуры. Но перед
учителем стоит не только задача использования в целях преподавания открытых памятников, но и самим дальше
их открывать, регистрировать, изучать и исследовать. Нужно внимательно прислушиваться к народным названиям
местностей, к рельефу территории и т.д. /В связи с этим может быть указана очень любопытная работа по изучению
наречий местностей. Об этом потом, если Редакция журнала даст согласие на помещение особой статьи./ Нужно
поддержать огонек интереса, который воспламенился от данного толчка, толчок этот более усилить. А толчок дан,
по моим наблюдениям, не только ближайшему учителю, ученику, но и взрослому населению. Следовательно, и внешкольнику есть интересная работа. Нужно спешить. Нужно к следующей поре раскопок живей, организованней выступить. План раскопок готов. Нужны исполнители и помощники. Учителя, работники образования – вот авангард этого дела. Пусть он не даст заглохнуть тому интересу, который охватил душу того крестьянского мальчика Васи, который пришел к себе домой, к инвалиду отцу и говорит: «Папа, пойдем с тобой, с мамой и моими товарищами, раскопаем курган около нашей деревни /д. Величково/. Ведь я теперь знаю, как раскапывать… Я копал… И мы найдем горшок, бронзовые вещицы, а может быть, и еще что-нибудь интереснее… Только вот что, папа, нет у нас с тобой щупа, как у них… Ну, кузнец наш сделает, я видел такой щуп, я ему покажу, а, может быть, они дадут свой нам...» Говорил он, весь сияя, глазенки блестели, весь духовный взор его устремлен к исканию…

Ищи, Вася. Не мы, так другие ученые дадут щуп, а, может быть, сам потом устроишь лучше щуп, чем наш. Когда
твои учителя дадут тебе знание, интерес к делу, пробудят дальше твои силы к исканию, творчеству, самостоятельному копанию, укрепят твои силы. Разбудил Вася и душу отца-инвалида, рвавшегося посмотреть на то, что вскрыли в тех могилах, которые были забыты, а большей частью разграблены, разрушены.

Текст К.Я. Виноградов, сов. археолог 20–30-х гг.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.