Здесь всегда кипела жизнь (по результатам раскопок Огубского городища в 2007–2008 гг.)

*Данный материал взят из книги «Приобнинский край. Город и окрестности. История и современность» (труды обнинского краеведческого объединения «РЕПИНКА»)

Огубское болотное городище – один из самых известных памятников железного века в лесной зоне Восточной Европы. Но есть ли достоверное представление о нём? Его исследовал В.А. Городцов, мэтр Российской археологии. Но с 20-х годов прошлого века, когда он работал, много воды утекло, а методика раскопок – не сильная сторона этого ученого. Почти всё, что он накопал, приходится пересматривать. Сомнительно само определение этого памятника.

В начале ХХ в. на плоской равнине Северогерманской низменности начали исследовать укреплённые поселения – болотные городища. Здесь когда-то среди заросших озёр и болот укрывались родовые замки. И болота отлично сохранили то, что почти не встречается на обычных поселениях – дерево. Это детали построек, инструмент, утварь, оружие, посуда, части обуви. Нам бы такое городище! Но нет в России, разве что на безлюдном Севере, таких громадных болот, как в Германии, Дании, Польше.

И вот что-то похожее нашлось! На плоской широкой пойме Протвы, в окружении заболоченных стариц, открыто богатое поселение. Конечно, 3 км поймы – это не 300-500 километров плоской равнины, но болота же! К.Я. Виноградов, открыв поселение, оценил его важность и призвал В.А. Городцова – знаменитого в ту пору исследователя. Городцов провёл тут два полевых сезона (1921, 1923 гг.). Полученная им коллекция украшает Государственный Исторический музей, что расположен на Красной площади. В «Трудах ГИМ» до сих пор появляются статьи, где делается попытка понять, что же он тут накопал. Если это городище, то где укрепления? Если оно болотное, то почему ни одна траншея не доходит до края площадки, до прибрежья, где только и можно определить, как слой соотносится с водой? Нет ни нормальной документации, ни нормального топографического плана – только «общий взгляд», отражающий представления исследователя. В.А. Городцов считал, что жилища первобытных людей – обязательно круглые землянки (а почему, собственно, первобытных? Это уже «эпоха великого переселения народов», раннее средневековье!). Нигде, где он открывал такие землянки, в дальнейшем они не подтвердились. Тем не менее, до сих пор делаются попытки связать с нарисованными им землянками кучи находок. Позднее Т.Н. Никольcкая, открыв глубокую западину с округлым краем, тоже сочла ее землянкой, хотя из детально описанных ею слоёв вырисовывается картина естественного заполнения старицы.

Таковы источники, на которых строится представление о памятнике. Что за народ его основал? Среди вещей много таких, которые встречаются на поздних городищах дьяковской культуры. Эта культура – след одного из финских народов – протянулась от Оки до Вологды. Дьяковцы заселяли бассейн р. Москвы и, слившись со славянами, составили основное население будущего Московского княжества. Но есть среди находок на Огубском городище и
то, что встречается у южных соседей, – мощинская культура, которая занимала территорию Калужской и частично
Смоленской областей, юхновской и зарубинецкой культур из бассейна Десны и Днепра (кто они – балты или славяне? – вопрос открыт до сих пор), но никто из исследователей этих культур не решается включить огубский материал
безоговорочно в «свою» культуру. Так и стоит он на перекрёстке.

В 80-е годы памятник постигла беда. Каким-то дикарям показался соблазнительным его чернозём – культурный слой. И они с применением тяжелой техники стали вывозить его на удобрения. Это обычная для России практика. Не одно городище погибло от такой безнаказанной «хозяйственной деятельности». Когда в 1983 г. здесь побывали обнинские археологи В.С. Нестеров и В.А. Тарасов, они с помощью школьников собрали мешки черепков, десятки отличных находок, лежащих прямо на поверхности городища, и передали их в Музей истории Обнинска. Но что значат находки без связи друг с другом? Картина была такова, что памятник представлялся окончательно погибшим.

Но не так-то легко уничтожить подобный памятник с более чем метровым культурным слоем (сколько тут вычерпали слоя?), в нём ещё сохранились тайны веков. С Огубским поселением надо бы разобраться крупными раскопками на современном уровне методики. Но это дело дорогое и сложное. Нужны специалисты, а не так уж много в России археологов. Возможно, в будущем это и удастся осуществить.

Чтобы понять поселение, увидеть, каким оно было, надо посмотреть с фасада. А фасад – это берег. В наших краях не бывает древних поселений, не ориентированных на воду. Городцов представлял его расположенным на острове, связанным протокой с Протвой. Но старицы в пойме закладывались тысячи лет назад. Река течёт по современному руслу никак не меньше 7 тысяч лет, глубоко прорезав его. Метрах в ста от поселения проходит обводнённая старица, по которой можно добраться и до Протвы, но это очень не близко. Не получается здесь речного порта. Старицы, окружавшие останец, оказались разновременны. Та, что обходит его с запада, уже во времена существования поселения была уже никак не болотом, а лугом. С юга и востока старицы заливаются весной, но воды в них на всё лето не хватает. Озёра, в том числе и старицы, накапливают на дне толщу глины. Это оседает муть, принесённая паводком. Но до южного конца острова культурный слой не доходит – этот конец острова не был обжит. Остаётся только восточный берег.

И тут нас ждало самое интересное. Оказалось, что незадолго до появления поселения озеро заросло и пересохло настолько, что на дне появился плотный осоковый дёрн, а потом он был затоплен. Так появилась тонкая прослойка торфа с отличной сохранностью травы. Затем на него стала наслаиваться смываемая с острова почва, стал нарастать слой сырого прибрежья, в котором попадаются находки (ни одной в торфе нет!). То есть в это время на острове, на его сухой площадке уже появилось поселение. Затем стали сюда сыпать мусор – печные камни, золу, и слой стал расти быстро. Но при этом он оказывался подмыт – волны вырабатывали чёткий уступ – мы можем даже замерить высоту этого уступа, то есть вода здесь сохранялась. Как она попадала в древнюю старицу? Уж не люди ли ее сюда привели? Наша старица подсоединена к обводнённой старице узким рукавом, больше похожим на копанный канал длиной около 100 м. Если это так, то для поселения был выбран не остров, а небольшой, длиной не более 170 м при ширине 50-70 м, бугорок среди лугов, к которому подвели канал, наполнивший заглохшую было старицу-озерко. Это пока только предположение, доказать его можно раскопками берегов этого канала.

Чтобы увидеть поселение, его дома, а может быть, и улицу, хозяйственные службы и мастерские, нужны раскопки большими площадями. Траншейный метод, который применял Городцов, заимствован у геологов. Но геологические слои формируются на больших площадях, нам же нужны мелкие детали. Их мы знаем по другим памятникам, об Огубском же городище нет достоверных данных. Вряд ли самый большой дом тут был больше 20 кв.м. Детали же его конструкции могут читаться на фоне свалок, перекопов, ям. Это работа для квалифицированного исследователя и не на один год, а где такого найти? Нужно, чтобы он заболел именно этой историей – памятники ждут. Ни один из окружающих Обнинск археологических памятников ещё не исследован достаточно полно, а история складывается из множества фактов, которые ещё не открыты.

Из тех находок, что встречены в шурфах, собраны с разрушенной поверхности, сохранились в Историческом музее, складывается приблизительно такая картина. Около 2 в. н.э. с юга, с низовий Десны, приходит сюда князёк со своей дружиной, с роднёй, и располагается на небольшом сухом бугорке среди лугов поймы Протвы. Они не стали строить укрепления, укрываться за тыном. Их охраняла слава лихих людей. Прокопали небольшой канал, подсоединив пересыхающее озерко к старице. Может, она и названа Огубь, вполне по-славянски. И оставались на этом островке примерно на 5-6 веков. Как был устроен посёлок – это можно бы узнать из раскопок (ранние слои, скорее всего, сохранились). Эти люди отличались от балтов – голяди, которую мы уже знаем по поселению Кривское 3 (Лужки) вблизи Обнинска и некоторых других. 20 километров – не расстояние для них, но веками они сохраняли дистанцию, не изолируясь вовсе. Какого роду-племени были обитатели посёлка, предполагается узнать по составу украшений. Сложные шумящие подвески, застёжки-фибулы были особенно характерны для финских народов. Но в эту пору моды и ремесленная продукция уже далеко разошлись среди соседей. Более надёжно определяется этническая принадлежность по посуде, которая в то время не имела характера рыночного товара, её изготовляла каждая женщина для своей семьи, как её учила мать. Навыки, связанные с посудой, распространялись только среди родственников.

И об их занятиях мы кое-что знаем. Здесь отливали медные украшения. Найдено множество кусочков оплавленных тиглей с каплями меди и сами медные украшения. Делали железный инструмент и оружие – много поковок, незаконченных изделий. О земледелии говорят следы зёрнышек, попавших в глину, из которой лепили горшки.
Гончарной посуды ещё не было, но лепная отличного качества (вот на селище у Михалёвой горы, совсем рядом с
Огубским городищем, такая же по форме, орнаментам посуда была куда грубее и плохо обожжена), грубые кухонные
котлы и блестяще лощёная столовая посуда. О том, что был у них хлеб, свидетельствуют зернотёрки. Они не столь
производительны, как те, что были у южных земледельцев, но это уже не песты-крупорушки, встречающиеся на других городищах лесной зоны.

Особый статус поселению придаёт присутствие оружия. Найдены стрелы, боевые ножи. Об этом же говорит обилие дичи. Обычным крестьянам не полагается в феодальном обществе баловаться с оружием. Но более всего это
проявляется в том, как привольно, никого не боясь, они расположились на просторе. Так же привольно с 8 в. стали
располагаться сёла, где квартировали княжеские дружинники у крупных племенных столиц: Гнёздово с дружинным
могильником в тысячи курганов у Смоленска, Тимирёво под Ярославлем и у Плещеева озера. Здесь та же картина, но на несколько веков постарше и масштабом поменьше. Здесь уже появился вождь с дружиной – это уже начало феодальной истории. Имён этих князей мы не узнаем, но то, как они жили, – это археологии по силам.

Весь комплекс артефактов, найденных на Огубском «городище», говорит о том, что его заселяли, скорее всего,
представители зарубинецкой культуры (названной по селу Зарубинцы близ Киева), являющиеся ранними предками
славян. Огубь была, по-видимому, летней резиденцией князя, а его зимней резиденцией было прекрасно укрепленное Анисимовское городище, расположенное близ д. Анисимово на высоком холме на р. Городенке.

Дальше у нас фактов нет, но есть поле для предположений: так может быть, но было ли? Между той порой, когда банды князей, т.е. дружины, закрепили обычай шататься по соседям, «гостя» у них, собирая «дары»-дани (это и есть полюдье), время от времени устраивая такие гостевания и подале, где народ побогаче и можно грабануть какую-нибудь диковину, вне своих пределов (в Крым, Византию, Болгарию, на Кавказ), прошло почти два века. Уж варяжские наёмники тоже стали рассматривать эти земли как перспективные для грабежа или службы. Участвовала ли дружина огубского князя в таких набегах? Может быть, раскопки Анисимовского городища и заполнят этот временной разрыв, и оно окажется резиденцией как раз этого князя как раз в эти века? Может быть, окрестная голядь признали его за своего, как признали восточно-славянские племена соколов-норманнов Рюриковичей («рёрик» — сокол, их герб стал в наши дни гербом Украины) своими природными князьями?

Недалеко были стольные города – Смоленск, Киев. И похоже они к ним не присоединились, чувствуя свою
особость. Когда христианство всюду на Руси уже категорически запретило кремацию, здесь сохранялся этот дедовский обычай. Мы знаем их курганы. Сто лет назад их по Протве было более 200 штук, осталось чуть больше 20.

Ремесло, торговля, войны, украшения – общие. Но в наши отношения с предками – не пустим. Так заложена была особость небольших, но строптивых верховских княжеств, расположенных в верховьях Оки, входивших в союзные отношения то с русскими, то с литовскими, то с татарскими князьями. Эти княжества дали основу населения
Калужской, Тульской и Брянской областей. Страшный погром, учинённый монголами, их не смирил. Баскаки к ним не
наезжали. Литовские князья их уважали. И именно отсюда пошли те знаменитые княжеские фамилии, которыми могло бы гордиться русское дворянство (Оболенские, Воротынские, Трубецкие, Мосальские, Мещёвские, Барятинские и многие другие), служившее без холопства перед московскими князьями, составляющие гордость Калужской земли.



Рис. 1. Момент раскопок клуба АРКОС на Огубском городище



Рис. 2. Находки на Огубском городище. Сюльгама. Бронзовое женское украшение

Текст В.В. Сидоров, канд. ист. наук, старший научный сотрудник института археологии РАН, Москва

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.