Человек в ландшафтах Обнинска. Часть 2

Виды социоприродных ландшафтов России и Обнинска
В литургическом смысле природа уже не географическая среда, не поставщик истощаемых ресурсов, но социоприродный ландшафт, обладающий человеческим потенциалом.

Архетипный ландшафт. Мало в какой цивилизации выражен с такой силой архетипный ландшафт страны, как это имеет место в России. Этот ландшафт представлен единением водной стихии и тверди, которое нам явлено в образе Матери сырой земли. Эта земля, наполненная плодоносной влагой и дающая жизнь, — материнский по своему смыслу ландшафт. Его высочайшая концентрация содержится в образе престола, на котором восседает Матерь Пресвятая Богородица. Престол расположен на Камне-алатыре, а он посреди Окиян-моря. На землю ниспадает небесная влага. С водной стихией связан культ самого популярного русского святого – Николая, приносящего спасение утопающим. Архетипный ландшафт, в основе которого лежит мысль о единстве мироздания, уникален своим предшествованием современному понятию ноосферы.

Классическая русская литература прекрасно выразила архетипный ландшафт страны. Земля и вода едины. Трудно преодолимые дороги размыты: «Опять как в годы молодые три стертых треплются шлеи. И вязнут спицы расписные в расхлябанные колеи». Это А. Блок. Лучшее стихотворение времен Отечественной войны Симоновское: «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины, как шли бесконечные, злые дожди, как кринки несли нам уставшие женщины, прижав, как детей от дождя их к груди…»…» тоже ложится на архетипный ландшафт России с ее размытыми от осенних дождей дорогами и над всем простирающемся материнским началом. Русская литература потому и обрела статус всемирной ценности, что смогла понять архетипный ландшафт страны. Сошлемся в качестве еще одного примера на Глеба Успенского (1843-1902): «Земля, о неограниченной, могущественной власти которой над народом идет речь, есть не какая-нибудь аллегорическая или отвлеченная, иносказательная земля. А именно та самая земля, которую вы принесли с улицы на своих калошах в виде грязи, та самая, которая лежит в горшках ваших цветов, черная, сырая — словом, земля самая обыкновенная, натуральная земля»14.

Архетипный ландшафт соотнесен с реальным, но их нельзя путать, ибо в первом содержится мысль народа о судьбе, о невзгодах и преодолении их, это ландшафт-переживание. И даже более того — ландшафт-страдание. Через него мы становимся сопричастными к истории и к будущему страны, потому что ландшафт-страдание приобщает нас к литургии культуры, заданной страданием, но оправданной стремлением к совершенству. Это стремление в русском менталитете связано с тоской по простору и воле. Отсюда образы «темного леса», «широкой степи», «морских волн». Такому восприятию ландшафта хорошо соответствует архитектура церкви, уподобленной кораблю в житейском море. Этому образу соответствует и планировка церкви, где ее часть называется «неф» (корабль).

Такой ландшафт слабо вербализован, но выражен в эмоциональной жизни и в поведении. Уходящая вдаль дорога является стержнем такого ландшафта. В качестве образа, связанного с дорогой, можно сослаться на Гоголевскую тройку и ямщицкие песни. Архетипный ландшафт лежит в основе всех прочих. Но он часто «невидим», ибо представлен поведенчески, движением. Поэтому он наиболее литургичен и телесен. Осанка и жесты русского человека не такие, как у итальянца. И крестный ход в России совсем другой, нежели в Италии.

Идеально-витальный ландшафт. В фольклоре каждого народа представлен идеальный ландшафт: в песнях в прочих произведениях устной литературы рисуются излюбленные рельефы местности, водные бассейны, флора и фауна. В отличие от центробежного архетипного ландшафта, идеальный ландшафт ценростремителен – его роль состоит в создании эмоционально-средовой рамки для человеческой жизни. Ценростремительность приводит к тому, что окультуренное пространство сжимается и становится сценическим. Идеальный ландшафт задает высокие нравственные рамки для деятельности человека. В идеальном русском ландшафте местность вздымается, появляются
горы, а жилище из одноэтажного становится «высоким теремом». В реальной жизни на возвышении ставят церковь. Стремятся по возможности поднять жилище повыше. Вертикальность проработана и в одежде. Идеальный ландшафт замечательно представлен на иконах. Здесь мы видим «горки», окружающие сцену действия, высокие постройки, включая крепостные башни, дерево как смысловой знак поднимающегося к небу ландшафта.

В знаменитой калужской вышивке дерево указывает именно на идеальный ландшафт. Иногда оно заменяется фигурой женщины. Это говорит о том, что материнское начало, выявленное в русском архетипном ландшафте, сохраняется и в ландшафте идеальном.

То, что было дорогой в архетипном ландшафте, в идеальном становится конем, помощником людей в преодолении пространства. На вышивке15 часто пара коней стоит по сторонам от фигуры женщины. Вышитые полотенца – дар со стороны невесты родне жениха: женщина окружает своих близких знаками окультуренного пространства, пространства жизни. Сваты шли выполнять свою роль, повязанные полотенцами. Хлеб-соль положено предлагать гостю на полотенце. Вышитые полотенца до сих пор вешают на иконы, окружая их поясом безопасности. Настоящие тканые пояса несли охранительную функцию для здоровья и были обязательным предметом одежды. Они использовались и в погребальном обряде.

Тем не менее, идеальный ландшафт – это ландшафт жизни человека, его жизненного пути. Этот ландшафт нужно классифицировать в качестве идеально-витального. Примечательно, что калужские домотканые полотенца с благопожелательной символикой были широко известны и когда-то продавались в других губерниях России.

Через идеально-витальный ландшафт, где выражен образ человека, мы подходим к проблеме личного обретения ландшафта по мере продвижения человека по траектории жизни. Это уже настоящая инновационная социальная проблема. Рассмотрим ее. Траектория жизненного пути человека в малом повторяет большое. Это соотношение раскрывает теория фракталов16. Она помогает понять, как жизнь отдельного человека сообщается с жизнью сообщества, увеличивая свой потенциал. На жизненном пути мы встречаем те или иные социоприродные ландшафты. Ими наращиваются, как капиталом, наши жизни. Жизнь стягивает к себе эти ландшафты. Они становятся необходимыми частями личности, ее органами.

Социоприродный ландшафт, рассмотренный через призму развития личности, всегда инновационен. Осознание этого должно лечь в основу инновационного ландшафтного управления и соответствующей политики.

Региональные антропоценозы и культуроценозы. Ландшафтную среду надо представить в виде топических размещений-сетей и потоков. Они образуют региональные сгущения, их конкретные формы антропоценозы и культуроценозы. Выделение мною названных ландшафтных образований было продиктовано отечественной теорией биоценозов (школа В.Н. Сухачева) и антропогеоценозов (В.П. Алексеев)17.

Возникает необходимость рассмотреть теперь эти образования с точки зрения ландшафтного капитала. Антропоценоз возникает как совокупность адаптивных средств для обслуживания человеческой персональности. Такое средство представляет собой, например, народная медицина. Культуроценоз обслуживает коллектив, хозяйствующий на определенной территории. В нем более выражены природно-адаптивные черты. К примеру, старинная русская соха и весь хозяйственный уклад были приспособлены к обитанию в лесной зоне Восточной Европы. Явная экофильность человеческих исторических ценозов суть ландшафтной капитализации. Причем эти ценозы отражают двуединство капитализации, где антропоценоз обслуживает личностно-человеческий капитал, а культуроценоз – социально-корпоративный. Эти ценозы капитализируются на региональном уровне, так как созданы человеческими локальными популяциями.

Верхнее Поочье – национальный ландшафт. Полноценность личности немыслима без ее национального уровня. Ландшафты как окрестности личности образуют ценность — ландшафтную среду. Д.С. Лихачев называл эту среду «экологией культуры»18. Он видел в природе равноправного участника цивилизационного процесса. Его мысли были удивительно созвучны теории ноосферы В.И. Вернадского.

Калужская область, Верхнее Поочье с обилием рек больших и малых, озер, болот и родников, лесов и освоенных угодий наилучшим образом высвечивает архетипный ландшафт России. Уже поэтому данный ландшафт несет в себе идеальный. Верхнее Поочье имело сложную этническую и политическую историю, в ходе которой осваивались и развивались антропоценозы и культуроценозы, а также городские ценозы. Особое внимание к ландшафтам области требуется в связи с тем, что она сильно пострадала при Чернобыльской катастрофе.

Городской ландшафт. В том мнении, что городская среда делает человека свободным, есть глубокий смысл. Исторически город возникал как средоточие наращения духовного капитала. Достойно особого внимания то обстоятельство, что в средневековье европейцы называли Русь «Гардарика», что значит «Страна городов». Удивительно, но факт – городская жизнь в Калужском крае всегда была развитой. Об этом говорит и раннее пробуждение промышленных производительных сил и даже такое выдающееся событие, как сопротивление граждан Козельска нашествию Батыя (ХIII век). Примечательно, что в Калужском крае крестьянский уклад не был натурально замкнутым, а ориентированным на рынок (пеньковое производство для нужд парусного флота, льняных тканей, железоделательное производство, деревянная утварь, игрушки и т.д.).

Городской ценоз как ландшафт суммирует все виды ландшафтов, начиная от физических и кончая всей гаммой социоприрдных в их логической последовательности: архетипно-народный, идеально-витальный, антропоценозный, культуроценозный и, наконец, национальный.

Такое стягивание ландшафтов в городе дает нам общую модель городского ландшафта Обнинска. Самое главное – в городе и его округе представлены все типы предварительно выделенных социоприродных ландшафтов. Тем самым город Обнинск имеет возможности сам воздействовать на окружающие его физические и социоприодные ландшафты и распространять городской образ жизни, повышая качество жизни у населения северной половины Калужской области. Иначе говоря, Обнинск благодаря человеческому потенциалу своих ландшафтов, уже выполняет роль настоящего мегаполиса.

Мифы, «мой город» и ноосфера
Сейчас нам настало время рассмотреть символическую составляющую этого капитала. Если сказать самым продвинутым гражданам Обнинска, что они, как и все люди на земле, мифотворцы, то можно встретить по меньшей мере недоумение с их стороны. Но это так и не из-за какой-то первобытности, а в силу устройства коллективного мышления. Функция мифа в том, что он делает обнинцев согражданами.

Миф – это то, что не должно проверяться. Миф исчезает при проверке. В миф даже не обязательно верить, в нем можно и сомневаться. В окрестностях Обнинска есть курганные насыпи. Некоторые люди, хотя и с сомнением говорят, что это захоронения французов времен войны 1812 г. Археологи провели тщательные раскопки, показавшие совсем другой и гораздо более древний возраст курганов – от раннего железного века (VIII век до н. э. – VIII век н. э.) до раннего средневековья19.

На примере про миф о французских курганах можно видеть, как миф стягивает прошлое время с настоящим, как он вообще стремится время элиминировать. Поясню эту мысль на другом примере. Есть в Обнинске Висячий мост – довольно солидное сооружение на толстых стальных канатах. (Сейчас мост разобран для ремонта). Большинство опрошенных мной обитателей города не могли мне сказать, когда он появился. «Он был всегда», «при мне он уже был» – самые типичные ответы. Это миф, который, уничтожая время, делает Висячий мост элементом городского ландшафта. Мост сделан из остатков растяжек метеомачты в 1961 г. методом народной стройки по проекту Александра Абрамовича Жарикова. До того там через овраг и по деревянным мосткам через Репинку проходила тропа к Протве.

Одно из живописных мест города сейчас называется Кончаловские горы. Но испокон веку это были Бугры. В 1890-егг. для доктора И. И. Трояновского там был построен, по данным В.А. Иванова, самсоновскими плотниками дом20. В 1932 г. у дочери известного в России врача Анны Ивановны, наставницы и друга С. Т. Рихтера, дом был куплен П.П. Кончаловским. Место постепенно стало именоваться Кончаловские горы. За низиной на другом холме сейчас расположено обнинское кладбище, которое на жаргонном языке стало называться «КончАловка» (ударение на первом а). Миф стремится к кладбищенскому забвению, возвращается в хтонические глубины, но зато очерчивает предельные границы обитаемого ландшафта города.

Эту важную роль настоящий миф выполняет без особых напряжений. Иногда люди форсируют миф, как Михаил Петрович Кончаловский, сын П.П.Кончаловского, который в свое время из белкинского дворца вывез на свою дачу дверь и объявлял всем, что через нее входил А. С. Пушкин. Жизнь последнего известна по дням, в Белкине он, по-видимому, не бывал. Совсем анекдотичный случай связан с дубом, стоящим на поле около Дома ученых: в советские годы один из градоначальников предложил его ни с того ни с сего считать символом города.

Для чувства горожанина, которое заключено в образе «мой город», подобные усилия не нужны. Такое чувство возникает вне любого официоза. В нем присутствует горестная теплота мифа – «мой город» ведь не тот, который сейчас, а тот, который уходит в забвение. Всем старожилам памятен двухэтажный дом, остававшийся от колонии «Бодрая жизнь». Там размещалась знаменитая художественная студия, где преподавал Д.И. Архангельский, ученик А.А. Пластова. Это огромная тема в истории Обнинска, всей страны и даже Германии: во время войны немецкий офицер подобрал альбом акварелей студийца Бориса Юдина, а потом предпринял усилия, чтобы вернуть его в Россию.

По традиции около того дома устраивался праздник проводов зимы. Дети катались с горок. Для кого-то дом памятен тем, что в последние годы там был пункт приема бутылок. В 1970-е гг. здание снесли и построили здание ДОСААФ.

В том-то и дело, что подобные утраты неизбежны для каждого из нас. И неизбежно мы создаем миф под названием «мой город». Без такого мифа город безблагодатен, просто населенный пункт.

За этот миф люди ведут благородную борьбу. Обнинский пример – сохранение топонимов, связанных с селом Самсоново, судьба которого описана в небольшой, но насыщенной фактами книжке Татьяны Михайловны Лариной21. Село было снесено в 1969 г. Тяжба за сохранение топонима представляла целую эпопею. Ее возглавили уроженец Самсонова Владимир Георгиевич Мальцев, географ Николай Сергеевич Студенов и уже не раз упомянутый Владимир Алексеевич Иванов. Борьба завершилась только к 1985 г. установлением памятного камня с надписью, говорящей, что первое упоминание села относится к 1588 г.

Итак, антропологическая функция природы состоит в том, что она конечный источник человеческого потенциала. Человеческий потенциал как макропонятие обладает свойствами капитала, который не только сберегаем и воспроизводится через механизмы культуры, но возрастает, входя в сферу контактов с социальным, нравственным и научным капиталами.

Как все эти формы жизнедеятельности, человеческий капитал для своего возрастания должен концентрироваться в сообществе людей и передаваться более широкому сообществу. Добывать этот капитал тяжелее, чем деньги или знания. Его надо выстрадать. Тогда он становится человеческим потенциалом – совокупной способностью к саморегулированию через освоение переживаний, дающих мотивационные стимулы. Человеческий потенциал, становясь сознаваемой компетенцией, осваивает ландшафтный капитал. В конце концов, это борьба за ноосферу. И в Обнинске, судя по всему, этот потенциал, дающий ему надежду на непрерывное поступательное развитие, есть.

Но Обнинск со своим инновационным потенциалом расположен на древней земле, сохраняющей свои архетипы, которые оказывают влияние и на архетип Обнинска.

Фольклорный ландшафт Приобнинского края
Обнинск не перестаёт удивлять. Уж как известен он своей технологической продвинутостью! И вдруг – фольклор. Да еще уникальный. Оказывается, Обнинск стоит в эпицентре древнейших мифологических традиций, куда, как в воронку, были втянуты представления о времени типа бытующих у австралийских аборигенов, о шаманском полёте в небо, остатки раннего христианства и много чего ещё. Но пойдём по порядку.

Книгу, лежащую передо мной, «Фольклор Приобнинского края» (Обнинск, 2006), издал за свой счет молодой обнинец Донат Гасанов, член краеведческого общества «Репинка»22. Он, сын иранца (говорят, сам себя он называет персом), родился и живет в Обнинске. Но что в душе этого человека, почему он потратил много времени и средств, чтобы собрать по окрестным деревням бесценное сокровище русского национального достояния? Лучшего определения, чем выдвинутое Л. Н. Гумилёвым, я дать не могу – пассионарность. Кстати, не редкое качество у обнинцев, правда, не по части гуманитарии.

Но как прав Донат логически, когда заключил, что треть населения Обнинска состоит из жителей окрестных деревень и их потомков и посему «духовные народные традиции, сбереженные жителями деревень, что перебрались в Обнинск, по сути своей являются духовными традициями и Обнинска»23.

Он прав также в оценке неблагополучного состояния изученности северо-восточного конца Калужской области из-за вымывания фольклорной традиции в силу развитости городских поселений Обнинска, Балабаново, Боровска, Малоярославца, Жукова и Белоусово. Но тут есть еще один секрет, о котором он прямо не пишет, но косвенно. Он свои поездки из Обнинска совершал чаще в одиночку и ночевать возвращался домой. «Одинокий путник вызывает меньше настороженности», отмечает он совершенно верно24. Обитатели одной планеты у американской писательницы-фантаста Урсулы Легуин, дочери знаменитого антрополога Альфреда Крёбра, говорят так: «Один пришелец – гость, когда их несколько, это вторжение». Я думаю, что в успехе Доната сказался именно фактор путника, во время встречи с которым люди многим делятся. Это один из методов полевой антропологической работы. При всем том наш автор поступил ответственно в научном отношении, ибо фольклор он публикует в аутентичной записи-расшифровке с диктофонной ленты с непременным указанием имени проинтервьюированного им человека.

Теперь по существу. Вот упомянул я о времени у автралийских аборигенов, считающихся хранителями древнейшей человеческой культуры. У них оно начинается от тотема-скалы, на которой они рисуют животное, начиная это делать с его хвоста. Это начальное время материально, насыщено благом и идет (мордой) к нам. По тому же самому образу в летописях, что отмечал их знаток академик Д. С. Лихачев, наши первые князья называются «начальными». Поэтому и проданного поросенка, как утверждает жительница д. Кабицино, практически окраины Обнинска, продавец старается вам в мешок сунуть задом25. Он хочет, чтобы благо осталось у него.

Все народные обряды и мировоззрение имеют целью попасть в то изначальное время. Описывает Гасанов одну историю об «испорченной» (то есть, подверженной колдовскому вмешательству) новобрачной. Она утром в подвенечном платье стала ходить по забору, лезла на дерево. (Из того же Кабицино)26. Совершенно аналогичную историю в 1980-х годах я записал в западной Грузии, в стране волшебницы Медеи, только там новобрачная в ночной рубашке летала над чайными плантациями. Это след стадии древнейшего – женского – шаманизма, когда в небе, считалось, путешествует не шаман-мужчина, а шаман-женщина. Шаманизм этого древнейшего типа тяготеет не к Сибири, а к Кавказу и Передней Азии. На Кавказе я фиксировал версии, когда девушка поднимается на дерево или подхватывается вихрем и устремляется к своему не земному, а к небесному избраннику. В серии таких легенд рассказывается, что люди находят только башмачок девушки.

Значит, сделаем вывод, обувь каким-то образом связана с брачным состоянием женщины, а тот или иной обряд с обувью закрепляет брак женщины на этом, земном, уровне. Вот и пожалуйста: широко известное гадание о женихе с помощью переброшенной через ворота обуви. А Гасанов записал перебрасывание галоши через крышу27, просто как у якутов-саха, у которых сватающийся жених через крышу дома невесты перебрасывает унты в знак своих намерений. Есть Троицкие девичьи хороводы, когда участницы должны были танцевать босиком (Малоярославецкий район). Это сугубо женская культура, куда мужчина не допускается. Девушки принадлежат в ней небесному избраннику. Поэтому босы. А обряды с обувью это уже земной брачный уровень: снимание обуви с мужа новобрачной, подарок ей обуви, гадания о женихе посредством обуви, особая роль ее в ухаживании и т. д.

Итак, первый избранник женщины небесный. Она об этом иногда вспоминает, чтобы благодаря ему привнести в семью небесное благо. Очень выразителен один обряд, увиденный мной в Абхазии. Старшая в семье женщина подвешивает высоко у потолка бутылку водки («доля» времени» так это называется). Раз в год вся семья причащается этим напитком. Это тоже начальное космическое время, наполненное благом.

А так это выглядит в восточнославянской традиции, если воспользоваться данными, собранными Гасановым. Одна пожилая женщина ему призналась, что почитала домового следующим образом. Когда она могла еще это делать по состоянию здоровья, то поднималась на потолок около трубы и там оставляла угощения28. В обмен на «долю времени», времени женского, получаемого из космоса, прежде всего от луны (mens по-латыни), которая считалась мужчиной и была, мифологически, конечно, первым избранником женщины. В Тульской и Саратовской областях тоже помнят, что домовой живет на чердаке около трубы. Кое-где на Руси домовой действовал как покровитель брака и беременных. Это потом он спустился с чердака на загнетку печи, а то и под нее. Оттуда его сажают в лапоть и переносят в новый дом. От него будет счастье, главное – дети. Небесный друг женщины спустился к уровню земли и удобно устроился в обуви. Нам теперь понятно, почему «раз осенним вечерком девушки гадали, сняв с ноги башмачок за ворота бросали».

Хочу еще добавить следующее. Из космического и земного смысла обуви вытекает правило, по которому гостю, снявшего уличную обувь, положено вести себя в доме с соблюдением самого высокого этикета.

Кто из нас кому-то, кто неловко разбил посуду, не говорил, чтобы он не огорчался, что «посуда бьется к счастью»? Потому что бьют посуду на свадьбе. Гасанов уточняет, что горшок били утром после первой ночи новобрачных29. Молодой говорили: «Покажи, как пол метут». Всё в том же Кабицино молодую затем просят собрать мусор, находившийся в горшке.

А зачем, давайте спросим. Чувашская этнография отвечает: из этого домашнего мусора появляются дети. Да и у нас с мусором надо вести себя осторожно, на ночь не выбрасывать – всё поэтому. И «сор из избы не выносить» все потому же.

В Костромской области и в других местах я записал, что говорили при битье горшка еще: «Сколько черепков, столько деток». То, что посуда бьется к счастью, знали в эпохи бронзы и раннего железа в древней Передней Азии. Вот и набили целые многометровые холмы черепков, счастье для археологов.

В сущности, обряд всегда направлен на продолжение жизни. Вот почему упоминается веник в обрядовой подблюдной песне, записанной Гасановым30? С веником вообще шутки плохи: в некоторых культурах он стоит в углу, в других лежит. Если вы не знакомы с традицией, лучше веника не касайтесь и уж не кладите по-своему.

Культ камня был свойственен неславянским народам Восточноевропейской равнины, особенно, финно-уграм. Камни «Кум-да-кума» около д. Ивановское – это, отмечает Гасанов, согрешившие люди31. Может быть, на этой легенде видна печать библейсккой истории о Содоме и Гоморре. В русской ментальности камень нечто чрезвычайное, а исконное и плодоносное состояние мира влажное. Отсюда «образ мать-сыра-земля». Редко кем отмечаемое отношение к воде подметил Гасанов: воду надо черпать навстречу течению32. Во влажную землю возле р. Истья ушла, по легенде, часовенка – мотив града Китежа на озере Светлояр (там же). Если снится рыба, то это к беременности (тоже у грузин) – примета говорит о высоком статусе воды.

Не прошел Гасанов мимо довольно разработанного знакового статуса деревьев (ель, береза, рябина), что имеет кавказские и переднеазиатские аналогии.

Коснуться всего, что сообщает нам автор книги, невозможно даже вкратце. Но сказать еще об одном сюжете мы должны. Это вызвано сообщением Гасанова о представлении о домовом как о дьяволе, с которым Богу не справиться33. Речь идет о следах богомильства, религиозного течения, зародившегося в недрах христианства в первые века церкви. Это учение утверждало, что противоборство Бога-Творца с его антагонистом, дело высших сил, а не человеческих, и туда вмешиваться не стоит. Учение это охватило всю Европу, прежде всего, южную (катары и альбигойцы в Средиземноморье). Но к ХI веку достигло у нас Новгорода и там вдохновило восстание волхвов против киевского князя. Каким путем богомильство было занесено на север, мы не знаем. Но, судя по всему, путь этот шел через Калужские земли. Здесь спорадически встречаются мифы о том, что черт возник из плевка Бога — аналог учения новгородских волхвов о создании чертом человека из пота Бога, парившегося в бане.

Теперь мы можем сказать, что «путь из варяг в греки» – лишь сравнительно поздняя стадия пути, по которому с древнейших времен в обратном направлении с юга на север шли большие космогонические концепции, волновавшие в те времена человечество. Все больше появляется свидетельств, что наряду с путем по Днепру через Смоленск в северные княжества существовал более короткий путь по Днесне, далее по Рессе, Жиздре, Вытебети в Оку. Предки нынешнего населения на территории Приобнинского края были не просто причастны к жизни большого мира, но
внесли свой вклад в фундамент восточноевропейской цивилизации.

И, наконец, о песенном фольклоре, достаточно представленном в книге Гасанова. Бросается в глаза, что калужским крестьянам всегда была хорошо известна вся русская народная песенная классика. Значит, духовная жизнь этого края не была изолированной от всего национального творчества. Это свидетельствует о единстве русского этноса при далеко раскинувшихся его корнях.

И вот еще. Какая сторона современной этнической жизни высвечивается книгой Доната Гасанова? Делу спасения традиционной культуры со времен подвижника Владимира Даля служили и служат на Руси люди разного происхождения. Наш случай – один из целого ряда. Особенность благородного деяния Гасанова в том, что он, рабочий человек одного из заводов, понял умом и сердцем неотложность задачи. Он не шел от выученных прописей официальной науки, его взгляд не был зашорен. Поэтому он смог так много увидеть и зафиксировать. Это значит, что народ (в смысле тружеников, на которых-то все и держится) берется за спасение духовных основ России, свое спасение. От этого радостно, но не только: неужели мы, люди, сознающие причастность к национальному наследию, будем и дальше собирать и издавать накопленное за собственные средства? Что об этом думают отцы города?

Текст Я.В. Чеснов канд. ист. наук, ведущ. научн. сотр. Института философии РАН, ст. научн. сотр. Гос. института искусствознания, Москва



14 Успенский Г. И. Нравы Растеряевой улицы. Тула. 1987. С. 307.
15 Сафонова Г. Б. Вышивка Калужского края… Калуга,1994; Личенко С. И. Народное искусство Калужского края Х1Х – ХХ веков. Очерки. Калуга. 2001. С. 31 — 82
16 Тарасенко В. Фрактальная логика. Предисловие С. П. Капицы. М., 2002
17 Чеснов Я. В. Лекции по исторической этнологии. М., 1998; он же: Культуроценоз северного района // Человеческий потенциал Парфеньевского района Костромской области. М., 2003; он же: Антропоценоз северного района. Там же.
18 Лихачев Д. С. Земля родная. М.,1983. С. 82 — 142
19 Обнинск: История города и края с древнейших времен до наших дней/Т.М.Ларина, А.П.Сорокин, В.А.Тарасов и др. Под ред. Т.М.Лариной. – Изд. 2-е, испр. и доп. – Обнинск: Ресурс, 2004, с. 33-34.
20 Иванов В.А. Дух места. // Русич, n. 7. С. 51
21 Ларина Т. М, Деревня Самсоново. Историко-краеведческий очерк. Обнинск, 1998
22 Гасанов Д. Фольклор Приобнинского края. Обнинск, 2006
23 Гасанов Д. Фольклор Приобнинского края. Обнинск, 2006. С.3
24 Гасанов Д. Фольклор Приобнинского края. Обнинск, 2006. С.4
25 Гасанов Д. Фольклор Приобнинского края. Обнинск, 2006. С.53
26 Гасанов Д. Фольклор Приобнинского края. Обнинск, 2006. С.59
27 Гасанов Д. Фольклор Приобнинского края. Обнинск, 2006. С.15
28 Гасанов Д. Фольклор Приобнинского края. Обнинск, 2006. С.60
29 Гасанов Д. Фольклор Приобнинского края. Обнинск, 2006. С.39
30 Гасанов Д. Фольклор Приобнинского края. Обнинск, 2006. С.25
31 Гасанов Д. Фольклор Приобнинского края. Обнинск, 2006 С.54
32 Гасанов Д. Фольклор Приобнинского края. Обнинск, 2006. С.55
33 Гасанов Д. Фольклор Приобнинского края. Обнинск, 2006. С.61

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.