«ОбнЕнский» коллаборационизм

История сама по себе – маловыразительна. Наверное, поэтому такой интерес вызывают описания великих потрясений, особенно история войн и сражений, когда в течение считанных часов выявляются итоги этапов развития целых наций и государств. Однако за звоном крестов и мечей, разрывами снарядов и победной медью оркестров принято забывать о том, как существовал в экстремальных условиях войны простой мирный обыватель. Ибо это тоже было маловыразительно и не всегда соответствовало официальной пропаганде и историографии.

У нас издано огромное количество книг о событиях Великой Отечественной войны. В этой огромной литературе довольно скромное место занимают книги, рассказывающие о жизни людей в тылу. Еще более слабо освещена жизнь населения на оккупированной германскими войсками территории. Между тем, это одна из самых трагических тем в советском периоде русской истории.

Один из аспектов этой трагедии – сотрудничество некоторой части советских людей с оккупационной властью. Такое сотрудничество получило в мировой практике называние коллаборационизм.

Советский коллаборационизм – явление многогранное, связанное, в первую очередь, с социально-политическими изменениями в нашей стране, наступившими в послереволюционный период. В качестве иллюстрации «советского коллаборационизма» короткая справка.

Если советских партизан и подпольщиков в годы войны по разным оценкам было от 250 до 500 тысяч человек, то численность так называемых коллаборационистов, служивших только в Вермахте, в военных и полицейских формированиях СС и СД, достигала одного миллиона человек. Кроме того, несколько сот тысяч человек состояли в местной вспомогательной полиции, служили в оккупационных органах управления и учреждениях старостами, бургомистрами, врачами, учителями, инженерами. Только на железных дорогах оккупированной части страны уже зимой 1941–1942 годах работали 510 тысяч бывших советских железнодорожников, которые восстанавливали и обеспечивали движение немецких эшелонов. А охраняли эти железные дороги полицейские и охранные батальоны, сформированные из наших соотечественников.

Служили наши соотечественники и на передовой с немецкой стороны. Лишь один, но очень многозначащий пример. В связи с большими потерями в боях на Восточном фронте, для пехотных дивизий Вермахта со 2 октября 1943 года были установлены новые штаты, которые предусматривали 2005 «русских добровольцев» на 10 708 человек немецкого личного состава. Эти «добровольные помощники» (немцы их называли – Hilfswillige, или сокращенно от немецкого – Hivi, «хиви»), главным образом, из бывших военнопленных, замещали больше половины наличного состава ездовых, шоферов, сапожников, портных, кузнецов и т.д. в штате немецкой пехотной дивизии. Реже, но и такое было, они занимали строевые должности в ротах и батальонах, не исключавшие участия в боевых действиях. Каждый из них получал паек немецкого солдата, а после двухмесячного испытания и официального зачисления в качестве «добровольцев вспомогательной службы» – денежное содержание и дополнительное довольствие. Тех читателей, которые проблемой не владеют, но трудно принимают то, что выходит за стереотипы их представлений, отсылаю к советской классике. Чем, по-вашему, занимался в плену Андрей Соколов, герой рассказа «Судьба человека» М. Шолохова, когда возил на автомобиле германского майора? Служил именно таким «хиви» в одной из строительных частей немецкой армии.

Шолохов почти гениально показал на примере одного русского солдата трагедию большой группы людей и впервые обозначил её в нашей литературе, не решившись или не сумев назвать вещи своими именами. Почти гениально, потому что он показал это так, что книга вошла в школьную программу. Больше, по тем временам и условиям игры, он сказать и показать не мог, хотя на Западе об этом уже все знали и много писали.

Московская и Калужская губернии не видели иностранных завоевателей с 1812 года. В годы гражданской войны это были самые спокойные губернии: здесь не проходили фронты, не полыхали военные мятежи и скольконибудь значительные крестьянские восстания, не гуляли банды многочисленных атаманов. Население центральных губерний было главной социально-политической опорой Советской власти и составляло основной мобилизационный ресурс Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА), благодаря чему большевики победили и покорили, в конечном счете, мятежные окраины. Поэтому особый интерес представляет то, как население этих областей встретило немецкую армию в 1941 году.

Немецкие войска здесь продержались всего два-три месяца. Все это время районы Подмосковья были оперативной, то есть прифронтовой, зоной воюющих армий. (Принято считать, что немецкие фронтовые части относились к мирному населению более лояльно, хотя в архивных документах можно найти много противоположных примеров.) Здесь не мог сложиться оккупационный режим в том виде, как это было в частях страны, где немцы насаждали свой «новый порядок» от года и больше, не успели сложиться устойчивые экономические, политические и социально-психологические связи местного населения с новой властью, и поэтому коллаборационизм должен был иметь свои особенности.

Сказанное выше непосредственно относится и к той небольшой территории, на которой находится в настоящее время наш город. Сейчас уже можно говорить о существовании целой историографии и о городе, и о местности, на которой он расположен. Как обычно бывает, не все вопросы в этой историографии освещены с одинаковой полнотой и достоверностью. Одним из наименее изученных вопросов является короткий период немецкой оккупации в октябре–декабре 1941 года.

До сего времени основным источником для краеведов при описании событий периода оккупации служили воспоминаниям очевидцев. Архивные документы почти не включались в научный оборот, мало использовались и материалы, опубликованные в многочисленных документальных сборниках, посвященных Великой Отечественной войне (оперативные сводки, доклады военных разведчиков, партизан, агентов и информаторов НКВД в тылу немецкой армии), в которых часто встречаются названия хорошо знакомых нам населенных пунктов. В настоящее время активных участников тех событий почти не осталось. Поэтому архивные документы приобретают особую ценность и становятся единственным источником по истории оккупации наших мест. В них содержатся уникальные сведения,
отражающие отношения местных жителей с германской армией.

Приведу документ, который касается сразу всех населенных пунктов, на территории которых расположен сейчас Обнинск. Это специальное сообщение Особого отдела НКВД1 Западного фронта о результатах оперативных мероприятий в Угодско-Заводском районе. Документ подписан начальником Особого отдела комиссаром госбезопасности 3 ранга Л.Ф. Цанавой2, датирован 12 февраля 1942 года, имеет гриф «совершенно секретно», адресован наркому внутренних дел СССР генеральному комиссару госбезопасности Л.П. Берии3

«Особым отделом НКВД Западного фронта проведены агентурно-оперативные мероприятия по проверке населения, проживающего на территории санатория4 “Бодрая жизнь” и окружающих в радиусе 1–3 км деревнях Самсоново, Пяткино и Обненский5 поселок Угодско-Заводского района Московской области.

Перечисленные населенные пункты находились под оккупацией немецких войск в течение 2 1/2 месяцев.

Проверкой установлено, что значительная часть населения этих пунктов была связана с немецкими войсками, оказывала им различные услуги, а некоторые из них занимались предательством и находились на службе у немцев.

Заслуживает особого внимания население поселка Обненский. Этот поселок (33 хозяйства) возник около Обненского разъезда М-Киевской ж. д. в 1935-36 г. из бежавших кулаков Полтавской и Киевской областей. Бежавшие в период раскулачивания кулаки и зажиточные семейства жили в Мало-Ярославецком районе, работали на ж. д., затем осели на постоянное жительство. С приходом немцев жители этого поселка выделили делегацию, которая обратилась в штаб немецкого командования с ходатайством о выдаче им пропусков для проезда в Полтавскую и Киевскую области, где они жили до коллективизации, с целью получить обратно свои раскулаченные хозяйства.

В немецком штабе заявили, что разрешение на въезд они получат и весной будут переселены в свои прежние хозяйства, а пока они должны оказать помощь немецкому командованию в наведении и поддержании фашистского порядка, особенно на участке ж. д., где большинство жителей поселка работали ранее.

По инициативе единоличника Конева Ф.Ф. и мастера ж. д. путей Костирко из жителей поселка было организовано два отряда: первый занимался снабжением немецких частей продовольствием и сбором трофейного имущества, а второй – погрузкой и разгрузкой военного имущества и очисткой ж. д. путей.

Незадолго до ухода немцев все население поселка готовилось к эвакуации, сбежали с немцами 10 семейств, остальные остались в поселке. Из десяти два семейства вернулись обратно.

По дер. Самсоново из 42 семейств, проживающих в деревне, 12 активно помогали немцам, оказывая им всевозможные услуги. Два семейства сбежали с немцами. Кроме этого, имеется ряд семей репрессированных родственников.

Деревня Пяткино немцами сожжена, в землянке проживают две семьи.

По детскому санаторию “Бодрая жизнь”: трудоспособного населения 109 человек, все они работали в качестве обслуживающего персонала санатория, отказались эвакуироваться и во время оккупации большинство из них работали у немцев в госпитале и по обслуживанию немецкого штаба. Выявлено 15 человек, скомпрометированных подозрительными связями с немцами.

Лиц из числа жителей этих населенных пунктов, изобличенных материалами во враждебной деятельности, совместно с территориальными органами НКВД арестовываем.

Докладывая об изложенном, прошу Вашей санкции на выселение в тыловые районы страны жителей пос.
Обненский в количестве 33 семейств».

На документе имеется пометка: «Товарищ Серов6! Свяжитесь с т. Цанава и соответствующим органом УНКВД. Представьте предложения о выселении. 15 февраля 1942. Л. Берия».

Читая этот документ, необходимо понимать следующее. Бескомпромиссный характер специального сообщения чекистов – не только традиция постреволюционного периода. Это ещё и выражение того, насколько было потрясено руководство страны масштабами предательства, открывшимися в первые месяцы войны. О количестве советских людей на немецкой службе уже говорилось выше. Можно дополнить: к концу 1941 года вся наша кадровая армия или погибла, или в количестве 3,5 млн командиров и красноармейцев, находилась в плену. Поэтому в критической ситуации 1941 года плен стал расцениваться как измена Родине. Поэтому любое сотрудничество с врагом классифицировалось как предательство.

Однако очень часто военнопленные и жители оккупированных территорий становились перед выбором: или умереть с голоду, или работать в открытых немцами учреждениях и предприятиях. Подобный «бытовой» или «экономический» коллаборационизм был распространен очень широко во всех странах и во все времена. В Западной Европе за такой вынужденный коллаборационизм не преследовали, у нас же обвиненных в этом людей нередко отправляли в лагеря, выселяли или отправляли на фронт в составе штрафных рот.

Этот документ интересен и важен для нас не только тем, что отражает жизнь и условия существования (или выживания) мирных жителей в «завоеванных» германской армией деревне Самсоново и поселке Обнинском. Архивные материалы часто раскрывают причинную связь событий. Покажу это только на одном примере.

Принято считать, что «история “Бодрой жизни” закончилась в октябре 1941 года. Оккупанты разграбили имущество колонии… Однако постройки тогда сохранились – они были разрушены уже при строительстве нового города». Цитата взята из книги «Обнинск: История города и края с древнейших времен до наших дней» (Обнинск, 2001, с. 155)7. Даже в этой книге, где «Бодрой жизни» посвящена отдельная глава, нет не только объяснения, почему школа-колония, получившая известность в СССР и других странах, не была вновь восстановлена после освобождения, как это происходило повсеместно, но и не было попытки разобраться в этом. Ведь сохранились здания и значительное количество «обслуживающего персонала». А необходимость в этом была огромная – шла война, продолжали погибать чьи-то родители.

С большой долей вероятности можно считать, что одной из причин «окончания истории “Бодрой жизни”» послужило то, что работники школы-колонии «отказались эвакуироваться и во время оккупации большинство их работали у немцев в госпитале и по обслуживанию немецкого штаба» и «скомпрометировали себя подозрительными связями с немцами». Поэтому после освобождения все они оказались под следствием.

Все это надо учитывать и понимать, читая спецсообщение Особого отдела НКВД Западного фронта.

И еще. Та модель общественного, государственного и военного устройства нашего общества, создавала не только коллаборационистов, но и героев, и, несмотря ни на что, выстояла в 1941 и победила в 1945. Нынешняя модель, бережно сохранив популяцию первых представителей, пока что подменила «героев былых времен»… «новыми русскими».


Рис. 1. Немецкий агитационный плакат

Текст Ю.В. Фролов

*Данный материал взят из книги «Приобнинский край. Город и окрестности. История и современность» (труды обнинского краеведческого объединения «РЕПИНКА»)



1 Постановлением Госкомитета обороны от 17.07.1941 № 187сс особые отделы Наркомата обороны СССР были подчинены НКВД СССР.
2 Цанава Лаврентий Фомич (1900–1955), комиссар госбезопасности 3 ранга (1940). В 1941–1943 гг. начальник Особого отдела НКВД Западного фронта. Затем зам. начальника Центрального штаба партизанского движения, нарком (министр) госбезопасности Белорусской ССР. Арестован 04.04.1953 (обвинен в соучастие в убийстве С.М. Михоэлса в 1948). Умер во время следствия. Награжден орденами Ленина (1940, 1948, 1950), Красного Знамени (1942, 1943, 1944, 1948), Суворова I степени (1944), Кутузова I степени (21.04.1945, 29.05.1945), Орденом Грюнвальда 3 класса (Польша) и др.
3 Берия Лаврентий Павлович (1899–1953), генеральный комиссар госбезопасности (1941), маршал Советского Союза (1945). В 1938–1945 гг. нарком, в 1953 г. министр внутренних дел СССР. Одновременно с 1941 г. член, а в 1944–1945 гг. зам. председателя Госкомитета обороны, в 1941–1953 гг. зам. председателя Совнаркома (Совмина) СССР. Герой Соц. труда (1943). Сталинская премия (1949). Ордена Ленина (1935, 1943, 1945, 29.03.49, 29.10.49), Красного Знамени (1924, 1944), Суворова I степени и др. Арестован 26.06.1953. Специальным судебным присутствием Верховного суда СССР приговорен 23.12.1953 к расстрелу. Не реабилитирован.
4 Так в документе; на самом деле – детская школа-колония.
5 Здесь и далее так, как в документе. На самом деле посёлок ОбнИнский.
6 Серов Иван Александрович (1905–1990), генерал армии (1955). Окончил Военную академию РККА имени М.В. Фрунзе (1939). С февраля 1941 г. первый зам. наркома госбезопасности СССР, в 1941–1947 гг. зам. наркома (министра) внутренних дел СССР. Герой Советского Союза (1945).
7 Ларина Т.М., Бровкина В.Г., Тарасов В.А. и др. Обнинск: История города и края с древнейших времен до наших дней / Под ред. Т.М. Лариной. – Обнинск: Принтер, 2001.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.