Два лета в Оболенском

Спутникам моим по поездке в Оболенское −
Добровой Евгении Ивановне и Павлу Бибикову –
посвящается


Неподалеку от Обнинска, между станциями Обнинское и Шемякино, некогда находился полустанок. Он именовался «105-я верста» и носил неофициальное название «полустанок Оболенское». Неподалеку от него на холме, оставшемся от древнего городища, у Варшавского шоссе находилось небольшое имение, окруженное заброшенным парком. Рядом располагался маленький поселок Оболенское. Имение принадлежало княгине Оболенской1. Некогда в парке стоял помещичий дом, разрушенный, по рассказам местных жителей, во время Великой Отечественной войны. Сохранились остатки некоторых подсобных строений имения2. На краю парка к началу века были построены несколько дач, сдававшихся приезжим на летний сезон3.

Среди дачников были люди, оставившие значительный след в истории российской культуры. Так, в 1902 и 1903 гг. здесь отдыхал А.Н. Скрябин.

Композитор был очень переутомлен. «В первый раз в жизни я отдыхаю в настоящем смысле этого слова… доли бы я не решился наконец совершить этот подвиг бездействия… то меня, наверное, через 2-3 года уже не стало», − писал он в 1902 г. из Оболенского своему другу М.П. Беляеву − крупнейшему лесопромышленнику и меценату, организатору концертов и издателю нот, материально поддерживавшему Скрябина с 1884 г. Вероятно, «подвигу бездействия» способствовало и одно досадное обстоятельство − замок рояля, привезенного из Москвы, испортился, и на инструменте нельзя было взять даже несколько аккордов. Зато следующий год был для Скрябина весьма плодотворным. Летом 1903 г.4 в Оболенском оказались супруги Пастернак: известный художник Л.О. Пастернак, его жена Р.И. Пастернак, выдающаяся пианистка, дарование которой высоко ценил А. Рубинштейн, и их сыновья Борис и Александр. Впоследствии Б.Л. Пастернак вспоминал: «На дачу приехали, как водится, рано утром. Солнце дробилось в лесной листве, низко свешивавшейся между домами… Я убежал в лес. И совершенно так же, как чередовались в лесу свет и тень и перелетали с ветки на ветку, и пели птицы, раскатывались по нему куски и отрывки Третьей симфонии, или “Божественной поэмы“». Так тринадцатилетний Борис Пастернак впервые встретился с музыкой Скрябина.

Правда, на соседних дачах расположились музыканты совсем иного плана. В своих воспоминаниях Александр Пастернак писал: «На третьей даче жила группа то ли приютских, то ли семинарских учеников. Рослые парни в темно-серых косоворотках с черными кушаками имели свой духовой оркестр с басгеликоном, тарелками и большим барабаном. Музыка, доносившаяся с той дачи, была страшновата по своей исступленности и грубой примитивности. И вот, стоило возникнуть ужасающему реву баса-геликона на первой из трех дач, как на другой, откуда только что неслись звуки потрясающей красоты, все замолкало. Затем игра возобновлялась, и парни, словно пристыженные, прекращали свои занятия».

Когда автор воспоминаний впоследствии услышал в Москве Третью симфонию, ему почудилось «не тот ли рокочущий, гулкий и низкий зов, так уродливо разносившийся в Оболенском бору, стал величайшим призывным сигналом трубы в симфонии? Не он ли означал, что против всего темного, мерзкого, царящего в жизни, подымается могучая звуковая лавина, защищающая своей мощью все человечное и высокое»5

Небезынтересно то обстоятельство, что Скрябин был хорошо знаком с М.K. Морозовой и даже давал ей одно время уроки игры на фортепиано. Когда в ноябре того же, 1903 г. М.П. Беляев умер, М.К. Морозова взяла Александра Николаевича на свое попечение, и до 1908 г. выплачивала ему «пенсию».

В 1904 г. Скрябин покинул Московскую консерваторию, где был профессором фортепианного класса, что-бы полностью посвятить себя композиторской и концертной деятельности, перед приездом в Оболенское весной 1903 г. состоялся выпуск класса А.Н. Скрябина, в котором особенно выделялся Владимир Горовиц.

Когда Скрябин уставал, то гулял вдоль варшавского шоссе до моста и обратно, и вскоре, когда семьи Скрябиных и Пастернаков познакомились, его в этих прогулках стал сопровождать Леонид Осипович Пастернак с сыном Борей. Александр Николаевич часто приходил на дачу Пастернаков, принося с собой вновь написанное, и слушал свою музыку в исполнении Розалии Исидоровны.

В это памятное лето с Борисом произошел несчастный случай: отпросившись у родителей в ночное, он на спуске к мосту через Протву упал с лошади. Табун понесся галопом, и на глазах у родителей промчался над упавшим мальчиком, к счастью, не задев его. Бориса тут же перенесли в дом, у него оказалась сломана нога. Леонид Осипович поехал в Малоярославец за врачом и сиделкой. Возвращаясь вечером, он увидел зарево пожара. Издалека показалось, что это горит их дача. В страшной тревоге, опасаясь, что Бориса некому будет вынести из горящего дома, отец продолжал путь6 и только когда Оболенское было уже недалеко, увидел, что пожар был через дорогу. Наутро оказалось, что он поседел.

Это время оказалось для Бориса Пастернака началом не только первых жизненных испытаний, но и временем пробуждения творческих способностей. Лежа в гипсе, Борис вдруг почувствовал в себе музыкальные способности: «… Через его бред (писал он о себе в третьем(!) лице) проносятся синкопированные ритмы галопа и падения. Отныне ритм будет событие для него и обратно − события станут ритмами; мелодии же, тональность и гармония − обстановкою и веществом события. Еще накануне, помнится, я не представлял себе вкус творчества. Существовали только произведения, как внушенные состояния, которые оставалось только испытать на себе»7. Как известно, Борис Пастернак после этого надолго увлекся музыкой и собирался стать профессиональным музыкантом.

И еще одно событие этого лета оставило глубокий след в сознании Бориса Пастернака. 7 июня кто-то попал под поезд, пассажирский состав долго стоял на полустанке и паровоз подавал протяжные гудки. В будущем это происшествие послужило завязкой романа «Доктор Живаго», а описание дороги от полустанка Оболенское к даче войдет в один из эпизодов8.

Отношения, завязавшиеся между семействами Скрябиных и Пастернаков, не прерывались и в дальнейшем. Л.О. Пастернак создал несколько портретов А.Н. Скрябина. Они считаются лучшими прижизненными портретами композитора, особенно портрет 1909 г.

Летом 1914 г. на тех же дачах в Оболенском поселились другие люди. Их имена известны из воспоминаний писателя И.А. Белоусова.

Сергей Иванович Гречушкин был известным московским педагогом, автором «Эпизодического курса русской истории». Им написаны и изданы небольшие брошюры для учащихся, посвященные узловым событиям русской истории. Каждая из них снабжена рисунком. В РГИБ есть 9 брошюр Гречишкина: «Смутное время», «К истории Золотой Орды» (обе без указания года издания), «Троице-Сергиева лавра» (1909 г.), «Александр Васильевич Суворов», «Покорение и начало колонизации Сибири», «Отечественная война 1812 года», «Начало христианства на Руси», «Освобождение крестьян от крепостной зависимости», «В Петербурге при Петре Великом» (все издания 1910 г.). Кроме того, Гречушкиным совместно с А.А. Солдиным написаны «Очерки по географии России» (1906 г.).

К педагогическому миру Москвы принадлежал и Н.Г. Бажанов − директор реального училища на Чистых прудах (бывш. Фидлеровского), известного по событиям первой русской революции, когда 9 декабря 1905 года в нем засели 150 дружинников − студентов, гимназистов и друзей учащейся молодежи. Училище было вначале обстреляно из пушек, а потом взято правительственными войсками. Однако к 1914 году оно продолжало считаться одним из лучших реальных училищ Москвы. Перу Н.Г. Бажанова принадлежат «Чтения по русской литературе», изданные в Москве в 1914 г.

Иван Федорович Красовский − артист Малого театра. Юрист по образованию, по окончании Московского университета он некоторое время играл в артистическом кружке Общества искусства и литературы, который возглавлял К.С. Станиславский, а потом один сезон во МХАТе. В 1899 г. он был принят в труппу Малого театра, его коронной ролью считался Чичиков в «Мертвых душах»9.

Более ярким считалось дарование другого актера Малого театра, также проживавшего в то лето в Оболенском − Константина Николаевича Рыбакова, сына пользовавшегося всероссийской известностью трагика Николая Хрисанфовича Рыбакова. К.Н. Рыбаков впервые вышел на театральные подмостки пятнадцати лет во Владикавказе. До смерти отца он играл в провинции, затем − в Малом театре. О масштабе его дарования говорит хотя бы то обстоятельство, что после его смерти на сцене Малого театра в течение целого года не давался «Ревизор» − настолько трудно и долго искали равноценного исполнителя. К.Н. Рыбаков переиграл много: Кнуров («Бесприданница»), Юсов («До ходное место»), Крутицкий («На всякого мудреца довольно простоты»), Звездинцев («Живой труп»), Генрих («Генрих VIII»), Фамусов («Горе от ума»). Человеком он был консервативным, в частности, не признавал творчества А.П. Чехова.

Иван Сергеевич Шмелев, выдающийся русский писатель предреволюционной поры, приехал в Оболенское
по приглашению И.А. Белоусова. Он пробыл здесь дольше всех: до глубокой осени 1914 г. по заказу издательницы журнала «Северные записки» С.И. Чацкиной. Шмелевым в Оболенском был создан цикл очерков «Суровые дни», посвященный описанию быта и настроений российской глубинки в начале Первой мировой войны. Эти очерки, изданные потом отдельной книгой, получили горячее одобрение Л. Андреева и Максима Горького10.

На страницах, написанных Шмелевым, часто встречаются упоминания знакомых мест – Боровска, Трехсвятского… Однако многое нуждается в расшифровке. Так, под названием села Большие Кресты писатель, по всей вероятности, подразумевал Спас-Загорье. Многое другое: прототипы отдельных героев из крестьянской среды, места действия некоторых очерков – распознать, вероятно, уже невозможно.

А вот еще один загадочный эпизод: «В богатой усадьбе, недавно отделанной заново после женитьбы старшего сына на миллионерше, издалека лугов видны белый дом, островерхая церковь и багровые клены − горе… Говорят, старая барыня ждет со дня на день тело своего сына, офицера-кавалериста, недавно женившегося.… (каменщик Иван) говорит о кладке шутливо, как после обычной работы. А сейчас ведь приготовлял новое место в семейном склепе для «молодчинки» (так называл Иван погибшего князя)». Возможно, в дальнейшем удастся восстановить место и определить персонажей этого эпизода.

Много в книге интересных фактов, привлекающих внимание краеведа, например, описание бури, поломавшей два тополя на въезде в усадьбу в Оболенском и сорвавшей крест со Спас-Загорьевской колокольни (или церкви); картина уездного города, в котором угадывается Малоярославец, во время призыва в армию.

Иван Алексеевич Белоусов также был литератором, хорошо известным в литературном мире того времени. Выходец из народа, прозаик и поэт, переводчик Т. Шевченко на русский язык, он писал в то время в основном для детей. И.А. Белоусов был хорошо знаком с А.П. Чеховым, И.А. Буниным, Леонидом Андреевым, дружил, как и И.С. Шмелев, с сыном Л.Н. Толстого Ильей Львовичем, который в то лето приезжал к ним в гости в Оболенское из Дубровки. В 1928 г. вышла в свет книга его воспоминаний «Литературная среда», где он описал и лето 1914 г., проведенное в Оболенском11. В воспоминаниях много метко схваченных деталей быта, юмористически характеризующих и обитателей дач, и своеобразный быт этого уголка Калужской губернии.

Хочется надеяться, что дальнейшие исследования могут принести немало интересных сведений о людях, проводивших свой летний отдых в усадьбе и о судьбе самого Оболенского.


Рис. 1. Дача Пастернаков в Оболенском


Рис. 2. Семья Пастернаков в Оболенском

Текст С.А. Добров

*Данный материал взят из книги «Приобнинский край. Город и окрестности. История и современность» (труды обнинского краеведческого объединения «РЕПИНКА»)



1 По-видимому, речь идет о Марии Львовне, умершей в 1912 г., и похороненной на территории храма в Спас-Загорье.
2 Службы, т.е., некоторые хозяйственные постройки имения в сильно перестроенном виде сохранились. Их нам указали местные жители в июне 1996 г.
3 Дачи не уцелели. По рассказам местных жителей, после окончания Великой Отечественной войны в бывшем имении размещалась больница для заключенных, больных туберкулезом. Возможно, сохранившиеся тогда строения и дачи использовались для нужд этой больницы.
4 Л. Бэлз. Александр Николаевич Скрябин. М., 1987. С .96.
5 О. Черный. Молодой Скрябин. 1976. С. 214–215.
6 Е. Пастернак. Борис Пастернак. Материалы для биографии. М., 1989. С. 68.
7 Е. Пастернак. Борис Пастернак. Материалы для биографии. М., 1989.
8 Б. Пастернак Доктор Живаго. М., 1998. С. 66.
9 Театральная энциклопедия. М., 1964.
10 Шмелев И.С. Светлая страница. Калуга, 1995.
11 И.А. Белоусов. Литературная среда. Воспоминания. 1880-1928 гг. М., 1928.

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.