Актуально. 10 вопросов Захару Прилепину

23 марта Обнинск посетил известный писатель и журналист Захар Прилепин. Его общение с горожанами состоялось в Доме Учёных, в зале которого не осталось ни одного свободного места. Нам посчастливилось пообщаться с Захаром незадолго до его встречи с обнинцами и задать ему всего десять вопросов — обо всём понемногу.



— Захар, с каким настроением вы приехали в первый наукоград России?

— С хорошим настроением и нормальными ощущениями. Обнинск, как мне показалось на первый взгляд, – город мне в чем-то понятный. Я сам провел молодость в таком же советском городе — Дзержинске. Мне понятны эти застройки, проспекты, люди, которые не имеют работу в том виде, в котором бы хотели её иметь, возможности, которые по каким-либо причинам не были реализованы и так далее. Я ничего не хочу сказать плохого — просто я чувствую себя здесь вполне органично и адекватно. С обнинцами буду разговаривать о том, о чём спросят. У меня нет никакой заранее заготовленной программы, тем не менее мне есть что сказать. А по формулировкам вопросов будет понятно, что людей волнует и о чём они думают. Я приехал, чтобы прислушаться, что происходит с моей страной.

— Вы писатель уже с международным статусом — ваши романы переведены на 22 языка. Как общаетесь со своими поклонниками из других стран?

— Я не говорю ни на одном иностранном языке, и мне сложно поддерживать отношения с моими читателями в тех странах, где их действительно много. Но поверьте, далеко не везде есть большое количество моих поклонников. Очень значительная группа есть, допустим, во Франции, Италии, Сербии и ещё в ряде стран. Но так как я не могу с ними переписываться, то мы просто друг на друга смотрим, они рисуют мне «смайлы» в письмах, я им на это отвечаю тем же. Да и, собственно, что я еще могу им сказать, кроме того, что мною написано.

— Несмотря на вашу популярность, кто такой Захар Прилепин знают далеко не все. А как вы сами отвечаете на этот вопрос?

— Это совершенно нормальная ситуация. Если вы думаете, что в Америке все знают, кто такой Стивен Кинг, то это неправда. И в России в те времена когда жили Пушкин, Толстой, Достоевский, их тоже не все знали. Страна не может читать все книги. Но те 1,5-3% людей, которые книги читают, они и определяют будущее любой страны. Я собственно с ними и общаюсь. А желать, чтобы меня знали в каждом дворе?.. Я ведь не группа «Король и Шут» и не «Ласковый май», не Дима Билан и не Сергей Лазарев… Я о других вещах говорю и более серьёзными категориями оперирую — в чём-то более сложными, в чём-то более простыми. Тем не менее я пишу тексты о том, что является, на мой взгляд, самым важным для воспроизведения и продолжения существования русского народа и всех тех, которые живут под защитой российского народа. Филипп Киркоров и Максим Галкин этим не занимаются — у нас просто разная работа. А в целом любая нация и любая молодёжь нацелены на какие-то определённые вещи. Например, начиная с какого-то возраста женщины, переходя определённый уровень разрешения своих гендерных проблем, становятся самыми лучшими читателями и самыми большими патриотами (улыбается). Не надо искать в 17-летней девушке свою читательницу, у неё совершенно другие проблемы — она должна найти себе самого правильного мальчика, должна родить ребёнка, она не будет читать, и не надо от нее этого ждать. Мальчик тоже решает свои проблемы. Поэтому я общаюсь с людьми разных поколений, и моя основная публика – это 14-18 и от 40 и дальше.

— Что значит для вас журналистика?

— Я просто работаю журналистом и управляю двумя редакциями (улыбается). Журналистика – это одна из восьми сфер моей деятельности, и причём не самая важная, хотя я неплохо в этом разбираюсь и, наверное, может быть даже посоревновался с большинством российских журналистов по количеству своего участия в самых разных изданиях и медиа-сферах. Я был ведущим двух-трёх телепрограмм, писал колонки для 10-15 глянцевых журналов, публиковался одновременно и в газете «Комсомольская правда», и газете «Завтра», и в журнале Ксении Собчак. Думаю, что журналистов с большим журналистским опытом, чем у меня, не много. Но как журналист я себя точно не позиционирую. Мне просто интересно разговаривать с самыми разными людьми, которые точно не хотят меня слышать. Если я себя позиционирую, то как многодетный отец, как надежда российской демографической ситуации — только в этом качестве (смеется).

— Захар, дайте совет — как стать успешным в своей профессии?

— В любой профессии надо быть абсолютно свободным, не пытаться нравиться и поставить свою планку выше, чем кто-то способен воспринять. То есть заставлять других допрыгивать до того, что ты сам хочешь сообщить. Быть независимым, смелым, дерзким и быть гораздо шире, чем твоя собственная профессия. А журналист, условно говоря, это человек, который не понимает ничего, о чем он пишет в целом, он не является «спецом» ни в одной сфере, но при этом имеет своё мнение (улыбается). А если он пишет и про политику, и про экономику, и про сад-огород, и рубрику «анекдоты» ведёт, и за всё это отвечает, то он уже профессионал. Журналист должен понимать всё и быть как программа «Что? Где? Когда?». Знаете, это очень приятное ощущение, когда ты что-то пишешь, а люди воспринимают это как истину в последней инстанции. Но чтобы стать успешным журналистом, нужно работать максимально масштабно.

— Какая она сейчас — наша современная российская литература?

— Очень крутая и очень хорошая литература. Просто мы мало ее читаем. Человеку, когда он чем-то не занимается, нравится говорить, что это все вторично, пошло, что всё там разврат и безобразие. Тогда он как бы приподнимает себя над всей этой ситуацией и на вопрос «что вы читаете?» отвечает – классику. На самом же деле он даже этого не делает. Просто ему нравится чувствовать себя выше этого. Сейчас в литературе складывается дико интересная ситуация – есть как минимум два-три писателя, которые точно будут находиться на форзацах учебниках и которые будут присутствовать в качестве современных классиков. Роман «Лавр» Евгения Водолазкина — совершенно упоительная книга. Александр Терехов, который пишет на уровне Набокова или Бабеля, его произведения – одна из высших степеней развития русского литературного языка. Я могу еще пять-семь имен назвать. Недавно умер Валентин Распутин – человек, который мог, безусловно, претендовать на Нобелевскую премию. Есть поэтическая достаточно интересная ситуация, есть драматургическая… Обо всем этом можно отдельно и долго говорить. И только невнимание людей к этой ситуации позволяет им говорить, что они все знают. На самом деле они просто не в курсе и не надо им на эту тему даже высказываться.

— Вы пробуете себя в разных ипостасях, в том числе как актер и как музыкант. А чем вам так нравится русский рэп?

— Понимаете, для каждого поколения существуют те или иные персонажи — иногда очень талантливые, иногда не очень. Тем не менее они создают определённую языковую, или речевую, или понятийную систему, которая понятна для целого поколения. Условно говоря, Высоцкий, Окуджава и Клячкин были такими для поколения 60-70-х годов, в 80-е появились Гребенщиков и группа «Воскресение». Иногда возникает ощущение пустоты, что никто больше не говорит на этом языке. Пусть он дикий, варварский, местами неприятный этот язык, но кто-то должен на нём говорить. Конечно, у нас уже нет Высоцкого, но есть люди, которые вдруг могут очень точно сформулировать то, что ощущают подростки во дворах. Эти люди находят правильные слова, правильно их составляют, и на них находится отклик. Это не унифицированное искусство, это просто очень настоящие вещи, которые касаются каждого человека. Когда я слушаю русский рэп, я очень хорошо понимаю нашу молодёжь. Я человек уже взрослый и не рос в начале 2000-х, но мне важно понять, как молодые люди воспринимают эту действительность, их взгляды. Пусть они где-то радикалы, конформисты, анархисты, патриоты, и вся их жизнь какое-то варево безумное (смеется). Я в это вслушиваюсь и выбираю из этого правильные слова, и наблюдаю, как люди растут и как они деградируют. Надо вслушиваться и всматриваться во всё, и в музыку тоже.

— Вы применяете ненормативную лексику?

— Да. В одной из моих последних книг есть целых четыре нецензурных слова, и я точно знаю, для чего их употребил. Русский язык — это пространство моей жизни, и я не вижу причин не использовать все его возможности. Другое дело, когда люди не умеют им пользоваться и применяют мат для самовыражения и самопрезентации. Мат есть и у Шолохова в романе «Тихий Дон», и в гениальной поэзии Пушкина. Просто, когда матом ругается Пушкин и группа «Сектор газа» — это совершенно разные вещи, и не надо одно с другим мешать в кучу.

— У вас четверо детей. Как воспитываете?

— Я стараюсь жить так, чтобы дети, глядя на поведение отца, понимали, что есть какая-то определенная модель поведения, за которую им никогда не будет стыдно. Пока мой отец был со мной, а он умер, когда мне было 17 лет, я ни разу не усомнился, что это был один из самых достойных людей на Земле. Я никогда не видел, чтобы он был слаб в той или иной ситуации, чтоб не был готов взять на себя ответственность. Пронести это через целую жизнь — отдельная работа. Она гораздо важнее, чем просто говорить сыну «будь мужиком»! Вообще любой мужской догматизм вызывает у меня полное омерзение. Мне кажется, что и мужчины, и женщины должны вести себя так, чтобы ребенок так или иначе воспринимал саму модель поведения своих родителей как образцовую. К тому же у ребенка должна быть не ханжеская картина мира, он не должен расти в клетке, должен быть готов к каким-то встряскам. Открою вам секрет: мои дети с женой иногда могут смотреть фильмы с пометкой 16+, и мне это не очень нравится. Когда я случайно застаю их за этим делом, они сразу говорят – папа этого не любит, выключи мам (смеется). Я очень консервативен в вопросах воспитания и считаю, что мнение родителей должно быть определяющим.

— Вы много говорите о независимой и свободной прессе. Она реально существует?

— Пресса, конечно, так или иначе зависима. Но я вам скажу, что линейка разнообразных СМИ в России гораздо длиннее, чем где бы то ни было в мире. Какими бы взглядами ты ни обладал, у тебя есть куча изданий, где бы ты мог это опубликовать. У меня нет ни одной статьи, которая не вышла бы в российской прессе. Если ты делаешь свое дело хорошо, то ты должен понимать, где найти применение своим трудам. Свобода для прессы в нашей стране необычайная, и повторюсь, что подобной свободы нет нигде. Надо просто мыслить шире и более масштабно.



Напомним, что встреча с Захаром Прилепиным была организована
Центральной библиотекой г. Обнинска и посвящена Году литературы.


БЕСЕДОВАЛА КИРА АНДРЕЯНОВА

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.